Екатерина Сергеевна Богданова 
Борьба за любовь

Пансион искусных фавориток – 3

«Екатерина Богданова «Пансион искусных фавориток. Борьба за любовь»»: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2364-4
Аннотация

Она пережила многое и смогла выйти победительницей из неравной борьбы с безумным злом. Она стала королевой вопреки происхождению и козням врагов, она обрела счастье наперекор судьбе… Но мир рухнул в одно мгновение, когда Карика потеряла того, кто поддерживал в ней силу и веру в себя. И она не отступит до тех пор, пока не вернет свою любовь. Даже если ради этого ей придется столкнуться лицом к лицу со злом, которого ее мир еще не видел.

Екатерина Богданова
ПАНСИОН ИСКУСНЫХ ФАВОРИТОК
БОРЬБА ЗА ЛЮБОВЬ

ПРОЛОГ

Где-то за гранью времени и пространства 

«Она не знала покоя, без устали металась в бескрайней темноте и искала хоть что-то. Но вокруг было лишь бесконечное ничто.
„Нет, я не могла проиграть! Мой план был идеален!“ — вопило воспаленное сознание безумной женщины. Да и что ей оставалось делать, ведь от нее и осталось одно лишь сознание, развеянное в бесконечной пустоте. В месте, где нет ни времени, ни пространства, мысли королевы Немии, королевы без королевства, словно капельки ртути, стекались в одну живую ядовитую кляксу. Когда же все ее ненависть и ярость объединились, их отрицательная энергия была столь велика, что свершилось величайшее из чудес — они обрели материальную форму!
Теперь Немия могла не только испытывать жажду мести, но и ощущать обжигающий холод мертвой мглы, что придавало ей еще больше сил и увеличивало энергетическую мощь.
Каковы были шансы встретиться в не имеющей ни начала, ни конца бездне двум скитающимся по ней душам? Этого вообще не должно было случиться! Но богиня решила иначе…
Они почувствовали друг друга. Она — жар его любви и тоски по любимой, он — стужу ее ненависти и желания отомстить. Они устремились друг к другу и схлестнулись в равном противостоянии. Две противоположные, как лед и пламя, души сплелись в тугой комок, сливаясь в попытке одолеть друг друга. Если бы в бездне можно было что-то услышать и было кому слушать, то звук взрыва оглушил бы любого. Вспышка же выжгла бы глаза за многие миллиарды километров.
А когда нестерпимо яркий свет чуть померк, бездна перестала быть бездной. В извечном противостоянии добра и зла, света и тьмы родился новый мир, отвоевав у пустой бесконечности маленький клочок пространства. Могли ли Карай и Немия предположить, что их борьба способна породить новую вселенную? Но именно это произошло.
Пройдут многие столетия, прежде чем первые, еще совсем слабые и не обладающие сознанием ростки жизни проклюнутся на благодатной почве. Века будут сменять друг друга, по зеленым лугам побегут стада, а за ними ступит нога человека. Однажды человеку приснится сон о борьбе двух душ, запертых в бездне. И наречет он свой мир Немрай, в честь имен тех, в чьем слиянии был рожден его дом.
Легенда о чистом зле и силе любви будет передаваться из уст в уста, а потом мудрецы увековечат ее в письменах, чтобы люди, населяющие Немрай, не повторяли ошибок Немии и Карая.
Но, как и любой другой мир, Немрай, будучи созданным из баланса добра и зла, продолжит начатую своими прародителями борьбу».
— И кто же победит? — Черноволосый сероглазый мальчуган лет пяти быстро сел на кровати.
— Спи, Карвин. Завтра я расскажу тебе другую сказку, — пообещала ему мать, стройная красивая шатенка с непреходящей тоской в глазах.
— И она тоже будет про папу? — с надеждой спросил малыш.
— Конечно, как и каждый вечер. Только завтра я постараюсь придумать более добрую и веселую сказку, — погладив сына по черным как смоль волосам, ответила она.
Женщина поцеловала малыша в щечку, поправила одеяло и вышла из детской.
— Ваше величество, ваше величество! — Крича на бегу, к королеве Саминкаре Возренийской на всех парах несся посыльный. — Там такое! Там донесение из Наминайской империи. Вас ждут в зале совета!
— Ступай. Я скоро присоединюсь к уважаемому совету, — ответила королева. — И не шуми, дети спят.
— Прошу прощения, ваше величество, — поклонился посыльный и убежал прочь.
В минуты сильной печали все сторонились королевы. Такой болью и тоской веяло от нее, что людям становилось тоже больно и тоскливо.
Королева вошла в зал совета, ожидая увидеть мудрых советников, но ее встретили лишь Мордок и статс-дама. Перед ними на столе лежал светящийся свиток. Прочитать его будет возможно только после того, как ее величество Саминкара уничтожит магию, защищающую содержание послания.
— И что же случилось такое неординарное, что вы отвлекаете меня от детей? — спросила королева, строго глядя на тех, кто поддерживал и наставлял ее уже более шести лет после восхождения на престол.
— Личное послание от императора Анторина Намийского. Подписано «Срочно. Есть зацепка», — ответил сморщенный, но еще не потерявший хватку старик, до сих пор держащий тайную канцелярию в крепких не по годам руках.
— Так чего же вы тянете! — воскликнула королева.
Она подбежала к столу, схватила свиток и в мгновение выжгла всю защитную магию до капли. Развернула послание, вчиталась в строки и пошатнулась.
— Присядьте, ваше величество, — ласково проговорила статс-дама, подставляя стул.
— Ну что там? Не томите, — не выдержал обычно сдержанный маркизет Мордокий.
— Я завтра же отправляюсь в Наминайскую империю! — решительно ответила королева. — А оттуда в мир доминантов.
— О чем это вы? Какой мир? Вам нужно отдохнуть, — принялись уговаривать ее Мордок и статс-дама.
— Не важно! — резко перебила их королева. — Завтра же утром я отбываю. В мое отсутствие за детьми присмотрят моя первая фрейлина и леди Виколла. Текущие дела не требуют моего постоянного присутствия. Вы прекрасно справитесь с рутинной работой без меня. В случае непредвиденной ситуации придворный магистр свяжется с наминайским двором, а они, в свою очередь, со мной. Можете идти.
— Но ваше величество… Это, должно быть, очень опасное предприятие, — проскрежетал тайный советник.
— Ступайте! — повысила голос королева. — Мои решения не обсуждаются.
— Я понимаю вашу боль, но эгоистично рисковать своей жизнью, зная, что дома ждет несмышленое дитя, моя девочка, — тихо произнесла статс-дама, дождавшись, пока Мордок покинет зал.
— Я знаю, тетя. Но если не попытаюсь, то просто возненавижу себя, — ответила королева, вдруг ссутулившись и опершись руками о стол.
— Ты и так себя не любишь совсем, — сокрушенно покачала головой пожилая женщина. — Ну что с тобой поделать… Поезжай, я присмотрю тут за всем, — проворчала она, направляясь к выходу.
Утром королева инкогнито отбыла в Наминайскую империю с частным дружеским визитом.

Часть первая
СПАСИТЕЛЬНЫЙ СВЕТ НАДЕЖДЫ

— И куда мы на этот раз? К очередному самозванцу шаману кочевников или будем опять на Рондая наседать, чтобы артефакт воссоздал? Я, конечно, не против поиздеваться над магом, но можно же сделать это чуть позже, — сонно щурясь, ворчала Дамон.
Касиян дремала, прислонившись боком к стене и не вступая в разговор.
— В этот раз все по-другому, — ответила я фрейлине.
— Ты и в предыдущие несколько раз так говорила, — не унималась Дамон. — Опять вытащила меня из постели в шесть часов утра, а ведь я уже почти довела до кондиции барона Мортона. Еще чуть-чуть, и он бы сделал мне предложение.
— Ты и в предыдущие несколько раз так говорила, — не открывая глаз, усмехнулась Касиян, копируя слова подруги.
— Язва, — обиженно проворчала Мона.
— Прекратите, — одернула я девушек. — Сейчас придет император Анторин Намийский, и я попросила бы вас при нем отставить фамильярный тон.
— Да как прикажете, ваше величество. Но наше присутствие при вашем разговоре по душам с бывшим, насколько я понимаю, совсем необязательно. Так, может, мы пока поспим немного где-нибудь? — проговорила Дамон, заглушив последнее слово протяжным зевком.
— И это я язва? — открыла один глаз Касиян.
— Не стоило брать вас с собой, — произнесла я раздраженно.
— Замолкаем, — покорно склонила голову Мона.
Дверь в зал перемещений отворилась, и вошел император Наминайской империи Анторин Намийский.
— Хотел бы сказать, что прекрасно выглядишь, но буду откровенным. Как же ты извела себя, Кари, нельзя так, — покачал головой совершенно не изменившийся за прошедшие годы Анторин.
— Ты знаешь, что я не властна над этим, — ответила, обнимая друга.
— Пойдем, размещу вас и накормлю. Наверняка ведь сорвалась, даже не позавтракав, — произнес император.
Дамон и Касиян заметно оживились, но стоило им услышать мои слова, как девушки вновь сникли.
— Не тяни время, рассказывай все как есть, — проговорила я, сверля Анторина нетерпеливым взглядом.
— Все так же горяча и нетерпелива, — усмехнулся император. — Идем, не здесь же нам разговаривать.
Анторин привел нас в кабинет, который раньше был обителью Карая.
— Присаживайтесь, — предложил он, указывая на диван и кресла.
Подруги тут же заняли удобный диванчик, устроившись явно не для того, чтобы вести беседы. Мы же с мужчиной расположились в креслах напротив друг друга.
— Я слишком взволнована, чтобы играть в любимую игру политиков. Хватит недосказанности и намеков, — произнесла раздраженно.
Анторин вздохнул, покосился на фрейлин и наконец-то заговорил:
— Два дня назад в Туманной долине была замечена повышенная активность магических импульсов. Я отправил туда парочку магистров для контроля. У нас появилось много недоброжелателей, и я опасался, что они попытаются полностью перекрыть источник тумана, — проговорил он, после чего вновь покосился на девушек, усмехнулся и продолжил более тихим голосом: — Магистры не вернулись.
Я тоже взглянула на своих спутниц и поняла причину облегчения, отразившегося на лице друга, — Дамон и Касиян уснули, положив головы на подлокотники дивана.
— И что же с ними произошло? — задала вопрос в стремлении подстегнуть Анторина.
— Они погибли, — ответил император. — Но не от рук недоброжелателей. Они задохнулись в тумане.
— Что? — воскликнула я, вскочив с кресла.
— Да, я не обманул тебя, написав, что они вернулись, — кивнул Анторин. — Вчера утром с нами связался представитель доминантов. Он искал Карая, чтобы предложить ему вновь стать посредником. Только теперь они понимают, что потеряли былое влияние и хотят взаимовыгодного сотрудничества.
— И что ты ответил? — спросила напряженно.
Доминанты — это та сила, которую мы не брали в расчет, строя новые, выгодные всем сторонам взаимоотношения между нашими империями. Теперь магия была доступна почти каждому, лишь немногие так и остались бездарями, но это уже было не зазорным, а скорее неким показателем чистоты крови. Неодаренные люди стали желанными гостями в любом доме. Их приглашали на политические посты в надежде избежать должностного злоупотребления посредством магического влияния, их оберегали, ими дорожили. Теперь же, с возвращением доминантов, появился риск возвращения и изжившего себя строя.
— Не переживай, мы усвоили урок и не повторим ошибок прошлого, — успокоил меня Анторин, видимо увидев отразившееся во взгляде беспокойство. — Да и доминанты не претендуют на былую власть. Выпущенную на волю магию уже не загнать обратно. Суть в другом.
— И в чем же? — спросила нетерпеливо.
— Я рассказал им о том, что произошло с Караем, и они сказали, что могут помочь, — торжественно объявил император.
— И зачем им это? — спросила недоверчиво, научившись за прошедшие годы не верить в бескорыстную помощь.
— Им нужен посредник, который смог бы чувствовать себя комфортно как в нашем мире, так и у них, — с готовностью предоставил достойное объяснение Анторин.
— И чего они хотят взамен? А главное, каким образом они помогут найти его? — продолжала расспрашивать я.
— Взамен им нужно наше доверие. А вот сам процесс поиска они пообещали объяснить тем, кто осмелится отправиться в рискованное путешествие, — без запинки ответил и на эти вопросы император.
— Когда я могу встретиться с представителем туманных, чтобы обсудить все детали? — спросила, снова встав.
— Не спеши, — возразил Анторин, — присядь. Для начала нам нужно определиться с составом команды.
— Вот моя команда, — указала я на спящих подруг.
По крайней мере, мужчина думал, что они спят. Я же догадывалась, что девушки, как бы они ни желали вздремнуть, ни за что не упустили бы возможность получить информацию о том, во что я их втянула.
— Я тоже иду, — уверенно произнес император.
— Не стоит оставлять Наминай. Достаточно и того, что я оставила королевство на двоих стариков, а в случае моей гибели на трон взойдет семилетняя девочка, — отрицательно покачала я головой.
— У Наминая есть сенат и Лелиан, к словам которой этот сенат прислушивается гораздо больше, чем к моим, — возразил Анторин. — К тому же после ухода Рани мне необходимо сменить обстановку, — неохотно признался он.
— Вы так и не помирились? — спросила с сочувствием.
— После того как ее магический полюс сменился, она совсем отгородилась от этого мира. Я не могу до нее достучаться. Да и найти ее теперь проблематично. Отправилась в очередное паломничество по источникам магии жизни. Говорят, уже достигла уровня магистра и может оживлять животных, — проговорил император, усиленно стараясь принять безразличный вид, но от меня не укрылось, с какой болью он вспоминал о любимой, которая предпочла ему и их ребенку высшую цель — нести жизнь всему миру.
— Хорошо. Твоя помощь не будет лишней, — пришлось согласиться мне.
— Есть еще одна проблема, — виновато произнес мужчина. — Думаю, тебе не понравится то, что я сейчас скажу.
— Говори. Все равно хуже уже быть не может, — отмахнулась я.
Я ошибалась. Но что может быть хуже того, что спасать Карая нас поведет Рафэ? Тот самый высокомерный и безжалостный доминант, который воспринимает людей как животных, пригодных лишь для опытов. Но было в этом кое-что, что заставило меня улыбнуться.
— Ты рада? — удивленно спросил Анторин.
— Возможно, все не так плохо складывается, — ответила, уже предвкушая, как опробую свои способности на ненавистном доминанте. После того как он объяснит, как спасти Карая, разумеется.
— Значит, решено. Осталось встретиться с Рафэ и обсудить все детали, — кивнул император. — Но не сейчас. Вам необходимо отдохнуть и набраться сил.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, но Анторин опередил меня:
— Если о себе не заботишься, подумай хотя бы о своих спутницах. Они явно не выспались и голодны. Тем более что в Наминае уже поздний вечер и правила гостеприимства не позволяют мне выпроводить гостей на ночь глядя. Да и сам император, покинувший империю под покровом ночи, будет выглядеть как беглец.
— Хорошо, — неохотно согласилась я, подметив краем глаза, как дернулись в сдерживаемой улыбке уголки губ Касиян. Мона была более виртуозной актрисой, и ни одна черточка ее лица не дрогнула.
— Фрейлины, вы останетесь здесь или все же предпочтете отдыхать в кроватях? — поинтересовалась у девушек.
Подруги тут же вскочили и посмотрели на меня вполне ясными, не затуманенными сном глазами.
— Нам бы поесть, а поспать мы и на травке можем, — заверила Дамон.
— Ну-ну, на сушеной… сено называется, — прошептала Касиян, следуя за мной и Анторином. — У тебя большой опыт экстремального отдыха.
Дамон лишь шикнула на подругу, но по их настроению я поняла, что девушки насторожены и стараются заглушить наигранным весельем беспокойство по поводу предстоящего путешествия. Придется рассказать им все, что мне известно о доминантах, чтобы подготовить фрейлин к встрече с Рафэ — не лучшим представителем своей расы.

В последние минуты перед отправлением в Туманную долину наша команда пополнилась еще одним представителем Наминайской империи. Рони ворвался в зал переходов и категорическим, не терпящим возражений тоном заявил:
— Я с вами!
Следом за ним в помещение, словно разгневанная фурия, влетела принцесса Лелиан и воскликнула:
— Если ты сейчас уйдешь, то можешь не возвращаться! Оставайся у доминантов, целее будешь!
— По какому поводу шум? — невозмутимо поинтересовался Анторин.
— Этот негодяй собрался бросить меня! — направив указующий перст на втянувшего голову в плечи Рондая Нарсийского, патетически объявила Леля.
— Ложь, — пискнул Рони, покосившись на императора. — Я всего лишь хочу искупить свою вину за то, что позволил Караю пойти на такой риск.
— Благородное желание, — одобрительно кивнул Анторин.
— Не смей! — выкрикнула Лелиан. — Признайся, ты испугался ответственности и просто сбегаешь!
— Да никуда я не сбегаю, — возмутился Рондай. — Ты моя жена, и я очень рад предстоящему отцовству. — Мужчина жалобно посмотрел на нас в поисках поддержки и удрученно вздохнул: — Но эти твои перепады настроения, знаешь ли… Я ведь могу однажды и не успеть увернуться, и останется наш ребенок безотцовщиной.
— Все! С меня хватит. Уходи куда хочешь, — устало произнесла принцесса. — Но имей в виду, если ты не вернешься — я тебя убью!
Леля ушла, а мы все стояли и пытались понять глубокий смысл ее последней фразы.
— Ну что ж, в путь! — преувеличенно бодро проговорил Рони, натянуто улыбаясь.
Первым моим порывом было желание отказаться от подобного сопровождения. Рондай безусловно талантливый артефактор, но он слишком безответственен. И это именно но его вине Карай затерялся между временем и пространством, в созданной для королевы Немии тюрьме. Однако, взглянув на осунувшегося и, судя по серым теням под глазами, систематически не высыпающегося мужчину, я не осмелилась отказать ему в возможности немного отдохнуть от тяжкой доли супруга принцессы Лелиан.
— Все готовы? — спросил Анторин, тоже с сочувствием поглядывая на Рони. — Ну, тогда в путь.
Мы все взялись за руки, и император увлек нас в жерло перехода.
В долине нас уже ждали четверо высоких плечистых беловолосых мужчин с печатью глупости на лицах. Наверняка это были плоды экспериментов Рафэ, выведенные им гибриды, обладающие большой силой и прямо противоположными умственными способностями. Встречающие предложили нам проследовать в Туманное озеро. Я едва успела схватить Касиян за руку, чтобы удержать ее от вступления в туман.
— Позовите своего хозяина, — проговорила напряженно.
— Успокойся, Кари. Я уже послал ему зов, — произнес Анторин.
— Так зачем же тогда он этих истуканов здесь оставил? — раздраженно спросила я, ни на гран не доверяя доминантам. — Я ведь могу их в мгновение высушить.
— Тише, — прошептал император. — О твоих способностях я не посчитал нужным распространяться.
— Так они не знают, что это именно я закрыла проход между мирами и могу это сделать снова? — спросила у друга.
— Не знают. И пусть и дальше остаются в счастливом неведении, — прошептал Анторин.
Нам пришлось прекратить беседу, потому что из Туманного озера вынырнула беловолосая макушка Рафэ.
Доминант степенно вышел из тумана, приблизился к нам и одним взмахом руки отослал своих увальней. Лишь после того как они скрылись в серой дымке, Рафэ небрежно поздоровался с Анторином и повернулся ко мне.
— А вот и моя забавная зверушка, — довольно улыбаясь, произнес он.
Я шагнула вперед, но император схватил за руку и сжал ее, предостерегая. Пришлось проглотить оскорбление, иначе, если я убью одного из них, доминанты вряд ли согласятся помочь вызволить моего мужа. Но я буду собирать эти оскорбления по крупице, чтобы потом сполна воздать за каждое колкое слово.
— Времена, когда вы могли позиционировать себя как высшую расу, давно минули. Не стоит злоупотреблять нашим гостеприимством и испытывать терпение ее величества, королевы Саминкары Возренийской, — неожиданно вступился за мою честь Анторин.
Рафэ удивленно изогнул белую бровь, окинул меня еще более заинтересованным взглядом и позерски поклонился.
— Прошу извинить, не знал, что… забавная особь добилась таких высот среди себе подобных, — произнес он, не вняв совету императора.
— А можно я ему в морду дам? — поинтересовалась Дамон. Довольно громко поинтересовалась.
— Пока не стоит, — вежливо улыбнувшись Рафэ, ответила я подруге.
— Жаль, — с непритворным сожалением вздохнула Мона.
— Чувствую, веселое нам предстоит путешествие, — проговорил Рондай, приобняв фрейлин за талии.
Обе девушки одновременно отступили в стороны, не понаслышке зная, какой вспыльчивой может быть жена Рони.
— Время идет. Мы здесь, и готовы выслушать твои соображения по поводу того, как нам найти Карая, — напомнил о собравшей нас здесь цели Анторин, обращаясь к доминанту.
— Для этого нам придется сначала отправиться в Доминанию — мой родной мир. Никто не возражает? — усмехнувшись, проговорил высокомерный доминант.
— И как вы себе это представляете? — язвительно поинтересовалась я. — Мы дружной шеренгой войдем в туман и погибнем вам на потеху?
— А я с собой масочку прихватил, — гордо изрек Рондай, надевая на лицо свою несуразную дыхательную маску. — Могу и вам дать, если надо, — глухо проговорил он в похожее на свиное рыло устройство.
— Я могу адаптироваться к туману, на это потребуется время, но я, пожалуй, лучше потерплю, — произнес Анторин, сдерживая смех.
Рафэ вопросительно посмотрел на меня и моих подруг.
— Неси свои маски, — раздраженно проговорила я.
Мне было достаточно выпустить из-под контроля свой голод, и я обезвредила бы весь туман в мире доминантов. Но, во-первых, это могло их убить, а во-вторых, не хотелось раскрывать свои способности, нейтрализуя туман даже на небольшом участке вокруг себя.
Анторин положил руку на плечо Рони, и они оба исчезли, оставив нас наедине с доминантом.
— Прогуляемся? — предложил Рафэ, учтиво предлагая мне руку.
— А почему бы и нет. В конце концов, нам предстоит терпеть присутствие друг друга какое-то время, и было бы целесообразно поддерживать хотя бы видимость нейтралитета, — едва прикрытым вежливостью неприязненным тоном ответила я и положила руку на локоть доминанта.
Мы медленно прогуливались вдоль кромки туманного озера, а фрейлины следовали за мной по пятам, настороженно наблюдая за иномирцем, не внушающим доверия. Девушки мой рассказ о доминантах восприняли весьма скептически, но спорить не стали, привыкнув за последние годы доверять моему мнению. Сейчас же я спиной ощущала их недоверие к Рафэ и напряжение. Мне же было откровенно противно вот так, под руку, прохаживаться с ним, но я должна была понять, какова будет его дальнейшая линия поведения. Язвительные замечания ранили самолюбие, но не более. Важно то, что он намеревается делать, а не говорить. Но за те минуты, пока ждали возвращения Анторина и Рондая, мы несколько раз приближались вплотную к туману, и Рафэ удержался от соблазна столкнуть меня в смертоносную субстанцию просто для того, чтобы посмотреть, что со мной произойдет. А это давало надежду на его искреннюю заинтересованность в успехе операции.

Фрейлины фыркали и недовольно сопели, но маски все же надели. Аппарат оказался намного удобнее, чем казался на вид. Он совершенно не мешал, а спустя несколько минут словно сросся с кожей, и я даже забыла о его присутствии. Да и как тут не забыть, когда мы вступили в долину, все глубже погружаясь в туман и спускаясь к ее центру. Когда туман сомкнулся над головой, я ожидала, что ничего не смогу рассмотреть и идти придется на ощупь. Но все оказалось совсем иначе, видимость была прекрасной, только все и всё вокруг было в черно-белых тонах. Даже ярко-алый камень в моем обручальном кольце здесь тускло мерцал различными оттенками серого.
При ближайшем рассмотрении огромный валун в центре долины оказался чем-то вроде входа в подземелье. Выдолбленный в породе ход вел глубоко вниз, крутые ступени были влажными и скользкими. Рони придерживал под локоть Касиян, Анторин помогал Дамон, мне же протянул руку Рафэ. Принимать от него помощь было неприятно, возможно, даже более неприятно, чем упасть. Но я не знала, какой длины лестница, и не желала так нелепо погибнуть из-за неуместной гордости.
— А все же ты увидишь мой мир, — довольно проговорил доминант, ведя меня по лестнице.
— Но войду в него свободной гостьей, а не рабой безумного ученого, — ответила ему с улыбкой.
Рафэ конечно же не увидел этого под маской, но по тону должен был понять.
— Не рабой — да. Но гостьей ты будешь тоже моей, — не унимался он.
— А гостей нужно беречь, — произнесла — и охнула, едва не упав.
Спуск неожиданно закончился, ступени теперь поднимались вверх.
— Почти пришли, тебе понравится Доминания, — прошептал мне на ухо Рафэ.
— Вряд ли, если он такой же серый и скучный, как ты, — не удержалась я от колкости.
— Серый? — усмехнулся доминант. — Доминания наполнена еще более яркими красками, чем ваш скудный мир. И то, что ты не в состоянии их разглядеть, лишний раз подтверждает, насколько вы, люди, отстаете в развитии от нас.
— Однако узость сознания не помешала мне разглядеть твою прогнившую сущность, — ответила я, сверля Рафэ полным ненависти взглядом.
— Осторожнее в высказываниях, я ведь могу и передумать сотрудничать с тобой, — высокомерно произнес доминант.
— Но вся ваша раса не передумает сотрудничать с нами, отстающими в развитии, жалкими людьми. Что же вам нужно от нас, таких слабых и никчемных, что ты даже решился на такой самоотверженный поступок, как совместная кампания с целью вернуть единственного, кто согласится стать посредником между нашими мирами? — не менее язвительно и высокомерно ответила на его угрозу.
— Пришли, — вместо ответа произнес доминант и толкнул покрытую узорами стеклянную дверь, к которой привела нас лестница.
Возможно, Рафэ был прав, и человеческое зрение просто не воспринимало весь спектр местных красок, но я видела только всевозможные оттенки серого. И, ступив за дверь, мы оказались не под открытым небом, как я ожидала, а в помещении. Это явно была обитель какого-то ученого или даже нескольких.
Понять назначение большинства находящихся здесь предметов мне было не под силу, но одно я поняла точно: доминанты приложили немалые усилия, чтобы вновь пробить путь в наш мир, а значит, мы им очень нужны. Только под гнетом огромной необходимости такие высокомерные создания приложили бы столько усилий для связи с низшими, по их мнению, созданиями.
— Ничего не трогать. Идите за мной, — проговорил Рафэ, и повел нас к выходу из помещения.
— Куда мы идем? — спросил Анторин, с опаской озираясь.
Доминантам не доверял ни один из нас.
— Все объясню на месте. Хотя сомневаюсь, что вы что-то поймете, — неохотно ответил Рафэ.
За спиной послышался какой-то грохот и приглушенное шипение. Обернувшись, я заметила, как Рони, виновато опустив голову, отступил от уроненного им предмета, старательно делая вид, что он не причастен к этому.
— Я же просил ничего не трогать! — зло прошипел доминант и бросился к аппарату, из нескольких отверстий которого с шипением выходил ярко-красный пар. Это выглядело весьма странно на фоне окружающих серых красок.
Рафэ кашлял, ругался, ворчал и пытался перекрыть поток пара. К тому моменту, когда шипение стихло и из аппарата перестало вырываться яркое вещество, доминант уже хрипел, стоя на четвереньках, и сплевывал такую же алую, как и туман, кровь. А мы стояли по щиколотку в красном дыме и смотрели на него. Но, как бы я ни ненавидела этого высокомерного блондина, его помощь мне была необходима, и я подошла к нему, присела и спросила:
— Чем помочь?
— Выведи меня отсюда, — прохрипел доминант и упал.
— А может, оставим его здесь и вернемся? — жалобно спросил Рондай, покосившись на стеклянную дверь.
— Помогите мне! — повысила я голос. — Рони, хватит думать только о своей шкуре! Ничего он тебе не сделает, по крайней мере до тех пор, пока мы не найдем Карая. У нас договоренность.
Мы выволокли Рафэ из помещения в маленький коридорчик, в который тоже просочился красный дым. Но здесь его было гораздо меньше. Доминант впал в беспамятство и что-то бессвязно бормотал, продолжая пускать кровавые пузыри.
— Если он сейчас умрет, я тебя лично придушу, — пообещала Рондаю.
— Так давайте унесем его подальше, — тут же оживился горе-маг.
Но унести Рафэ у нас не получилось. Дверь, ведущая из коридора, оказалась наглухо запертой, и даже Анторин, используя магию тумана, не смог ее открыть.
— Здесь какая-то блокировка стоит. Видимо, сработала из-за красной ядовитой субстанции, — сказал император.
Я обвела взглядом присутствующих и поняла, что никто не знает, что делать.
— Анторин, ты как себя чувствуешь? — спросила у друга.
— Немного некомфортно, но это из-за переизбытка тумана, — ответил он. И тут же добавил, повысив голос: — Не вздумай! Ты раскроешь себя!
Но я не вняла его предостережению и сдернула с себя маску.
В нос ударил концентрированный удушающий запах сырости. Но я мгновенно очистила пространство вокруг себя от магической составляющей и вздохнула свободно. Маску же решительно надела на лицо Рафэ.
Ожидание, казалось, длилось вечность, в действительности же доминант пришел в себя довольно быстро.
Он с удивлением и опаской смотрел на меня, стоящую в центре раскрашенного в яркие цвета, лишенного туманной магии участка помещения, и жадно дышал через маску, очищающую воздух от смертоносного для него красного дыма.
Пока Рафэ восстанавливался, я подошла к подругам, чтобы успокоить их, но обнаружила, что девушки совершенно спокойны. А Дамон зачем-то вылила воду из притороченной к поясу фляжки и присела, опустив тару в сочащийся из-под двери в лабораторию красный дым.
— Пригодится, — уверенно ответила девушка.
— Время покажет, — не стала спорить с ней я.
Дамон всегда отличалась повышенной подозрительностью, что не раз выручало как ее саму, так и всех нас.
Прикрыв собой фрейлину, усердно загоняющую красный дым во фляжку, я наблюдала за тем, как Рафэ медленно встал, расправил плечи и вновь стал высокомерным представителем своего народа.
— Ты, недоразвитый идиот! Я тебя уничтожу, — прошипел доминант Рондаю, вперив в него ненавидящий взгляд.
— Ты и пальцем его не тронешь, — произнесла я спокойно. — Во-первых, у нас договоренность, а во-вторых, именно его изобретение спасло твою жизнь. И в том, что вы так халатно относитесь к опасным веществам, нет ничьей вины, кроме вашей собственной.
— А ты не устаешь удивлять меня, маленькая загадочная особь, — усмехнулся Рафэ. — Ничего не хочешь рассказать?
— Нет. Мы с тобой не настолько близки, чтобы у меня появилось желание откровенничать, — язвительно ответила я.
— Это недолго и изменить, — столь же язвительно ответил доминант.
— Размечтался, — вмешалась в разговор Дамон, привязывая туго закрученную фляжку к поясу. — Наша королева замужем и фаворитов не заводит. Будешь хорошо себя вести, может, перепадет парочка снисходительных взглядов от ее фрейлин. Но точно не от меня. Если от меня тебе что и перепадет, то мало не покажется.
— Мона, успокойся, — попросила я подругу.
— Только после того, как он прекратит вести себя, как ищущий неприятностей придурок. Я здесь не для того, чтобы терпеть оскорбления в адрес своей королевы, — с вызовом произнесла фрейлина.
— Прекратить! — слегка повысила я голос, и Дамон покорно склонила голову.
— Рвение и преданность твоих подданных достойны уважения, королева с веером загадок, — улыбнулся Рафэ. — Идемте, покажу вам нашу новую разработку и объясню, как она может помочь нам в поисках Карая Туманного.
Прежде чем открыть дверь, доминант проделал какую-то манипуляцию со стеной. Часть ее отъехала в сторону, и весь красный дым устремился в открывшееся зарешеченное пространство. Лишь когда весь дым вытянуло из коридора и лаборатории, Рафэ отпер дверь, и мы вышли в большой холл, в котором сходилось множество других коридоров.
— Нам сюда, — указал направление доминант, избавившись от маски и вернув ее мне. — Надень, не стоит лишний раз волновать моих сородичей. Они не любят, когда появляются новые, адаптированные к нашей атмосфере чужаки. Это, знаешь ли, раздражает.
— Боитесь, что отсталая раса потеснит вас на вашей же территории? — с усмешкой поинтересовалась я.
— Не провоцируй меня. Я и так с величайшим сожалением отказался от возможности исследовать тебя, — недовольно произнес Рафэ.
— Не обманывайся. У тебя никогда и не было этой возможности, — уведомила я его.
Дальнейшего препирательства не последовало, потому что навстречу нам шли двое доминантов, и при них Рафэ, видимо, посчитал ниже своего достоинства общаться с недоразвитой представительницей низшей расы на равных.
В конце коридора нас ждала еще одна магически заблокированная дверь, за которой находилась неожиданно огромная комната, в центре которой абсолютно без опоры клубился и матово переливался большой черный шар из неведомой субстанции.
— Что это? — настороженно спросил Анторин, остановившись у двери и не пуская меня дальше.
— О, это величайшее открытие нашего рода, после овладения туманом. Это антитуман, или кусочек небытия, если хотите, — гордо известил Рафэ.
Судя по тому, с какой любовью он говорил об этом сгустке подозрительной энергии, от которой исходили волны ледяной стужи и безысходного ужаса, Рафэ сам приложил руку к его созданию.
— И какая нам польза от этого антитумана? — спросила я, обходя сферу по кругу. — Как он поможет найти Карая?
— Нам еще не до конца известны его свойства, но при желании мы сможем с его помощью проложить путь сквозь бездну и без опасения потеряться отправиться на поиски твоего мужа, — ответил Рафэ. — Нужно лишь произвести несколько манипуляций, и эта субстанция будет сохранять наше материальное состояние вне пространства и времени.
— Понятно. Так чего же мы ждем? — воодушевленно спросил Рондай.
— Лично мне пока ничего не понятно, — усмехнулся Анторин.
— И безопасность применения этой штуки кажется весьма сомнительной, — протянула Касиян, ежась от исходящей от шара стужи.
— Что конкретно вы хотите сделать? — спросила я, подумав, что взять с собой подруг было неосмотрительным решением. Не стоило подвергать их такой опасности.
— Мы запустим антитуман в свою кровь, — словно о сущей безделице объявил доминант.
— А опыты уже проводили? — настороженно спросил Рони.
— Да, и неоднократно, — кивнул Рафэ.
— Какой процент смертности? — продолжил расспросы Рондай.
— На первом этапе было восемьдесят процентов, а сейчас всего два, — равнодушно поведал доминант.
— Вы проводили опыты на людях? — не узнавая своего голоса, спросила я.
— А ты согласилась бы принять участие в поисках без предварительных испытаний? — усмехнулся Рафэ.
— И вы еще утверждаете, что готовы к сотрудничеству! — возмущенно воскликнул Анторин.
— Испытуемые были из ранее отчужденных, — спокойно произнес доминант. — У нас есть несколько ферм по выведению человеческих особей. Но! Если нам удастся достичь договоренностей, они будут отпущены. Все. А для того, чтобы достигнуть этих договоренностей, нам нужен посредник. Вот его-то мы и отправляемся искать. Все логично и оправданно.
— Какие же вы ущербные. Мне вас даже жалко, — покачала я головой.
— А мне не жалко, — вставила Дамон.
— Идемте, с вами хотят поговорить доминарии первого круга, — недовольно проговорил Рафэ, указав на дверь.
Из здания мы не выходили. Но, судя но тому, как долго Рафэ вел нас по петляющим коридорам, переходам и сквозным залам, это было огромное, многоярусное сооружение.
— Доминарии первого круга считают, что между нашими расами возможно равное сотрудничество, — рассказывал Рафэ по дороге. — Второй круг раскололся, многие против признания вас равной расой, но большинство не посмели выступить против первых доминариев. Третий круг вообще не сочли нужным посвящать в подробности. Если вы сейчас неосторожным словом или взглядом разочаруете одного из праймдоминариев, последнее слово будет за мной. Я конечно же не отказался бы от роли вершителя ваших маленьких судеб, но практический опыт применения антитумана интересует меня гораздо больше. Так что, королева, держите под контролем своих дрессированных зверушек, чтобы они не показывали зубки кому не следует.
Дамон демонстративно оскалилась и протяжно рыкнула.
— Не трать на него время. Такие и с десятого раза не понимают, — поддержала ее Касиян.
— Девочки, не шумите, — одернула я фрейлин. — При доминариях будете молчать, что бы ни случилось.
— Как скажете, ваше величество, — недовольно пробурчала Мона.
Мы остановились у высокой двустворчатой двери. Высокомерный сопровождающий окинул нашу компанию придирчивым взглядом, брезгливо скривился, но двери распахнул, впуская нас в большое помещение, где стояли три высоких кресла, два из которых были заняты уже знакомыми мне по суду над Лелиан доминариями.
Старший из них медленно встал, но не сделал ни шага. Он тоже осмотрел нас и остановил взгляд на мне. Его мертвенно-серые глаза, казалось, заглядывают мне прямо в душу.
— Так вот кого выбрал мой отсталый сын… Скучная, как и весь ваш мир, — меланхолически произнес он. — Подойди.
Сомнений в том, что обращаются именно ко мне, не было, и я шагнула к доминарию, рассматривая его со скрытой ненавистью. Так вот кто является отцом Карая, вот кто преследовал и привел к смерти его мать лишь за то, что она посмела не избавиться от ребенка. И теперь этот бессердечный эгоистичный лицемер хочет, чтобы его недоразвитый сын вернулся и продолжил служить на благо их расы, возомнившей себя высшей. Желание плюнуть в его высокомерное лицо было столь велико, что мне пришлось отвести взгляд, чтобы сдержаться. Что вызвало удовлетворенный кивок доминария, принявшего мой жест за капитуляцию. Неужели они действительно все еще верят в свою власть над нами?
— Ты готова рисковать своей никчемной жизнью ради спасения Карая Туманного? — бесцветным, как и весь их мир, голосом спросил доминарий, медленно опустившись в кресло.
Я обернулась, чтобы посмотреть на реакцию Анторина, и увидела в его взгляде еще не изжитый страх перед туманным народом. Император едва заметно покачал головой, словно говоря мне «не перечь». Но у меня было другое мнение о взаимоотношениях с доминантами.
— А вы на что готовы? — спросила с вызовом. — И не слишком ли неосмотрительно оскорблять королеву одного из величайших королевств мира, в помощи которого вы нуждаетесь?
На лице доминария не отразилось ни единой эмоции, но взгляд стал настороженным.
— Ты смеешь бросать мне вызов? — спросил он.
— Нет, я позволяю вам осознать, что мы больше не находимся под вашим влиянием, — снисходительно улыбнувшись, ответила я.
Стойкость доминария поколебалась, о чем свидетельствовало изменившееся выражение словно окаменевшего до этого лица.
— Не забывайся, дочь низшего рода. Ты на нашей территории, — проговорил он, чуть повысив голос.
— Я здесь почетный гость, а не пленница. Не стоит демонстрировать пренебрежение к тем, в благосклонности кого вы нуждаетесь, — сделав еще один шаг к доминарию, произнесла я чуть тише. — Мы готовы к сотрудничеству. Но договоренности еще не достигнуты.
Намек достиг цели, но самолюбие отца Карая было уязвлено, и инициативу взял на себя второй властелин мира доминантов.
Он был более лоялен и воздержался от оскорблений, произнося короткую, но информативную речь о пользе взаимовыгодных отношений между нашими расами.
— Это все, конечно, очень интересно, и мы обязательно обсудим все аспекты взаимных соглашений, но сейчас речь идет о другом, — вступил в разговор Анторин. — Мы готовы участвовать в спасательной кампании, но не понимаем вашей заинтересованности в ее успехе. Почему вы не согласились принять в качестве посредника меня или же мою сестру, которая тоже является полукровкой?
— Это вам объяснит Карай Туманный, если вы, конечно, сможете вернуть его из небытия, — ответил второй доминарий.
— Предлагаю не тратить время на словесные дуэли и приступить к делу, — произнесла я, сверля взглядом мерзавца, являющегося дедом моего сына. — Дальнейшие переговоры о взаимодействии будет проводить мой муж. По всей видимости, у него уже выработался иммунитет к некоторым неотъемлемым чертам представителей вашей расы.
— Ступайте. Мы делаем все возможное, чтобы спасти посредника. Вас будет сопровождать третий доминарий первого круга. Один из тех, кто еще верит в эволюцию вашего вида, — подвел итог пожилой доминарий.
Я развернулась и первой пошла к выходу, не желая находиться в столь неприятном обществе еще хоть минуту.
Покинув зал, мы все вздохнули с облегчением, даже Рафэ.
— Я же просил быть сдержаннее, — только и произнес доминант, одарив меня недовольным взглядом.
— А ты, оказывается, возлагаешь надежды на нашу отсталую расу, — с усмешкой ответила я.
— Не стоит обольщаться, — язвительно ответил доминант. — Идите за мной. Отведу вас в резервацию. Там отфильтрованный воздух, и вы сможете поесть перед первым этапом внедрения.
— Ты собираешься отправить нас в загон, как домашних животных? — враждебно поинтересовалась Дамон.
— Как раз тебе не помешает немного дрессировки! — явно сорвавшись, воскликнул Рафэ, но тут же опомнился и принял величественный вид.
— А ты здесь кто-то вроде младшего правителя? — заинтересованно спросила Мона.
— Я не младший, а один из трех, — гордо заявил Рафэ.
— Мона, не смей, — прошептала я, дернув фрейлину за рукав, но мои опасения подтвердились, когда я увидела охотничий блеск в глазах подруги. Она почуяла добычу, и теперь заносчивому доминанту несдобровать. — Не совершай ошибок, за которые можешь поплатиться жизнью, — предостерегла я подругу, вспомнив о судьбе матери мужа.
— Только если его, — коварно улыбнувшись, прошептала Дамон.
Мы наконец-то покинули здание и увидели Доминанию во всей ее серой бесцветной красе.
Небо казалось низким и словно падающим на голову, повсюду виднелись клочки густого тумана, словно обволакивающего скудную бесцветную растительность. Строения тоже не отличались яркостью и архитектурными изысками. Весь мир доминантов выглядел серым и плоским. Здесь не было места плавным линиям. Даже дорога, по которой мы шли, не петляла, а отличалась резкими, геометрически выверенными углами.
— Как же вы здесь живете? — прошептала я, взирая на лишенный радостей жизни мир. — Здесь вообще кто-нибудь думает, чувствует, творит? Или все просто существуют по заранее написанному сценарию?
— Пожалуй, стремление к переменам — это единственное, что связывает меня с вашим видом, — произнес Рафэ, ведя нас по ровной как струна дороге.
— Да ты не безнадежен! — воскликнула Дамон.
Касиян дернула ее за рукав, но Мона только плотоядно улыбнулась.
Пожалуй, эта кампания будет не лишена определенного очарования. Мне доставит истинное удовольствие наблюдать за тем, как моя дерзкая, воспитанная фавориткой фрейлина будет ломать мировоззрение доминанта Рафэ. И ей удастся перевернуть его устоявшийся мир. А если ему это не понравится, я не позволю доминанту обидеть свою подругу.
Шли мы не больше пятнадцати минут, но этого времени мне хватило, чтобы понять, что мир доминантов везде одинаково сер и однообразен. Здание лаборатории находилось на окраине, и резервация, где они держали взаперти наших сородичей, была поблизости. Она представляла собой изолированную площадь, накрытую овальным куполом, под которым располагалось несколько длинных бараков, небольшая площадка для прогулок и высокое здание в центре, упирающееся крышей в центр купола.
— Можете снять маски, — сказал доминант, как только мы прошли сквозь стену прозрачного магического купола. — Не контактируйте с выращенными здесь особями. Они не знают языка и даже не подозревают о существовании других миров, — инструктировал нас Рафэ.
— Урод, — коротко ответила Мона на его реплику.
— Держи в узде свою помощницу, — злобно прошипел доминант.
— Она равноправный член команды. Сам попроси ее о лояльности, — вежливо улыбнувшись, ответила я.
— Издеваешься? — резко обернувшись, спросил Рафэ.
— Нисколько. А ты боишься? — задала я встречный провокационный вопрос.
— Что? — вопросил Рафэ, брезгливо поморщившись.
— Все вы, мужчины, одинаковые, — авторитетно заявила Мона. — И иное происхождение тебе не поможет, блондинчик.
— Дамон, умерь пыл, — улыбнувшись проговорила я. — Рафэ нам еще понадобится в здравом уме, по крайней мере, до того момента, как мы найдем Карая.
— А потом? Ты дашь мне полную свободу? — с надеждой в голосе спросила фрейлина.
— Конечно, — заверила я ее, поглядывая на насупившегося доминанта. — По окончании кампании можешь делать с ним все, что захочешь.
— Вы точно сумасшедшие, — подал голос Рони.
— За это мы их и любим, — улыбнулся Анторин.
— Вы такие забавные в своей уверенности в собственной исключительности, — усмехнулся доминант.
— Забавляйся, пока можешь, — великодушно разрешила ему Мона.
Мы дошли до центрального здания, тут все смолкли в ожидании дальнейших инструкций.
— Вы здесь гости, так что для вас подготовлена вполне пригодная для отдыха комната. Пища также отвечает вашим потребностям. Насчет вкусовых качеств не берусь утверждать, у нас несколько разнятся предпочтения. Но повар утверждает, что для вас составил меню из самых любимых блюд разводимых особей, — проговорил Рафэ, открывая единственную дверь в высоком здании.
— Еще раз назовешь людей особями, и я забуду о твоей полезности в поисках нашего консорта, — с неприкрытой неприязнью глядя на него, произнесла Касиян.
— И она не шутит, — заверила я доминанта, вежливо улыбаясь. — Мои фрейлины прошли довольно разносторонний курс обучения и вполне способны лишить жизни даже такое высокоразвитое существо, как ты.
Мы вошли в маленькое помещение без окон. Послышалось шипение, возникло мимолетное ощущение полета, и в следующее мгновение доминант открыл дверь, выпуская нас в совершенно другом зале. Из больших окон открывался вид на всю резервацию. Мы за секунду перенеслись на верхние этажи здания и даже не заметили этого. И это был не переход с помощью тумана, которым пользовались Карай и принцесса Лелиан. Магия доминантов для нас все еще оставалась тайной.
— Ждите меня здесь, — проговорил Рафэ, уверенно направляясь к единственной двери, кроме той, из которой вышли мы.
— Какой же у них скучный и подавляющий мир, — прошептала Касиян, остановившись у окна.
— Прости, что втянула тебя в это, — произнесла, остановившись рядом с ней.
— Я благодарна тебе, — вымученно улыбнулась подруга. — Только не думала, что здесь будет такая гнетущая обстановка.
— Я только что о том же подумала, — улыбнулась фрейлине в ответ.
— И это объясняет, почему они такие сухие и заторможенные, — вступила в разговор Дамон, приобняв нас с Ян за плечи. — Но мы встряхнем их мир, или мы не фаворитки! — уверенно добавила неугомонная девушка.
— Женщины, забудьте на время о душевной организации доминантов и вспомните, зачем мы здесь, — вернул нас к действительности Анторин. — Раскрасить это место не является нашей первоочередной задачей.
— Но мы не можем бросить людей, которых здесь разводят, как скот, — воскликнула я. — Мы должны добиться их освобождения!
— Всему свое время. Сначала нужно вернуть Карая, — высказал неожиданно конструктивную мысль Рони. Но тут же опасливо осмотрелся и добавил: — И как можно быстрее убраться отсюда. Пусть эти снобы сами свою жизнь раскрашивают.
Рафэ вернулся и позвал нас знакомиться с комендантом фермы. Подобная формулировка вызвала во мне бурю протеста, которую я заглушила волевым усилием, понимая, что сейчас не время и не место для возмущения. Доминанты все равно не поймут — для них мы всего лишь отсталая раса, не заслуживающая достойного отношения.
Комендантом резервации оказался неожиданно низкорослый и тучный доминант. Длинные белокурые волосы и мертвенно-серые глаза смотрелись нелепо в сочетании с пухлыми розовыми щеками и растянутыми в приветливой улыбке полными губами.
— Как интересно, — протянул он, бросившись нам навстречу. — Обожаю людей! А вы такие уверенные в себе и бесстрашные, что глаз не оторвать.
— Умерьте пыл, комендант Брунфо. Это наши почетные гости, — проговорил Рафэ. — Император дружественной Наминайской империи, Анторин Намийский, — представил он Анторина начальнику резервации.
— Рад встрече, — проигнорировав замечание Рафэ, произнес комендант Брунфо, схватил Анторина за руку обеими пухлыми ручками и начал трясти ее.
— А это королева Возрении, ее величество Саминкара Возренийская, — продолжил знакомить нас Рафэ.
— Вы великолепны! — воскликнул комендант, хватая и меня за руку.
— Вверяю наших гостей вашим заботам. Вернусь, как только закончу приготовление к внедрению, — сухо произнес Рафэ и направился к двери.
— А поцелуй на прощанье? — возмущенно воскликнула Дамон, надув губки.
— Приструни эту девицу, — прошипел доминант, обращаясь ко мне, и вышел, хлопнув овальной дверью.
Громкого звука не получилось, но Рафэ довольно определенно продемонстрировал высшую степень раздражения.
— Мона, прекрати дразнить нашего проводника, — попросила я.
— Это выше моих сил, — искренне ответила девушка. — Он такой умильный в своем высокомерии, что я не могу побороть желание ткнуть его носом в ошибочную самооценку.
— Прекрасно! Просто великолепно! — радостно выкрикнул комендант Брунфо.
— Можешь звать меня Моной, пухлик, — благосклонно заявила Дамон. — Ты такой милый по сравнению со своими тощими сородичами.
По щекам коменданта разлился еще более яркий румянец. Я отбросила все сомнения и поинтересовалась напрямую:
— Вы полукровка?
Брунфо заметно сник, отвернулся и спросил дрожащим голосом:
— Это так заметно? Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, но не могу бороться со своей природой.
— До тех пор, пока вы не поймете, что это не порок, у вас не получится найти свое место в жизни, — с сожалением ответила я.
— Но я его уже нашел! — воскликнул комендант, повернувшись к нам и вновь открыто улыбнувшись. — Мое место здесь. Я забочусь о людях, пусть это и не одобряют доминарии. У них все равно нет особого выбора, им тяжело долго находиться в пустой среде, а я здесь чувствую себя вполне комфортно.
— В пустой среде? — переспросил Анторин.
— Да, воздух, лишенный концентрированного тумана, у нас называют пустой средой. Он ослабляет чистокровных, лишая их связи с истоком, — пояснил Брунфо.
— А расскажите нам подробнее об истоке, — улыбнулась я, подойдя к коменданту поближе.
— Да, поведайте нам эту увлекательную историю, — поддержали меня фрейлины, тоже приблизившись. А Дамон еще и приобняла низкорослого мужчину, демонстрируя ему полуобнаженную грудь в расстегнутом вороте блузы.
Анторин и Рони бесшумно отступили в сторону, скрываясь из вида Брунфо.
Комендант впал в ступор, не в силах отвести взгляд от соблазнительных форм фрейлины.
— Я их боюсь, — шутливо прошептал Рондай, и я показала ему кулак за спиной, чтобы не мешал неосмотрительными высказываниями.
— Ну давай же, пухлик, расскажи мне про исток, — с придыханием прошептала Мона, рисуя пальчиком узоры на плече коменданта. — Обещаю, это останется нашей тайной.
Мы с Ян тоже отошли, поняв, что Дамон полностью завладела вниманием Брунфо.
— Да что там рассказывать-то, — пролепетал мужчина, едва дыша. — Стоит себе, извергает туман, и все.
— А где стоит и как извергает? Ну же, милый, ты так интересно рассказываешь, я прямо таю от твоего голоса, — нашептывала ему на ухо фрейлина, начав массировать плечи и слегка дуть на шею.
Комендант захихикал и едва не упал.
— Присядь, милый, чтобы я могла устроиться у тебя на коленях, — проворковала Мона.
— Переигрывает, — прошептал Рони, за что получил удар локтем в бок от Анторина.
Брунфо упал в натужно скрипнувшее кресло, и фрейлина тут же устроилась у него на коленях. Было очевидно, что ей очень неудобно, но девушка изо всех сил изображала блаженство, стараясь не скатиться с покатых пухлых колен мужчины.
— Ну так что там с истоком? — напомнила она, обвив руками шею коменданта.
— Это вулкан на севере, он постоянно извергает туман, благодаря которому мы становимся сильнее и живем дольше, — пребывая в состоянии полутранса, говорил мужчина, поглаживая пухлой ручкой талию девушки. — Именно он привел нас сюда. Века назад в Доминании произошло смещение скальных пород и открылся исток, силу которого почувствовали наши предки. Это же смещение помогло им открыть проход между мирами. Да что я рассказываю, можно же найти исторические данные.
— Так найди их для меня, милый. Найди, и я забуду про этого тощего Рафэ. С тобой намного интереснее. — Мона поцеловала Брунфо в щеку и легко спрыгнула с его колен. — А теперь покорми нас, а то у меня не будет сил на наши увлекательные беседы, — подмигнув ему, добавила девушка.
Пока комендант приходил в себя, мы все усиленно делали вид, что увлеченно рассматриваем коллекцию совершенно безвкусных статуэток на одной из полок стенного шкафа.
— Да что же вы стоите? Идемте, стол уже накрыт! — воскликнул Брунфо, немного придя в себя и стараясь не смотреть на строящую ему глазки Дамон.
Когда мы выходили из кабинета, я отчетливо услышала, как он прошептал Моне:
— Я обязательно найду для вас трактат по истории становления Доминании!
— Я буду ждать, — прошептала фрейлина в ответ.
Сомнений не оставалось — комендант полностью во власти моей подруги и на нашей стороне. Возможно, в будущем это окажется очень полезным, если не судьбоносным.
Нас проводили в довольно комфортабельные покои, где была не только столовая с накрытым для обеда столом, но и две спальни для отдыха.
— Располагайтесь, отдыхайте. Вас никто не потревожит, — заботливо произнес Брунфо, обменялся взглядами с Моной и удалился.
— Какая же ты жестокая, — проговорил Рондай, как только за комендантом закрылась дверь.
— Обстоятельства обязывают, — пожала плечами фрейлина и направилась к столу. — Я голодна как зверь.
— У тебя и хватка звериная, — усмехнулся Анторин.
— Спасибо, — кокетливо ответила Дамон и приступила к изучению предложенных нам блюд.
Еда действительно оказалась довольно вкусной, сытной и в то же время легкой. Мы быстро наелись и собрались в одной из спален, чтобы обсудить новую информацию, столь коварно выведанную у коменданта Брунфо так и оставшейся фавориткой в душе Моной.
— Мне бы к этому вулкану, — мечтательно протянул Рони. — Посмотреть, какие породы вокруг, ландшафт, туман опять же у источника наиболее концентрированный и будет проще определить его состав. Да и черная материя тоже много сомнений вызывает. Я, конечно, очень хочу вернуть Карая, но не кажется ли вам, что и мы затеряемся в неведомом, если переживем внедрение антитумана.
Все удивленно посмотрели на Рондая, ожидая, что вот сейчас он сморозит какую-то глупость, рассмеется или состроит гримасу. Но маг был совершенно серьезен.
— Что вы так на меня уставились? — возмущенно спросил он. — Я, между прочим, прежде всего ученый, и только потом душа компании и балагур.
— А еще вор, обманщик и мошенник, — усмехнулся Анторин.
— Муж твоей сестры, отец будущего племянника и советник империи по техномагии, — улыбнувшись, продолжил перечисление Рони.
— Убедил. Излагай, — неохотно согласился Анторин.
— В том-то и проблема, что излагать пока нечего, кроме подозрений и предположений. Мне бы поработать с этой черной материей. Но Рафэ наверняка откажет, особенно после того, как по моей вине едва не умер, надышавшись ядовитым туманом, — развел руками Рондай.
— К истоку нас тем более и близко не подпустят, — проговорила я уверенно. — Судя по тому, что рассказал комендант, для доминантов это место священно. И они нам не доверяют, но узнать об этом истоке нужно как можно больше. Мона?
— Спать я с этим потным толстячком точно не буду, — заявила Дамон.
— И не придется, он и так тебе все тайны расскажет, — усмехнулась Касиян.
— Сделаю все, что смогу… в разумных пределах, — кивнула Мона.
— Хорошо. А теперь давайте решим, кто будет первым добровольцем опробовать антитуман, — сменила я тему. — Считаю, что это должна быть я, если что-то пойдет не так, мне не составит труда обезвредить это вещество своей силой.
— Нет, это слишком опасно, — возразил Анторин. — Нам неизвестны его функции, и на тебя эта гадость может подействовать не так, как на нас.
— По-моему, очевидно, что первой должна быть одна из нас, мы не так важны, — высказалась Ян. — И так как Мона отвечает за получение информации от местного фермера, это буду я. От меня все равно мало пользы.
— Не говори глупостей! Я не позволю тебе так рисковать, — возразила я.
— Она права, — неожиданно произнес Анторин. — Я понимаю, что ты не хочешь подвергать опасности подругу, но в логике ей не откажешь. Мыс тобой слишком важны для политического равновесия. Рони, каким бы шалопаем он ни был, единственный из нас обладает необходимыми знаниями для исследования всего нового, а Дамон следует сосредоточиться на полукровке Брунфо.
— Я прослежу, чтобы ей не навредили намеренно, — положив руку мне на плечо и слегка сжав его, пообещал Рондай.
— Да что вы ее уговариваете? — возмутилась Касиян и, повернувшись ко мне, добавила решительно: — Ты сама сказала, что мы все равноправные члены команды, я так решила.
— Если мы все равны, то и решения принимать должны вместе, — проговорила я, тоже встав и сверля взглядом фрейлину.
— А давайте проголосуем, раз уж мы все здесь такие равные, — покосившись на императора, предложил Рони. — Ну или можете подраться — кто победит, того и в расход.
По комнате разнесся звонкий шлепок, это Анторин отвесил своему новоявленному родственнику подзатыльник.
— Думай, что говоришь, — рыкнул император.
— Я же пошутил, — обиженно пробурчал Рондай, потирая затылок.
— Живешь в два раза дольше меня, а ума так и не набрался, — проговорил Анторин недовольно.
— Да я моложе тебя почти вдвое! А те пятьдесят лет не в счет, я же был в стазисе и ошибок совершать не мог, чтобы на них учиться и набираться опыта, — начал оправдываться легендарный наминайский разбойник.
— Прекратите, — тихо произнесла я, и все смолкли. — Я не вижу смысла в голосовании, его результат и так очевиден.
— Почему же? Я тоже против того, чтобы Ян лезла в это первой. Пусть мужчины рискуют, — высказала свое мнение молча слушавшая нас Мона.
— Итого: нас двое, а их трое, — сделала я нехитрые расчеты. — Пусть будет так. Я сама втянула вас в это, и все, что может случиться с вами, будет на моей закалившейся за годы правления совести. Одним пятном больше, одним меньше…
Я вышла из комнаты и была благодарна друзьям, что никто из них не последовал за мной. Они понимали, что сейчас мне необходимо побыть одной.
Будучи королевой огромной державы, я не раз принимала решения, которые могли повлечь, а зачастую и влекли за собой жертвы. Невозможно править несущейся по дороге колесницей и не запылиться. И каждое такое решение оставляло шрам на моем сердце. Сколько их уже? И сколько будет еще? Я боялась, что настанет момент, когда мое сердце полностью покроется рубцами и зачерствеет настолько, что жизни подданных уже не будут важны. Сейчас же речь шла не о ком-то постороннем, а о моей подруге — одной из тех, кто помог мне пережить страшные времена и поддерживал все это время. Как же я сглупила, взяв их с собой! Но одна я слишком слаба. Королева без свиты все равно что старец без посоха, один неловкий шаг — и неминуемо падение. Имею ли я право рисковать жизнями близких во имя спасения Карая? Возможно, и нет, но я не могла иначе, без него я не выдержу, мне не хватит стойкости и сил править еще десять лет, до совершеннолетия принцессы Никеллы.
Мой муж… Он был единственным, кто знал меня настоящую — слабую и нерешительную женщину, привыкшую играть роль королевы. Да, я правила, порой жестко и непреклонно, но вечерами, спрятавшись от посторонних глаз, я позволяла себе снять непробиваемый панцирь, и тогда только Карай давал мне силы и уверенность в себе, чтобы утром вновь надеть ненавистную маску сильной и справедливой королевы. Когда же он покинул меня, я держалась только благодаря надежде, которая в последнее время начала таять, как утренний туман с первыми лучами солнца. И теперь, когда его спасение стало не пустой надеждой, а реальной возможностью, я не могла отступить. Да, я была готова рискнуть не только собой, но и всем миром. И пусть это эгоистично, эгоисткой меня сделала любовь и горе ее утраты.

Рафэ пришел за нами только спустя десять часов. За это время Рони и Дамон успели разругаться и едва не подрались, Анторин в воспитательных целях украсил левый глаз зятя живописным синяком, а Касиян перечислила мне все, что она еще не сделала в своей жизни, но намерена сделать после того, как мы успешно и без потерь спасем Карая. Также за время ожидания нам еще два раза накрывали стол, и к последней трапезе присоединился сам комендант фермы. Он не сводил влюбленного взгляда с Дамон и трясущимися руками преподнес ей толстую ветхую книгу, доверительно сообщив, что с величайшим трудом незаметно вынес ее из библиотеки матери.
— Я пылинки с нее буду сдувать и обязательно верну в целости и сохранности, — пообещала Мона, звонко поцеловав Брунфо в щеку.
— Буду ждать следующей встречи с нетерпением, — смущенно пролепетал мужчина.
Когда он ушел, а запуганная бессловесная служанка убрала со стола, мы поспешили в комнату, чтобы изучить фолиант. Но приход Рафэ нарушил наши планы, и Анторин, быстро наложив на книгу стазис, чтобы не истрепалась еще больше, спрятал ее в свою дорожную сумку.
— Все готово к первому этапу внедрения. Идите за мной, — без предисловий велел высокомерный доминарий. — Вещи берите с собой, сюда вы больше не вернетесь. После того как антитуман внедрят в наши организмы, мы все будем изолированы.
— И ты тоже? — недоверчиво спросила я.
— Да, и я тоже. Нас ждут незабываемые часы, а возможно, и дни совместного времяпровождения, — ехидно улыбнулся Рафэ.
— Просто замечательно, — проворчала Касиян. — Надеюсь, я до этого не доживу.
— Не смей так говорить, — шикнула на нее Мона.
— Замолкните, — только и проговорила я, чтобы побыть в тишине по пути к лаборатории.
Той же дорогой Рафэ провел нас в помещение с черной сферой антитумана, а потом и дальше, в комнату без окон, где стояли семь кушеток, застеленных белыми простынями.
— Почему мест семь? — спросил Анторин, осмотревшись.
— Потому что к нам присоединится еще кое-кто, — лаконично ответил доминант.
— Кто? — холодно поинтересовалась я.
Никто из нас и не ожидал, что доминанты будут играть честно, но, когда в ответ на мой вопрос в помещение вошел высокий, широкоплечий, смуглый голубоглазый блондин, я поняла, что совершенно не знаю Рафэ.
— Это Тарон, он будет сопровождать меня, — представил нового члена команды доминарий. — Предвосхищая ваши вопросы и возражения, уведомляю, что это мой личный охранник и помощник. И да, он искусственно выведен путем скрещивания доминантов, магов и бездарей.
— А тебя сородичи еще не прокляли за такие эксперименты? — поинтересовалась Дамон.
— В подробности моих проектов посвящены только избранные, и они восхищаются моими успехами, — не без гордости ответил Рафэ.
Я же только усмехнулась, поняв, что доминант просто боится оставаться наедине с нами — представителями отсталой расы, в чужеродной и неизведанной среде межпространства.
— Куда ложиться и что делать? — спросила Касиян, нервно взмахнув руками. — Я первой буду.
— Не спешите, первым будет Тарон. Испытания доказали, что мои гибриды легче всех переносят внедрение, — произнес Рафэ, взмахом руки отправив своего подопечного на кушетку.
В следующее мгновение в комнату вошли двое доминантов в серых длинных халатах с каким-то приспособлением в руках. Это было нечто похожее на карнавальную маску, от нее отходило несколько трубок, соединяющихся у основания стеклянного шара, в котором клубилась черная субстанция.
— Отойдите в сторонку и не шумите, — проинструктировал нас доминарий.
Мы послушно попятились, инстинктивно стараясь увеличить дистанцию между собой и чернильной мглой, словно старающейся вырваться из стеклянного сосуда.
Тарон отважно позволил привязать его руки и ноги к кушетке. Он даже не шелохнулся, когда ремни туго стянули его грудь, пояс, бедра, шею и лоб, полностью лишив возможности шевелиться. А потом доминанты прикрепили к его лицу маску, и гибрид закричал. Это был нечеловеческий крик ужаса и боли. Он дергался и мычал, пытаясь вырваться из крепкого захвата кожаных ремней. Его пальцы сжимались в кулаки и судорожно разжимались на протяжении минут пяти, а потом Тарон затих. Он не шевелился и, кажется, даже не дышал.
— Первая стадия внедрения прошла успешно, — констатировал один из ученых-доминантов, снимая маску с лица гибрида.
— Я буду следующей, — хрипло прошептала я, понимая, что просто не выдержу, если при мне сотворят подобное с моими друзьями.
— И правильно. Будет лучше, если тобой займусь я лично. Ты слишком непредсказуемый для опытов образец, — тихо ответил Рафэ. — Будем надеяться, что антитуман не подвластен твоей нейтрализующей силе. Иначе мы пойдем без тебя.
— А ты не боишься, что весь наш мир откажется от сотрудничества с вами, если погибнет королева Возрении? — настороженно спросил Анторин.
— Уж она-то точно не погибнет, — усмехнулся Рафэ. — Эта осо… женщина с легкостью справилась с насыщенным цианидом паром, антитуман ей не страшен, — уверенно ответил доминант.
Я подметила, как он запнулся, едва не назвав меня особью, и исправился, но сейчас мне было не до ликования в связи с победой над предрассудками одного зарвавшегося доминанта. Мне предстояло пережить то, что едва не убило искусственно выведенного гибрида, в котором сочетались все доминирующие качества трех сильнейших рас. И Тарон все еще не приходил в себя.
Стараясь не смотреть на обеспокоенных подруг, я прошла к кушетке и легла на нее. Когда Рафэ начал фиксировать мое тело ремнями, лишь благодаря неимоверному усилию воли я смогла удержаться от протеста. Когда в поле зрения появились доминанты с ужасающей маской в руках, я уже была готова закричать, но обе мои ладони сжали руки моих подруг. Касиян и Дамон встали по бокам от кушетки и лишь злобно глянули на ученых, возмутившихся, что им мешают.
— Пусть стоят, — тихо произнес Рафэ, и доминанты успокоились.
Когда маска начала приближаться к моему лицу я зажмурилась и вызвала в памяти образ Карая. Я делаю это для него и переживу что угодно, чтобы он вновь был рядом со мной.
Я предполагала, что антитуман будут вливать мне в рот, как жидкость, или заставят его вдыхать, но все оказалось намного ужаснее. Густая, тягучая, липкая субстанция просачивалась в мои глаза, обволакивала их и проникала дальше, внутрь головы. Казалось, словно мне в глаза вливают кипящую лаву, и она сжигает все на своем пути. Кажется, я кричала и пыталась высвободить руки, чтобы сорвать с лица маску, через которую в мою голову вгрызается жгучая боль. Я стонала и молила о пощаде, но никто мне не помог. А потом все вдруг прекратилось. Я ощутила, как всю меня переполняет невиданная сила и легкость. А поступающая из маски субстанция казалась чем-то несущественным и лишь слегка раздражала.
— Что-то не так, — услышала я словно издалека встревоженный голос Рафэ.
— Все хорошо, — ответила спокойно и почувствовала, как маска дрогнула — это вздрогнули доминанты, услышав мой голос.
Не стоило мне, наверное, сейчас показывать, что со мной все в порядке.
— Выйдите. Все вон! — прокричал Рафэ, и я услышала звуки удаляющихся шагов.
Когда маску отняли от моего лица, резко ударивший в глаза яркий свет заставил прищуриться и прикрыть глаза рукой.
— Ты что творишь? — злобно прошипел доминант. — Если другие доминарии первого круга об этом узнают, тебя незамедлительно уничтожат.
Привыкнув к яркому свету, я осмотрелась и поняла, что совершила что-то невероятное — друзья смотрели на меня с нескрываемым удивлением, восхищением и страхом одновременно.
— Что не так? — спросила я, проведя рукой по лицу.
Что-то звякнуло, ударив меня по груди. Подняла руку и увидела болтающийся на запястье укрепленный металлическими пластинами порванный кожаный ремень с искореженным куском железа на конце.
— Это я? — спросила у Рафэ.
— И это тоже, — кивнул, указывая куда-то вниз, доминант.
Я привстала и увидела развороченный край железной кушетки. Каким-то образом я вырвала кусок металла вместе с креплением и даже не заметила этого.
— Как себя чувствуешь? — спросил доминарий.
— Превосходно, — без лукавства ответила я.
— Это-то и пугает, — пробормотал Рафэ.
Я же встала, без усилий избавилась от ремней, не утруждая себя их расстегиванием. Просто порвала кожаные, прослоенные металлическими пластинами полоски, стягивающие мое тело, и спрыгнула с кушетки. Все тело переполняла небывалая легкость, а ум был чист и свободен.
Взглянула на стоящих в стороне людей и совершенно ничего не почувствовала, разве что легкое раздражение, оттого что они так пристально меня рассматривают.
— Что-то не нравится? — поинтересовалась враждебно.
Я помнила их и знала, что они были мне дороги, но совершенно не понимала почему. Сейчас все эти растерянные, настороженные люди вызывали во мне лишь раздражение. Мне хотелось, чтобы они перестали на меня так глядеть. Чтобы все перестали на меня смотреть…
Сделала шаг по направлению к глазеющим на меня, но кто-то удержал, положив руку на плечо.
— Что ты чувствуешь? — спросил Рафэ, возвращая меня к реальности.
— Ненавижу тебя. Всех ненавижу, — не узнавая свой голос, ответила я.
Я не успела выбрать, на кого напасть в первую очередь, — все убежали из помещения, подгоняемые Рафэ. Назойливые фрейлины пытались воспротивиться, но их вытолкали из комнаты, и я осталась одна.
Как же мне было хорошо одной, когда никто не смотрел, не ждал от меня решений и поступков, которые мне претили. Я упивалась одиночеством, наслаждаясь своей исключительностью и совершенством. Меня переполняла сила и дивное ощущение безграничной свободы.
Не знаю, сколько прошло времени, но идиллию моего существования нарушил звук приоткрывшейся двери. В комнату заглянул Анторин, — тот, с кого начались все мои беды, кого я ненавидела больше всех. Он не сказал ни слова. Лишь быстро положил что-то на пол и захлопнул дверь. Я подошла к двери и, не обращая внимания на оставленный им предмет, прислушалась.
— Она совсем потеряла себя, — говорил Рафэ. — Если мы не пробудим в ней человека, то потеряем ее навсегда.
— А кто говорил, что человек — отсталое существо? Может быть, ты специально это с ней сделал? — разгневанно спросила, кажется, Дамон.
Как же я сейчас ненавидела эту наглую, беспринципную и аморальную девицу! Она всегда считала себя самой лучшей из фавориток, а в действительности была лишь самой корыстной и развязной.
— Я и сейчас считаю вас низшими по развитию, но то, что произошло с ней, не имеет к этому никакого отношения, — проговорил Рафэ. — Она полностью переключилась на инстинкты и потеряла личностные качества. Превратилась в животное.
Как же он ошибался! Я прекрасно сознавала себя, но была свободна от слабостей и привязанностей. Как же это было упоительно — не чувствовать боли и тоски!
— Впусти меня, я попробую достучаться до нее, — потребовала назойливая и как всегда уверенная в чистоте своих помыслов Касиян.
И ее я сейчас тоже ненавидела — за то, что всегда лживо улыбалась, когда мне было плохо, за фальшивые попытки убедить меня в том, что она всегда будет мне подругой. Я не желала ее видеть! Или нет… Пусть она войдет, я с удовольствием сверну ей шею, чтобы больше никогда не видеть этого сочувственного щенячьего взгляда.
— Она должна вспомнить, зачем мы здесь. Только Карай смог бы достучаться до нее, но его здесь нет и не будет, если мы не вернем ее, — произнес Анторин, и я вздрогнула от одного лишь имени — Карай.
Попятилась от двери и запнулась обо что-то. Упала, повернулась и подняла маленький портрет, с которого на меня смотрел мальчуган лет пяти. Карвин!
Чувства и воспоминания нахлынули сметающей все на своем пути волной, и я захлебнулась в них. Из глаз потекли слезы, но, утирая их, я увидела, что это не просто соленая вода, а вязкая черная субстанция, словно смола из раненого дерева, вытекающая из моих глаз.
Дверь приоткрылась, и я прошептала, не поднимая головы:
— Входите, я уже почти пришла в себя.
Когда спустя пару часов Рафэ осмотрел меня, оказалось, что во мне не осталось и следа антитумана. Из чего доминант сделал вывод, что мне не нужно внедрение — я и так без труда смогу сохранить свою целостность вне пространства, если возьму себя в руки и потренируюсь. А тренироваться мне предстояло в сфере черной материи, пока друзья переживают пытки трех стадий внедрения.
Я хотела остаться и поддержать подруг, но доминарий был неумолим. Он буквально силой вытолкал меня из комнаты и оставил наедине с черной сферой, заперев дверь, чтобы я не вернулась к друзьям.
Лишь мельком взглянув на враждебную клубящуюся субстанцию, я приникла к двери и прислушалась.
— Было бы лучше снять эту маску, она будет мешать проводнику антитумана, и герметичность может быть нарушена, — рассуждал Рафэ.
— Ну уж нет, — заявила Касиян. — Если я и умру, то при попытке ужиться с этой черной гадостью, а не по глупости, надышавшись вашей отравы.
— Туман не отрава, а высшая форма нематериального, облеченного в материю, — патетически провозгласил одни из ученых, ассистировавших Рафэ.
— Да хоть древнее божество, дышать я им не могу, — заявила Ян.
— Снимите нижние крепления и перенаправьте подачу на надбровные трубки, — распорядился Рафэ. — Дозировку уменьшить и скорость подачи снизить до минимума. Она бездарь, сердце не выдержит резкого насыщения.
Я была готова начать стучать в дверь до тех пор, пока меня не впустят, но услышала раздраженный голос Касиян и замерла.
— Если вы сейчас же не начнете, я сама все сделаю! Приступайте уже, — проговорила подруга, и все стихло.
А спустя несколько томительных мгновений я услышала дикий визг и грохот. Визг быстро оборвался, сменившись мычанием, и равнодушный голос ученого известил:
— Внедрение проходит по плану. Отклонений и отторжения не наблюдается.
— Жить будет, — пояснил Рафэ. — Готовьте следующую.
Я едва успела отскочить от двери за секунду до того, как она распахнулась, и доминарий вышел ко мне.
— Ты почему еще не вошла в контакт с антитуманом? — строго спросил он. — Если не адаптируешься до окончания процедур, мы пойдем без тебя. И это существенно уменьшит шансы на успех. Туманный питает к тебе особую привязанность, ты избранница его доминантной части, и только тебе под силу найти его и заставить собраться, как в прямом, так и в переносном смысле. Так что живо к сфере!
Я даже не успела ответить. Рафэ вернулся в лабораторию и запер за собой дверь.
Но найти в себе силы отойти, не узнав, как перенесла внедрение Дамон, я не смогла. И, лишь услышав скупые комментарии одного из ученых о том, что все идет по плану, я повернулась к источающему холод и враждебность сгустку черной материи.
Я скорее подкрадывалась, а не подходила к сфере. Словно она была разумной и могла атаковать, заметив мое приближение. Но как бы медленно я ни шла, расстояние все сокращалось и сокращалось, пока я не оказалась на расстоянии вытянутой руки от непрерывно движущейся субстанции. Осторожно протянула руку, чтобы прикоснуться к сфере, и дотронулась до нее кончиками пальцев. Все тело пронзила резкая боль. Отдышавшись, прислушалась к своим ощущениям и поняла, что это не боль — что-то другое. Пожалуй, так бы ощущался страх, если бы он был осязаемым. Но я не могла понять, мой ли это страх? Я чувствовала неприязнь, отторжение и недоверие, но не боялась. Так чей же страх заставил меня замереть перед клубком порожденного стараниями доминантов вещества?
Сосредоточилась и погрузила ладонь в упругую субстанцию. Я намеревалась подождать, пока рука привыкнет к ощущению чуждого моему миру холода и пустоты, но антитуман ждать не хотел. Меня буквально затянуло в этот сгусток чернильной темноты. Ненависть, злоба, отвращение, тоска, отторжение — все эти и еще множество других, не менее отталкивающих чувств захлестнули меня, лишая возможности думать, сопротивляться и дышать. Только оказавшись внутри сферы, я поняла, что такое абсолютная пустота, ничто, растворяющее в себе все сущее. И Карай сейчас был в такой пустоте, растворившись в ней и потеряв себя. Казалось, прошли века, прежде чем я осознала себя и начала бороться с холодным небытием.
Я словно продиралась сквозь липкую трясину, пытаясь вырваться и вздохнуть полной грудью. Жидкая пустота поддавалась неохотно и медленно, но ощущение насыщения свидетельствовало о том, что моя способность поглощать энергию действует. Хоть антитуман и был не магической энергией, а чем-то совершенно противоположным, я смогла расщепить и его. Сначала я почувствовала, что парю в пустоте, это ощущение постепенно переходило в падение, которое длилось и длилось. И вот наконец я упала на твердый пол. Приподнялась, опираясь на руки, и едва снова чуть не упала. Руки скользили, потому что я находилась в центре лужи горячей черной смолянистой субстанции.
— Ты что творишь, идиотка?! — злобно воскликнул кто-то.
Подняла взгляд и увидела побагровевшего от ярости Рафэ.
— Забавно, — прошептала обессиленно.
— Забавно? Ты уничтожила плоды моей двухлетней работы! — воскликнул доминарий.
— Ты выглядишь забавно, когда злишься. Весь такой бледный и бесцветный, а рожа красная, — поделилась впечатлениями я и потеряла сознание.
Пробуждение принесло невыносимую головную боль и сухость во рту.
— Пить, — прошептала, не открывая глаз.
Казалось, что движение век только усилит пульсирующую в затылке боль, которая не позволяла сосредоточиться и вспомнить, где я и что со мной случилось.
— Ну наконец-то, — проворчал кто-то рядом, и мои веки бесцеремонно приподняли, вглядываясь в зрачки.
— Уйди, кошмар, — вяло отмахнулась я от ненавистного бледного лица в обрамлении белых волос.
— Ты мне тоже уже надоела, — доверительно сообщил Рафэ.
— Что… — прохрипела я и поморщилась от боли. Пересохшие губы трескались от малейшего движения.
Меня приподняли за плечи и приложили к губам бокал. Я пила с жадностью лишенного воды узника. Но бокал жестоко отняли, не дав мне допить его содержимое.
— Прекрати, Рафэ, — враждебно проговорил еще кто-то. — Она не твоя подопытная. Не забывай, что от этой женщины во многом зависят дальнейшие взаимоотношения между нашими мирами.
— Я не делаю ничего, что не понадобится для нашей кампании, — невозмутимо ответил доминант, укладывая меня на подушку.
Я облегченно вздохнула, почувствовав, как выпитая жидкость приятно холодит внутри.
И только спустя минуту ощутила зияющую пустоту, которую выедает этот холод. Меня переполняла расползающаяся по всему телу пустота, и сил бороться с ней уже не было. Холод заполнял не только тело, но и разум. Стараясь не потерять себя, я цеплялась за воспоминания о сыне и муже, но темнота обволакивала, успокаивала обещанием покоя и тишины.
— Держись, Рика, — прошептал кто-то на ухо и сжал мою ледяную ладонь.
— Ян, не отпускай, — прошептала в ответ, узнав голос подруги.
— Если она не выкарабкается, я тебя убью, мерзкий блондинчик, — злобно пообещала Дамон.
Подруги были рядом, и мне стало легче, но не от их поддержки, а от сознания, что я их помню и понимаю, что происходит. Рафэ все еще пытался добиться взаимодействия моего организма с антитуманом. А я уже поняла, что этого не будет. Инстинкты заставляли активизироваться мои способности, которым было под силу разрушить даже небытие.
— И каков же итог? — спросил Анторин, который, как оказалось, тоже был рядом.
— Выводы не радуют, — ответил Рафэ. — Если она не научится контролировать свой голод, то брать ее с собой будет большой ошибкой. Она может уничтожить Карая, который сейчас представляет собой магическую энергию, посчитав его угрозой.
— Чушь, — прошептала я. — Никогда, даже под страхом смерти, я не причиню вреда мужу.
— Ты результат эксперимента, человек, умерший и воскрешенный посредством вливания в умирающее тело тумана. Ты и сама не знаешь, на что способна. И я не знаю пределов твоих возможностей. По законам мироздания, тебя вообще не должно существовать, — проговорил Рафэ и отошел от кушетки, на которой я лежала, не в силах пошевелить даже пальцем.
— Ты ученый и постоянно нарушаешь эти законы, — сказала ему вслед. — Так придумай что-нибудь и сейчас. Разве тебе не хотелось заполучить меня в качестве подопытной? Так действуй! Я даю тебе свое официальное согласие.
Рафэ вернулся, присел на край кушетки и неожиданно добродушно улыбнулся.
— Я был бы рад такому подарку при других обстоятельствах. Но сейчас, когда ты с легкостью уничтожила то, что в принципе не могло быть уничтожено, даже я не рискну экспериментировать. Во-первых, это может убить тебя — уникальную в двух мирах особь, а во-вторых, я просто боюсь того, к чему могут привести мои опыты, — признался он. — Отдыхай и набирайся сил. Позже попробуешь еще раз контактировать с антитуманом… и не уничтожить его.
— Какой ты лапочка, когда не задираешь нос, — прощебетала Дамон, оказавшись рядом с ним и погладив по плечу, отчего доминант вздрогнул и вскочил как ошпаренный.
— И приструни своих помощниц, они меня нервируют, — проворчал он, передернув плечами.
Окончательно пришла в себя я только спустя несколько часов. Рядом были подруги, они помогли мне восстановить утерянные моменты произошедшего за последние часы. Оказалось, что вся команда уже успешно прошла две из трех стадий внедрения антитумана, и лишь я оставалась слабым звеном, сводя на нет все попытки Рафэ установить нерушимый контакт между моим организмом и черной пустотой.
Сам доминант отсиживался в дальнем углу, отвернувшись ото всех и демонстративно изображая расслабленную непринужденность. Доминарий перелистывал какие-то бумаги, иногда меняя позу, и будто невзначай поглядывал на меня. Я же почти физически ощущала его настороженность и недоверие. Да я и сама себе сейчас не доверяла!
— Как самочувствие? — спросил Рони, присев на край моей кушетки. — Язык покажи.
— А станцевать тебе не надо? — враждебно поинтересовалась Мона, устроившись у меня в ногах.
— Я не из любопытства прошу, — спокойно ответил Рондай. — Не мешай, егоза.
— Это я-то егоза? — возмутилась Дамон.
— Успокойся, — попросила я, и фрейлина притихла.
Я послушно показала Рони язык, потом несколько раз сжала и разжала кулак, задержала дыхание и даже поморгала по его требованию.
— Не знаю, что там решил этот доминант, но я вижу остаточное присутствие антиматерии. Эта гадость приживается в тебе, но очень медленно и неохотно, — сделал вывод маг, закончив осмотр. — Не удивлюсь, если ты всех нас переплюнешь и будешь первой, кто адаптируется к межпространству.
— И на каком основании ты сделал этот вывод? — отбросив бумаги, вопросил Рафэ.
Доминант встал и подошел к нам, вперив в Рондая неприязненный взгляд.
— Может, я и не природник, но даже механику видно, что слизистая у нее уплотнилась, зрачок деформировался, а моторика стала резче и точнее, — вздернув подбородок, ответил Рони.
— Отойди, дилетант, — враждебно бросил Рафэ, оттеснив мага и разглядывая меня.
— Язык больше показывать не буду, — предупредила я.
— И не надо, — заверил меня доминарий. — Я и так могу провести осмотр.
Спустя пару минут Рафэ неохотно подтвердил выводы Рони.
— Да, изменения есть, но они происходят поступательно, с запозданием. Потому я сразу и не диагностировал их, — произнес он. — Придется тебе еще раз, а может, и больше, вступить в контакт с антитуманом.
— Делай все, что нужно. И побыстрее, — согласилась я, будучи готовой пойти на что угодно, только бы поскорее отправиться на поиски Карая.

Последующие сутки я почти не помнила, и восстанавливать в памяти мучительные часы никакого желания не было. Для меня было важным лишь то, что результатом всех мучений стал однозначный вердикт: я готова к путешествию за грань времени и пространства, так же как и мои друзья.
— Кари, — позвала меня Дамон шепотом, когда все уснули, — я тут пролистала книгу Брунфо.
— И что? — спросила я у подкравшейся к моей кушетке фрейлины.
— Там все совсем не так, как мы думали, — ответила подруга, потеснив меня и укладываясь рядом. — Этот их вулкан в действительности никакой не вулкан, а подводный источник. Туман поднимается из озера, которое они считают священным и приносят ему в жертву какие-то камни каждый месяц. В общем, я мало что поняла, но это явно будет понятно Рондаю. У них кипящее озеро и сомнительные валуны, которые они в него бросают.
— Позже обсудим, — прошептала я в ответ, услышав, как Рафэ вздохнул и заворочался во сне.
Это была наша последняя ночь перед отправкой в неведомое. И сейчас мне не хотелось отвлекаться на подробности быта доминантов. Нужно было настроиться на спасение Карая, остальное второстепенно.
— Как скажешь, — ответила Мона, царапнув меня по щеке краем маски, и перебралась на свою кушетку.
Подругам и Рони, наверное, было тяжело все время носить защищающие от тумана маски. Я же уже приноровилась не уничтожать туман вокруг себя, а нейтрализовать его только в процессе дыхания. Это было весьма кстати ввиду того, что в одном помещении с нами находился доминант. Но я не исключала возможности, что настанет момент, когда мне придется лишить Рафэ поддержки тумана. Как бы то ни было, он по-прежнему оставался тем, кому никто из нас не доверял.
Утро началось со сборов в нелегкий путь. И никто не спешил нарушить молчание в процессе подготовки к кампании по спасению Карая — моего мужа, друга Анторина и Рони, консорта королевы, которой были верны Дамон и Касиян. И лишь Рафэ вместе со своим слабым на ум помощником чувствовали себя превосходно. Для них это мероприятие было чем-то вроде увлекательной прогулки в неизведанное.
Доминант предупредил, что с собой мы можем взять только самое необходимое, то есть пищу. Однако все без исключения взяли кинжалы, а фрейлины еще и метательные ножи.
— Если мы сможем находиться в межпространстве в физическом состоянии, не исключено, что там есть какие-то местные обитатели. А сыром и сушеными фруктами особо не повоюешь, — ворчливо рассуждала Дамон, приторачивая к поясу ремень с короткими, похожими на наконечники стрел, лезвиями. — Знала бы, что так все обернется, еще и дротики бы взяла.
— А я взяла пару десятков, могу поделиться, — ответила ей Касиян.
— Я же просила не брать в дорогу ничего лишнего. И откуда вообще у вас весь этот арсенал? — спросила удивленно. Ведь из Возрении фрейлины отбыли только с небольшими наплечными походными сумками.
— А ты хоть раз будила нас спозаранку на увеселительную прогулку? — усмехнулась Мона. — Никогда не забуду, как мы отбивались от диких кочевников подручными средствами. Теперь я всегда наготове.
— Это ты их копья подручными средствами называешь? — поинтересовалась Ян посмеиваясь.
— А нечего разбрасывать оружие, — ответила фрейлина.
— Они его вообще-то в нас разбрасывали, — напомнила я.
— И в тебя едва не попали, кстати. Вот что бы я сказала королевскому совету, если бы мы вернули тебя с дыркой в груди? — недовольно вопросила Дамон. — Так что теперь без подготовки я даже на пикник не пойду.
Та поездка к старейшему шаману кочующих по восточным пустошам племен не принесла никакого результата. Старик был совсем слаб и почти слеп. Он лишь предупредил меня, что если я не отпущу боль и не пойду дальше, то и сама сгину вслед за своим мужчиной. И этот шаман преподнес нам весьма сомнительный сюрприз — умер сразу же после нашего визита. В его смерти обвинили, разумеется, нас. Доказать диким и скорым на суд кочевникам, что мы к его кончине не имеем никакого отношения, у нас конечно же не получилось, и пришлось спасаться бегством, отбиваясь от воинов племени их же копьями.
Теперь же мои верные фрейлины были готовы ко всему. Полученные в пансионе знания и умения девушки упорно оттачивали, периодически тренируясь на закрытых полигонах тайной канцелярии. Мордок, посмеиваясь, называл их фаворитками ее величества и уверял меня, что эти девушки дадут фору лучшим шпионам канцелярии. Я же, собираясь, молилась богине, чтобы подругам не понадобились столь специфические навыки в этом, безусловно рискованном, предприятии. И главный риск заключался в неизвестности. Мы даже не представляли, что ждет нас за гранью миров, в абсолютной пустоте. Но больше всего меня беспокоил другой вопрос: как мы вернемся назад, когда найдем Карая? Мысли о том, что мы его не найдем, я просто не допускала, не хотела даже думать о том, что все старания могут оказаться тщетными.
Когда же я задала этот вопрос Рафэ, доминант заметно напрягся и отвел меня в сторонку, чтобы наш разговор не услышали другие члены команды.
— Понимаешь, это очень щекотливая тема… для тебя, — неохотно проговорил он. — Мы все будем связаны магической нитью, которая и выведет нас обратно. С тобой же все сложнее. Связывать тебя с остальными той же нитью было бы полной глупостью, ведь ты, насколько я понял, еще плохо контролируешь свои способности и можешь нарушить эту связь, отрезав путь к возвращению для всех. Так что тебя мы свяжем с нашей реальностью отдельной нитью, и если ты ее разрушишь, то рискуешь затеряться в бескрайней пустоте навечно. Чтобы не потерять связь с командой, тебе придется поверить мне и позволить установить ментальный контакт. Это не магия, а своего рода новый уровень доверия, так что твой неутолимый голод не должен помешать.
Впустить ненавистного, высокомерного доминария в свое сознание? Перспектива была нерадужной, но ради Карая я была готова пойти и на это. Однако заботило меня сейчас другое.
— А ты уверен, что магия не будет разрушена самим межпространством? Ведь небытие непредсказуемо, и мы не знаем, что ждет нас там, — проговорила встревоженно.
— Последних троих испытуемых удалось вернуть без проблем. Концентрация и род плетения связующих нитей проработаны и проверены на практике, — заверил меня Рафэ.
— Так нам нужно поговорить с ними, чтобы знать, чего можно ожидать, — воскликнула я.
— Это невозможно, — холодно ответил доминант.
— Почему же? — спросила настороженно.
— Дело в том, что они вернулись абсолютно безумными. Не выдержали в бездне небытия. Но что с них возьмешь, всего лишь люди, — небрежно пожал плечами Рафэ.
— Я тоже всего лишь человек, как и мои спутницы, — произнесла сквозь зубы. — Дамон, Касиян, вы не идете, — добавила громче, чтобы подруги услышали.
— Это еще почему? — неразборчиво пробурчала Мона, держа в зубах кинжал и прикрепляя его ножны к ремню.
— Да положи ты его, — недовольно проговорила Касиян, вытащив из зубов подруги оружие и бросив его на кушетку.
— Не спеши с выводами, — положил руку мне на плечо Рафэ, отчего я брезгливо передернула плечами. — Мы все будем в одной связке, а коллективная экспедиция это не одиночная вылазка. Вместе мы выдержим. Не думаешь же ты, что я стал бы подвергать свою жизнь подобной опасности, не удостоверившись предварительно, что риски оправданны и не столь велики, как кажется. Последний опыт показал, что доминант и человек в связке вполне успешно пережили путешествие.
— Так почему же мы не можем поговорить с этими счастливчиками? — спросила я, повернувшись к доминарию и меряя его недоверчивым взглядом.
— Не мог же я экспериментировать над своим сородичем из благополучного общества, — скривился Рафэ. — Подопытным был приговоренный к казни отступник, и его сразу же по прибытии казнили. А человек был из бессловесных, с дальней фермы. Так что подтвердить мои слова никто не может. Придется поверить.
Улыбка доминанта, как и его слова, вызывала во мне желание плюнуть в его высокомерное лицо, но мне пришлось сдержаться. Доверия его доводы не вызывали, но был ли у меня выбор? И я поверила, или скорее убедила себя в том, что придется поверить. Даже если погибнем мы с Анторином, наш мир теперь не покорится доминантам, и завоевать его, с возрожденной магией, им не под силу. А значит, мы нужны им, как те, кто еще помнит их величие и видит выгоду в сотрудничестве, и они не стали бы рисковать нашими жизнями впустую.
— Хорошо, пусть будет так. Но если ты обманываешь, мы все сгинем в бездне, — произнесла холодно, глядя на Рафэ как на недостойное моего внимания насекомое.
— Твое высокомерие умиляет, особенно учитывая то, что ты ниже меня по развитию на несколько сотен поколений, — благосклонно заявил доминарий.
— И я могу лишить тебя всей твоей силы и власти за считаные секунды, — напомнила я, скупо улыбнувшись в ответ.
Лицо Рафэ словно окаменело, но он не проронил и слова. Молча отошел в сторону и продолжил сборы. Я чувствовала его страх и наслаждалась им так же, как и он наслаждался своей властью, когда ломал кости Караю и насмехался над нами. Пережитое в борьбе с Немией и годы правления научили меня получать удовольствие от страха врагов, а Рафэ всегда будет моим врагом и ничто этого не изменит.

Мы все были готовы к отправке, и напряжение достигло того предела, когда уже даже слова поддержки не достигали цели. Но нас никто и не поддерживал. Я лишь взяла подруг за руки и не отпускала до тех пор, пока мы не подошли к переливающейся всевозможными оттенками черного сфере антитумана.
— Сейчас вы увидите величайшее во всех вселенных действо, — патетически произнес Рафэ.
— Не тяни, аплодисментов не дождешься, — ответила ему Дамон.
Добавить к ее реплике мне было нечего. Да и все остальные тоже молчали. И лишь Рондай бормотал что-то себе под нос, вертя в руках какой-то странный предмет.
В помещение вошли трое доминантов, встали у дальней стены и начали давить магией на сферу антитумана. Я чувствовала волну их воздействия, но также ощущала сопротивление, исходящее от сгустка энергии. И это сопротивление росло по мере усиления воздействия.
— Вы делали это раньше? — спросила у Рафэ.
— Конечно. Иначе как, по-твоему, я отправлял подопытных на санацию? — невозмутимо ответил доминант.
— Неужели ты не чувствуешь, что сопротивление растет прямо пропорционально давлению? — спросила, борясь с желанием поглотить давящую на меня силу.
— Раньше мы открывали только небольшие проходы для одного-двух подопытных, — неохотно признался доминарий.
Время шло, доминанты пытались воздействовать на сферу, но она сопротивлялась, и я решилась показать свою способность, которую скрывала даже от подруг. Совсем недавно, буквально пару месяцев назад, я обнаружила, что могу не только поглощать магию, но и направлять все магические потоки вокруг себя в определенном направлении, концентрируя их на конкретном объекте. Это было своего рода отторжение, являющееся противоположной моей основной силе возможностью. Я собирала всю магическую энергию, к которой могла дотянуться, но не поглощала ее, а выбрасывала, направляя в определенное русло. Если бы другие княжества, королевства и империи нашего мира узнали о подобном, то Возрения возвысилась бы над ними всеми и никто не посмел бы противостоять ей. Но тогда на меня началась бы настоящая охота. Даже Наминай во главе с Анторином не потерпели бы такого соседства. Ведь я могла без объявления войны и самих военных действий уничтожить любую власть, только пожелав, чтобы окружающая их магия ударила по правительству. Но мне не нужны были другие королевства и власть над ними. И сейчас я надеялась на то, что Анторин, как мой друг, сохранит в тайне то, что увидит и почувствует. В подругах я не сомневалась, а Рафэ уже доказал, что не желает делиться с другими доминантами сведениями о моей исключительности.
— Отойдите, — предупредила друзей, и они послушно отпрянули к стене, почувствовав концентрирующуюся вокруг меня силу.
Рафэ поспешно выгнал из помещения всех ассистентов и запер дверь.
— Дерзай, исключительная женщина, возвысившаяся над своей расой, — напутствовал он меня, видимо желая подбодрить.
Во мне же эти слова вызвали только неприязнь и отторжение.
Но сейчас нужно было сосредоточиться на другом, и я выбросила из головы Рафэ, доминантов и все, что не представляло для меня ценности. Сконцентрировалась, собрала вокруг себя все магическую силу, до которой смогла дотянуться, и выбросила ее вперед, сбивая сферу антитумана, разбрасывая черные кляксы по стене и вдавливая тягучую смолянистую туманную субстанцию в каменную стену.
От резкого удара о камень антитуман пришел в действие, и перед нами разверзлась холодная пропасть небытия.
— Стойте на месте и не шевелитесь, — приказал Рафэ, оплетая всех присутствующих, кроме меня, связующей магической нитью. Ее основание он закрепил на стержне, оставшемся после разрушения целостности черной сферы, который испускал туманную магию. — Кари, ты меня чувствуешь? — спросил доминарий, подойдя ко мне.
— Да, — прокричала я, перекрывая своим голосом шум открывшейся воронки в небытие.
— Расслабься и постарайся не использовать свои силы, — проинструктировал он и схватил меня за голову обеими руками.
Первым моим желанием было вырваться из этого захвата, но Рафэ ничего не делал. Он просто ждал, когда я успокоюсь, и мне пришлось взять себя в руки и впустить его.
— Не думай, не бойся, не сопротивляйся, — проговорил он. — Я не причиню вреда.
И мое сознание словно затопило туманом, который тут же отхлынул. Я оставалась собой, но в то же время чувствовала, как кто-то незримый контролирует меня. Он не завладел моим разумом, притупляя лишь бесконтрольные всплески человеческих эмоций. «Я не пойду глубже, если ты успокоишься, — прозвучало у меня в голове. — Теперь я знаю твою силу и кто ты, я не посмею. Верь мне».
Переход был схож с погружением в ледяную воду. Ощущение холода продлилось не больше минуты, сменившись сильным давлением со всех сторон. Словно мы погрузились в песок или другую тяжелую субстанцию. В первые мгновения мне показалось, что я задыхаюсь, но спустя пару минут пришло понимание, что дышать и не нужно. Вокруг были полная мгла и абсолютная темнота. Еще никогда за всю свою жизнь я не пребывала в такой мертвой тишине. Даже мое собственное дыхание ее не нарушало, ведь я не дышала. Присутствие друзей я скорее чувствовала интуитивно, чем ощущала физически. И как же мы будем искать Карая в этом первозданном ничто?! Паника медленно обволакивала со всех сторон, приглушая чувство давления со всех сторон. И я уже была на грани безумия, когда что-то изменилось. Окружающая тьма стала чуть светлее и медленно, почти неуловимо начала рассеиваться. Или это я начала к ней привыкать и зрение постепенно подстраивалось?
Как бы то ни было, но спустя какое-то время я начала различать едва заметные очертания фигур и отголоски каких-то звуков. Постаралась успокоиться и терпеливо ждала, пока фигуры не стали четче, а в звуках не начали улавливаться человеческие голоса.
«Период адаптации…» — прозвучало у меня в голове.
Это Рафэ, используя нашу ментальную связь, попытался успокоить меня объяснением того, что мог бы рассказать и раньше. Ведь он наверняка знал, что за гранью миров нас ждет нечто подобное. Но хладнокровный, жестокий доминант просто решил провести еще один эксперимент, наблюдая за нашей реакцией.
Когда очертания друзей стали более четкими и я уже могла различить фигуры Рафэ, Анторина, Рони и своих подруг, пришло еще одно осознание — мы стояли на твердой почве. Из чего следовало — это не пустота! Либо мы попали совершенно не туда, куда намеревались, либо межпространство было не абсолютной бездной, как считалось ранее, а вполне осязаемым измерением, где возможно существование какой-то жизни. Сейчас это меня несказанно обрадовало. Если бы я только знала, к чему приведет сей факт…

Часть вторая
НАЙТИ СЕБЯ И НЕ ПОТЕРЯТЬ НАДЕЖДУ

Уже спустя пару часов пребывания в межпространстве мы все могли свободно разговаривать и видеть друг друга. Но видимость на расстоянии нескольких метров по-прежнему была нам недоступна. Словно свет, источник которого определить не удавалось, освещал лишь небольшой участок вокруг каждого из нас и рассеивался, стоило нам разойтись на расстояние десяти шагов. Столь малый круг обзора позволял рассмотреть лишь почву у нас под ногами — это был черный, отполированный до зеркального блеска камень. Однако он не скользил под ногами и ничего не отражал. Говорить было тяжело, каждое слово словно отнимало дыхание, которого у нас и не было.
— Будто мы умерли, — медленно, растягивая слова, произнесла Касиян, когда все мы собрались на одном небольшом участке, практически касаясь друг друга.
— Будет легче, позже, — произнес молчаливый помощник Рафэ. — Потом видеть будет проще и говорить тоже. Но недолго.
— Ты бывал здесь раньше? — быстро спросила я, оттеснив доминанта, чтобы не успел заткнуть рот Тарону.
Дамон и Касиян мгновенно сориентировались и оттеснили Рафэ еще дальше.
— Ну был, недолго. Да, был, — растерянно ответил гибрид, ища взглядом хозяина.
— Не бойся, Рафэ рядом, и он будет только рад, если ты поделишься с нами информацией. Расскажи, что ты здесь видел? — ласково проговорила я, поглаживая по плечу увальня с туповатым выражением на угловатом лице.
— Ну, было тут что-то, утащило Гронжа, а потом и Ярнога. Но так утащило, не сожрало. Они заблудились, кричали. А дорожку магическую потеряли, порвало оно ее, — невразумительно рассказывал Тарон. — А доминария Марто не тронули, я его защищал. Отбивался мамонкой. — Гибрид снял с пояса ремень, встряхнул им, и казавшаяся мягкой кожа вдруг превратилась в упругую палку. — Вот этой мамонкой и отбивался.
— А от кого отбивался? — спросила, озираясь по сторонам.
— Да кто его знает, от кого-то, — пожал плечами Тарон. — Визжало и хрипело оно.
— Подойдите все ближе! — прокричала я, борясь со спазмами в горле. — Не отходить более чем на два шага друг от друга и оружие держать наготове! А тебя, — обратилась к Рафэ, — можно было бы и выкинуть. Для эксперимента.
Доминант лишь недовольно повел плечами, держа в руках неизвестно откуда взявшийся длинный узкий меч. В переход он входил точно без оружия.
— Штанишки не растеряйте, — язвительно проговорила Дамон, посмотрев сначала на Тарона, а потом на доминария, у которого теперь тоже не было ремня на поясе.
Видимо меч в его руках и был раньше ремнем.
Пока мы разбирались со скрывшим важную информацию доминантом, видимость стала намного лучше и уже даже можно было рассмотреть неровности ландшафта на расстоянии пары десятков метров. А неровности были, даже несмотря на то, что под ногами у нас была неестественно гладкая поверхность. Также я заметила, что дышу. Медленно, с трудом, но я могла дышать, что облегчало общение.
— Период адаптации очень медленный, но прогресс налицо, — проговорил Рафэ. — И не смотрите на меня с такой враждебностью. Если бы я описал все риски и сложности, это бы вызвало лишнее волнение и панику. Все живы, и в скором времени мы сможем довольно сносно ориентироваться в пространстве. И тогда будет твой черед, Карика. Ты попытаешься почувствовать направление, в котором нам нужно искать твоего мужа.
— Я бы не отказалась сначала выбросить тебя за пределы видимости, одного, — поделилась я с доминарием своими насущными желаниями.
— Это было бы излишне расточительно. Я вам нужен, — совершенно спокойно ответил Рафэ.
— Только это тебя и спасает, — усмехнулась Дамон. — Но ты еще будешь молить о пощаде, это я тебе обещаю.
— Нам бы выбраться отсюда живыми, и я тебе помогу, — поддержала ее Касиян.
— А я буду благодарным зрителем, — кивнул Анторин.
— Хватит, — тихо произнесла я. — Давайте разобьем лагерь и проверим, действует ли здесь магия.
— Я уже проверил, — уведомил меня Рондай. — Туманная не действует. Но, судя по показаниям моего прибора, нам бы не помешал маг жизни и парочка природников. Здесь вполне подходящая среда, только слишком низкий уровень жизни. Идеальная обстановка для силы смерти, вот только убивать здесь некого, кроме нас.
— Это ты так подбодрить пытаешься или просто издеваешься? — спросила Мона.
— Это я констатирую факты. Не нравится — не слушай, — резко ответил Рони.
— А ты не болтай всякую чушь, — отрезала Касиян.
— Да заткнитесь вы! — прикрикнул Анторин.
Я смотрела на друзей и чувствовала, что что-то не так. Они все одновременно начали злиться. Вспомнились мои собственные чувства, когда в меня в первый раз влили антитуман. Если их не остановить, это может плохо кончиться.
Друзья спорили все громче и озлобленней, и я пошла на крайние меры.
— Если вы все сейчас не замолчите и не успокоитесь — я выпью все ваши силы! — прокричала, перекрывая их голоса. — Вы забыли, зачем мы здесь? А я помню! Мы пришли за моим мужем, и я найду его, с вами или нет. Решать вам.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов Тарона, медленно обходящего нашу группу по периметру. Гибриду было наплевать на наши дрязги, он выполнял свои обязанности — охранял команду.
— Ну, мои силы ты не выпьешь, — ехидно проговорила Дамон. — Магии у меня нет, а вот опыта и сноровки, чтобы обезвредить тебя, достаточно.
— Ты что несешь? — злобно спросила Касиян, встав между нами и вытащив кинжал.
— Прекратите. Неужели вы не понимаете, что с вами происходит то же, что случилось со мной при первом контакте с антитуманом? Контролируйте агрессию. Вспомните, что вам дорого больше всего, — медленно подойдя к подругам и положив руки им на плечи, тихо говорила я, в надежде достучаться до их самых теплых воспоминаний. — Мона, вспомни своего брата, ведь он так восхищается тобой и ждет твоего возвращения. А ты, Ян, забыла, что тебя дожидается принц Прайнор? Если вы не обуздаете свой гнев, никто из нас не вернется к родным и любимым.
— А меня Леля обещала убить, если я не вернусь живым, — подал голос Рони. Ему быстрее всех удалось взять под контроль вызванную влиянием межпространства агрессию.
Рондай всегда отличался завидными оптимизмом и добродушием, которые и сейчас помогли ему.
Фрейлины тоже постепенно приходили в себя, и лишь Анторин смотрел на нас с такой ненавистью, что даже Рафэ отступил подальше от него. Однако император не проявлял агрессии. Но лучше бы он напал на нас, вместе мы смогли бы его обездвижить и успокоить. Анторин же поступил иначе, сначала он пятился, отдаляясь от нас, а потом повернулся спиной и убежал. Рондай бросился за ним, но был остановлен подоспевшим Тароном.
— Нельзя разделяться. Опасно, — пояснил свои действия великан, удерживая Рони за плечо.
— Мы связаны, найдем его без проблем, — совершенно не переживая, проговорил доминант. — Если сам не вернется через пару часов, притянем через связующую нить.
— А тебе не приходило в голову, что если с ним что-то случится, то не только отношения между Доминанией и Наминайской империей будут под угрозой, но и связующая нить может оборваться? — спросила я у высокомерного блондина.
— Он сможет за себя постоять, — уверенно ответил Рафэ.
— Так зачем же ты притащил с собой Тарона, если опасность не так велика, как кажется? — спросила, сверля доминанта недоверчивым взглядом.
— Я не доверяю вам, — усмехнулся Рафэ. — Он будет защищать меня от удара в спину.
— Судя по тому, что рассказал твой песик, как бы нам всем не пришлось повернуться друг к другу спиной, чтобы защищаться от того, что скрывается во тьме, — враждебно проговорила Дамон. — Какой же ты слизняк! Ну что, идем за императором Анторином?
— Конечно, идем. И немедленно. Рони, ты чувствуешь магическую связь? — спросила я, всматриваясь в сумеречный пейзаж.
— Чувствую, он недалеко ушел. Сейчас не двигается. Если поторопимся, то нагоним минут за десять, — ответил Рондай и первым пошел в нужном направлении.
— А как же Карай Туманный? Неужели для тебя бывший партнер но политическому союзу важнее, чем муж и отец твоего ребенка? — язвительно поинтересовался Рафэ. Но сколько бы доминарий ни источал яда, выбора у него не было, и он последовал за нами, сопровождаемый своим молчаливым и добродушным, в сущности, телохранителем Тароном.
Гладкая зеркальная почва постепенно становилась рыхлой и неровной. По мере продвижения камни и ямы становились все больше, и вскоре мы уже не шли, а преодолевали подъемы и спуски.
— Он совсем близко, буквально еще пара пригорков, — проговорил остановившийся передохнуть Рони, когда все собрались вокруг него.
— Я бы так не сказал, похоже, он почувствовал наше приближение и тоже движется, — лениво уведомил нас доминант. — Глупое решение — догонять его сейчас. Успокоится и сам нас найдет, если не одичает.
— Какая же ты мразь, — тихо произнесла я и двинулась дальше, поторапливая Рондая.
— Я точно займусь твоим воспитанием, блондинчик, — пообещала Дамон, проходя мимо Рафэ.
— Ты еще не поняла, что такую гниль не исправить? — спросила у подруги, когда мы поравнялись.
— Да не гнилой он, воспитанием испорченный. По глазам вижу, что глубоко в душе завидует нашей сплоченности. За ним-то никто не пошел бы, вот и бесится, — ответила Мона. — Жалко мне их, были же когда-то нормальными. Их предки отказались от человечности, но кровь-то одна.
— Вот уж от кого не ожидала такого сочувствия, так это от тебя, — усмехнулась Касиян.
Дамон промолчала, лишь состроила ехидную гримасу. Но я знала, чего стоило этой девушке ее пресловутое хладнокровие. Голодное детство и забота о младшем брате тогда, когда она сама еще была несмышленым ребенком, а впоследствии и разлука с ним, научили Мону быть сильной. Никто не рождается сильным и жестоким, такими нас делает жизнь. Лишь я знала, что Дамон иногда плачет ночами, когда в снах возвращается в свое детство и вновь переживает побои непутевой матери, сальные взгляды ее многочисленных любовников и постоянное чувство голода, когда девочке приходилось отдавать большую часть того, что удавалось раздобыть, маленькому брату. Теперь ни сама фрейлина, ни ее брат ни в чем не нуждались, но Мона добилась всего сама. И она была одной из тех, кто участвовал в спасении всего королевства. Могла ли я в свете всего этого осуждать ее за маленькие шалости с придворными язвительность, и иногда чрезмерную?
Годы борьбы, а потом и правления Возренией научили меня видеть то, чего многие не замечают: сильными и справедливыми становятся только те, кто выстоял под гнетом несправедливости, будучи слабым. Вот такой парадокс — настоящая сила не приходит сама собой, она появляется благодаря боли и лишениям. Лишь тот, кто познал боль унижений и потерь, будучи слабым, обретает настоящую силу. Те же, кто получил власть и богатство, не приложив к этому никаких усилий, как правило, на поверку оказывались слабыми и бесчестными. Мона в чем-то была права — доминанты не были безнадежными, но они упивались своим могуществом, и если лишить их этой силы, то лишь единицы воспримут такую потерю с высоко поднятой головой. Большинство же захлестнет волна враждебности и злобы. И Рафэ не был исключением, он наслаждался своим превосходством и боялся лишь меня — той, кто может лишить его дарованной, а не заслуженной силы. Боялся, но не уважал и не воспринимал как равную.

Мы уже больше часа преследовали Анторина, но он все ускользал от нас. Фрейлины устали и заметно замедлились. Нам пришлось подстроиться под их ритм движения. Не обладающие никакими магическими способностями девушки переносили нахождение в межпространстве гораздо тяжелее, чем доминант, Рони и я. Тарон, напротив, чувствовал себя здесь весьма комфортно.
— Почему ему здесь так легко? — спросила у Рафэ, кивком указав на гибрида.
— Мне удалось оптимизировать все инстинктивные качества наших видов и отсеять слабости, — не без гордости ответил доминарий. — Мои старания почти увенчались успехом.
— Почему почти? — поинтересовалась, поглядывая на Тарона, которому наш разговор был абсолютно безразличен.
— Потому что, во-первых, как бы я ни пытался, вывести особь женского пола не удается и, следовательно, они не могут размножаться. А во-вторых, ты сама видишь — они не особо умны, — с сожалением ответил доминант.
— А ты не думал, что, если сможешь оптимизировать этот вид, они просто вытеснят вас — доминантов? — поинтересовалась я.
— А для чего, по-твоему, я потратил несколько десятков лет на эти исследования? — раздраженно спросил Рафэ. — Я пытался совместить все положительные качества трех ветвей эволюции, чтобы объединить их в одну!
— Но зачем? — удивилась я.
— Все намного проще, чем ты думаешь, — с затаенной грустью улыбнулся доминарий. — Каждая из ветвей в своем развитии достигла чего-то, что не доступно другой. Вот, например, люди — они стойки к различным трудностям и невероятно живучи, маги обладают не доступными для доминантов терпением и обучаемостью. А мы достигли величайших высот во взаимообмене энергией со своим миром. Если все эти качества объединить в одном индивиде, это будет величайшее и непобедимое создание.
— Непобедимое? В этом нет смысла. Если наши расы объединятся, то и противостоять будет некому. А развитие достигается только в борьбе, — проговорила я, борясь с желанием прямо сейчас лишить Рафэ магических способностей. Он затеял игру с природой, и одной богине известно, чем это может закончиться.
— Опасность! — неожиданно прокричал Тарон, и все быстро собрались вместе, встав спиной друг к другу и вглядываясь в окружающий нас сумрак.
Казалось, вокруг стояла полная тишина и спокойствие, но, прислушавшись, я уловила отдаленный скрежет. Очертания окружающих пригорков начали медленно шевелиться и приближаться к нам.
— Тарон, опасность первой степени! — выкрикнул Рафэ, и гибрид начал с невероятной скоростью оббегать нас по кругу, размахивая мамонкой.
Он двигался так быстро, что очертания его большого крепкого тела размывались и становились нечеткими.
— И как же мы установим контакт с местными обитателями, если будем только защищаться от них? — поинтересовалась я. — Или ты думаешь, что мы сможем найти Карая, все время защищаясь от них? Мы пришли сюда не сражаться, а спасать, не забывай об этом.
— Я помню, так же как и то, что нам нужно выбраться отсюда живыми. И это пока важнее, — раздраженно ответил доминант.
— Усмири своего телохранителя и позволь мне выйти из охраняемой зоны. Я попробую пообщаться с ними, — холодно проговорила я.
— Нет, это слишком рискованно, — произнесла Касиян.
— Согласна, слишком большой риск, — поддержала ее Дамон.
— Я чувствую их магическое начало и без труда нейтрализую любое влияние, — заверила я подруг. И в моих словах не было лукавства, я действительно ощущала неведомую ранее силу, и от этого чувства мой голод возрос в несколько раз. Но самым страшным было то, что эти существа полностью состояли из магической энергии, и, позволив себе растворить их энергию, я уничтожила бы их полностью.
— Хорошо, иди, — неохотно согласился Рафэ.
— Я с тобой, — вызвался Рондай, продолжая смотреть на какую-то коробочку, которая начала тихо жужжать.
— Идем вместе, — безапелляционно заявила Мона.
— А я здесь присмотрю, — кивнула Ян.
— Тарон, — позвал Рафэ, и гибрид приблизился к нему. — Охранять меня и эту особь! — Доминант указал на скривившуюся от такой формулировки Касиян.
Мы же с Дамон и Рондаем медленно пошли к одному из холмов, который тоже двигался и плавно приближался к нам. Мона держала перед собой кинжал, а Рони — какую-то жужжащую коробочку, но я чувствовала, что это им не поможет, и послала слабую волну своего голода вперед. Неведомые существа почувствовали угрозу и замерли.
— Ждите здесь, — приказала я и пошла дальше, оставив сопровождающих в нескольких метрах от доминария.
Но чем ближе я подходила к расплывчатым очертаниям неведомых существ, тем отчетливее ощущала, насколько они беспомощны и безвольны. Это были не полноценные мыслящие существа, а лишь жалкие обрывки огромного, обладающего бескрайними просторами небытия разума. Передо мной предстало все межпространство, обладающее общим всеобъемлющим разумом. И этот разум был недоволен тем, что мы вторглись в его владения без приглашения.
На мою попытку спросить о Карае это первозданное существо ответило такой ментальной атакой, что я упала на землю и закричала от боли, пронизывающей голову, словно раскаленное железо. Я чувствовала и боль Рафэ, которому тоже досталось, как связанному со мной сознанием.
— Прекрати, — взмолилась я.
«Уходи», — ответило мне небытие.
— Отдай мне моего мужа, — прошептала, сплевывая кровь, пошедшую изо рта.
«Все мое будет моим. Уходи или будешь моей», — ответило небытие.
И я бы сдалась, если бы не почувствовала привкус страха в этом ультиматуме, — что бы ни противостояло мне, оно боялось меня! И это не было само небытие, это было нечто, поселившееся в нем.
Я потянулась к нему своей неутолимой жаждой, но оно отпрянуло и ушло так быстро, что я даже не успела почувствовать его ухода.
— Сильно, даже мой счетовод не уловил, — проговорил Рони, подойдя ко мне. — Но точно что-то знакомое, иначе вообще не среагировал бы.
— Это она, — прошептала я, опираясь на руку Моны, помогающей мне встать. — Это Немия.
— Не может быть, — прошептала подруга.
— Она, я чувствую, — ответила я дрогнувшим голосом.
Да, я испугалась. Ведь раньше в борьбе с Немией мне помогал Карай, сейчас же я не знала, где он и жив ли вообще. Еще несколько минут назад я была уверена, что мой муж жив и затерялся в темных просторах небытия, сейчас же в моем сердце поселился страх, что Немия убила его. И этот страх грыз мою душу, как оголодавшая крыса.
Дамон и Касиян успокаивали меня ободряющими речами и улыбками, но я видела страх и в их глазах. И даже Рафэ притих, осознав, что нам противостоит не эфемерное, а вполне реальное зло. Немия не только не была развеяна в небытии, она обрела здесь другую, неведомую нам силу, и теперь мы были в ее владениях… и в ее власти.
— Если твой Туманный выжил, то и мы выживем, — проговорил доминант, когда я немного пришла в себя.
— А ты уверен, что он выжил? — спросила, с трудом контролируя голос.
— Если бы не выжил, ты бы уже билась в истерике. В тебе же тоже есть туманная кровь, и вы пара, а у нас, доминантов, смерть партнера сродни собственной смерти. Если умирает избранник, то умирает и часть тебя, — пожал плечами Рафэ. — Эта кампания была одобрена только потому, что твои жизненные потоки доказывали, что Карай Туманный еще жив.
— Так почему же ты не рассказал мне об этом, мерзкий доминантишка? — вопросила я, приближаясь к Рафэ.
Дамон и Касиян встали рядом со мной, приготовив кинжалы.
— Стойте, сейчас это не главное, — произнесла, смерив доминария неприязненным взглядом. — Карай где-то там, и Немия здесь обрела еще большую власть. Нам нужно найти Анторина и объединиться, чтобы противостоять ей.
— Анторин, кстати, сейчас не движется, — проговорил Рони. — Наверное, борется с агрессией. Пошли к нему, быстрее!
И мы побежали, спотыкаясь, обдирая колени, но преодолевая все препятствия, и догнали императора Наминайской империи.
Анторин сидел на камне, опустив голову и не обращая на нас внимания.
— Я поговорю с ним, — произнес Рондай и подошел к нему.
Мы не слышали, что говорил Рони, но Анторин вскоре вздрогнул, повел плечами и порывисто обнял родственника.
— Забудем и не будем возвращаться, — это было все, что расслышала я, когда мужчины подходили к нам.
Теперь вся команда была в сборе, и нам предстояло разработать план борьбы против той, кого нам когда-то уже удалось одолеть, — против Немии.

— А я считаю, что целесообразнее будет вернуться, подготовить отряд для массированного магического подавления, и только после этого начинать действовать, — настаивал Рафэ.
— Мы не знаем границы ее возможностей, так что сначала не помешало бы провести разведку, — возражал Рони. — И мы как раз подходим для этой миссии. Тем более что мы уже здесь.
— Прекратите спорить, — произнесла я отрывисто. — Это бессмысленно. Во-первых, она все слышит и понимает, а во-вторых, с чего вы взяли, что нам будет позволено вернуться? Только мы и она, смиритесь с этим. Противостояние уже началось, и недавнее нападение тому доказательство.
— Мы погибнем, — поджав губы, кивнула Дамон.
— Нет, она испугалась меня, а значит, я могу ей навредить. Наше главное оружие — это мой голод, — возразила я.
— А почему она не тронула меня? Ведь я был один и совершенно беззащитен, когда… сорвался. Не значит ли это, что ее измененное межпространством больное сознание почувствовало наше родство? — словно размышляя вслух, проговорил Анторин.
— Не будем исключать такую возможность, но полагаться на это не стоит. Вполне вероятно, что она просто не обратила на тебя внимания, будучи увлечена нами. Или просто не посчитала угрозой, — ответил Рафэ.
— Как бы то ни было, но нам нужно найти способ общаться на недоступном для нее уровне. Вторжение в сознание мы сразу же почувствуем, слишком грубо и болезненно она проникает в мысли. Так что нужно перейти на ментальное общение, — предложила я.
— И как же мы это сделаем? — спросила Касиян. — Особенно мы с Моной.
— Что-нибудь придумаем. Так ведь? — произнес Рондай, обращаясь к доминанту.
Мы же ничем не могли им помочь, ведь только Рони и Рафэ были учеными в нашей команде и понимали саму суть подобных процессов. Так что мы занялись обустройством лагеря на возвышенности, чтобы был обзор со всех сторон. Рондай и доминарий наладили ментальный контакт и решали вопрос всеобщей связи. Я ощущала их общение, как отдаленный шорох, но Рафэ не впускал меня в диалог, и расслышать слова не удавалось. Из объяснений Анторина я поняла, что для обоюдной сознательной связи нужны магические импульсы с обеих сторон. Иначе общение будет зациклено, как наше с доминантом. Из этого следовало, что проблема во мне и моих фрейлинах. Мы не обладали магической энергией, и даже я, имея способность впитывать магию и управлять чужими силами, в данном случае была совершенно беспомощна.
— Не терзай себя, мы найдем его, — тихо проговорил Анторин, присев рядом со мной и протягивая кусок хлеба с сыром.
— Спасибо, — поблагодарила скорее за поддержку, чем за еду. Голода я здесь совершенно не чувствовала, так же как и физической усталости. В этом невероятном месте жизнь словно остановилась… или ее здесь вообще не было в привычном понимании?
— Ты еще сильнее, чем я думал, — задумчиво произнес император. — Хотя казалось, что более сильного человека я никогда не встречал. Вернее, еще три года назад я думал, что знаю двух сильнейших в истории женщин, но одна из них оказалась не той, кем я ее считал.
— Не суди ее, — ответила шепотом. — Похищение и воздействие магией жизни на ее туманную энергию изменило Раниярсу. Она по-прежнему та, кого ты считал сильнейшей и кого любишь. Она вернется. Не может не вернуться, ведь дома ее ждет долгожданный и такой желанный сын. Просто подожди и не соверши глупость, отвергнув ее, когда она придет к тебе.
— Нет, не вернется. Она ясно дала понять, что не желает никакой связи с нами, когда лишила памяти и отправила восвояси посланных мной соглядатаев, — скривившись, как от горечи, ответил Анторин.
— А тебе бы понравилось, если бы за тобой неусыпно следили именно тогда, когда хочется побыть одному и обдумать свою жизнь? — спросила я. — Дай ей время и не дави. Просто представь, что все, чему тебя учили и чем ты жил, в мгновение рухнуло, повергнув тебя в нечто новое и неизведанное, чуждое твоей природе. Ведь Раниярса всю свою жизнь была туманным магом и боролась против других разновидностей силы. Но ее жизнь в мгновение перевернулась, когда ей изменило ее собственное тело, приняв магию жизни и отторгнув туман. Я ее понимаю как никто.
— Но ты не сбежала от новой жизни, не оттолкнула тех, кто тебя любит. Ты приняла себя новую как благо и позволила близким разделить это благо с тобой, — не желал услышать то, что я старалась донести до него, Анторин.
— И поэтому я скрывала ото всех просыпающиеся во мне новые смертоносные силы, — усмехнулась, вглядываясь в бескрайние просторы небытия. — Даже сильнейшие имеют право побыть слабыми и принять это. Не отбирай у любимой это право. Иногда одиночество необходимо для того, чтобы понять, насколько необходимы те, кто лишает его.
Понял ли меня Анторин? Я не знала, но это была его борьба, и я сделала все, что могла, чтобы помочь ему. Больше мне сказать было нечего, и я отошла от императора к подругам, которые тоже нуждались в моей поддержке. А кто же поддержит меня? Карай… Моя душа кричала и рвалась к нему, ведь сейчас он был ближе ко мне, чем на протяжении всего последнего года. Но я не знала, в каком направлении искать, и боялась, что найду не того мужчину, которого полюбила. Межпространство изменило сознание Немии почти до неузнаваемости, а что, если и Карай стал другим?
От пугающих мыслей отвлек голос Рондая.
— Мы решили проблему, — воскликнул он, подойдя к нам и приобняв за плечи меня и Касиян.
— Рада за вас, но обниматься еще рано, — проворчала фрейлина, стряхивая его руку со своего плеча.
— Скажешь, когда будет не рано? — игриво подбоченившись, поинтересовался маг.
— Когда жена тебя поджарит, так уж и быть, приобниму надгробный памятник, — ехидно ответила Ян.
— Вот в кого они у тебя такие колючие? — обиженно поинтересовался Рони.
— В меня, — коротко ответила я. — Разобрались, что делать, так делайте.
— Будет немного больно, — предупредил Рафэ, тоже подошедший к нам.
— Только не делай вид, что тебе это не доставляет удовольствие, — язвительно произнесла Дамон.
— В твоем случае меня это несказанно радует, — не остался в долгу доминант.
— Флиртовать будете, когда выберемся отсюда, — посмеиваясь, вставил Рондай. — А сейчас к делу.
По понятным причинам нам ничего не объяснили. Молча уложили на прохладную каменистую почву, и Анторин, Рони и Рафэ одновременно закатали левые рукава своих рубах, после чего обнажили кинжалы и встали перед нами на колени. Рони склонился над Касиян, Анторин надо мной, а Рафэ над Моной.
— Будь нежным, милый, это наш первый раз, — скрывая страх за ехидством, пропела Дамон.
— Обязательно, — пообещал доминант и резанул кинжалом запястье девушки.
— Постарайся не лишить меня магии, — прошептал Анторин и проделал ту же манипуляцию с моим запястьем.
Рядом сдавленно охнула от боли Ян, ее тоже порезали. Потом маги рассекли и свои запястья, произнося беззвучно какую-то магическую формулу. Когда же Анторин соединил наши истекающие кровью руки, я почувствовала неимоверную боль, словно порез раздирает когтями какое-то животное, делая его глубже и шире. Разум затопили чужие мысли и переживания, и я потеряла сознание.
Сколько продлилось беспамятство? Это для меня, как и для всех остальных, навсегда осталось тайной. Ведь в межпространстве даже время ощущалось иначе, чем в наших реалиях. Тарон неусыпно охранял нас на протяжении всего процесса единения аур и энергетических потоков, но и он не смог сказать, сколько длилось это действо. Однако но его завершении мы все были связаны ментально и могли общаться посредством мыслеобразов и бессловесных разговоров. В первые минуты было сложно определить, где чьи мысли, но со временем мы начали понимать и различать друг друга. Однако я по-прежнему наиболее четко ощущала присутствие Рафэ в своем сознании. Только теперь это малоприятное ощущение разделяла со мной Дамон, тоже напрямую связанная с ним посредством объединения крови и ауры.
— Это так интимно и противно, — проговорила подруга вслух.
— И это он еще не начал о тебе думать. Будет еще более мерзко, — предупредила я подругу.
Однако мыслей о Дамон мы так и не услышали, Рафэ почему-то частично заблокировал свое сознание. Со мной он так не церемонился, из чего я сделала вывод, что агрессивное внимание Моны возымело действие и доминарий заинтересовался ею. Но интерес этого светловолосого монстра нельзя было считать благом, и Дамон следовало быть осторожнее. И все эти мои мысли стали достоянием всей команды, ведь я не умела частично блокировать свое сознание, выбирая, какую информацию сделать доступной, а какую скрыть. Рафэ послал мне мощный поток недовольства, но Анторин и Рони перехватили его, смягчив чувство дискомфорта и предупредив доминанта, чтобы не злоупотреблял своим превосходством надо мной и моими фрейлинами, иначе его вытеснят из круга общения.
«Вот теперь можно поразмыслить над планом дальнейших действий», — привлекая всеобщее внимание, в который уже раз за последние часы удивил всех несвойственным ему благоразумием Рондай.
Мысли и предложения смешались в сплошной поток, и я буквально закричала, чтобы остановить бессвязные метания.
«Эта связь непрерывна?» — спросила, добившись относительной тишины и внимания.
«То, о чем ты подумала, неприемлемо», — категорически отверг еще не высказанную мысль Анторин.
«А на мой взгляд, это самое разумное предложение, — возразил Рафэ. — Она единственная, кто может открыто противостоять и не опасаться нападения. Пусть попробует».
И меня буквально вытолкнуло из ментального круга. Доминант, как всегда, не посчитался с мнением других, но сейчас я была этому рада. Воцарившаяся тишина и покой в моих мыслях несказанно радовали. И теперь я могла сосредоточиться на том, ради кого пришла сюда. Но мои способности чувствовать магию были ограничены пространством, и в доступном мне окружении Карая точно не было. А бродить по безграничному небытию, в надежде случайно натолкнуться на след магической энергии мужа, было полной утопией. И я пошла в том направлении, где почувствовала едва уловимый след Немии. Я не была одна, вся команда следовала за мной, а Тарон даже опережал на несколько шагов. Но царящее вокруг безмолвие давило и словно создавало кокон одиночества. Я понимала, что это ощущение не поддается логическому объяснению, особенно учитывая то, что подруги шли бок о бок со мной, но избавиться от этого гнетущего чувства потерянности не получалось.
Возвращение в круг ментального общения было столь стремительным и неожиданным, что я едва не упала. Ян подхватила меня под руку и удержала.
«Это она! Мы чувствуем ее вмешательство, — пояснил Анторин мои ощущения. — Но это не обычная туманная магия. Что-то местное. Сосредоточься и поглоти ее влияние».
Я опять осталась одна и попыталась потянуться своим голодом к вгрызающемуся в душу беспокойству. Ничего не вышло, Немия опять отступила, но в этот раз я почувствовала направление. Она была совсем близко! И это была именно она, сама королева-мать, а не ее магическая сила. Я буквально прикоснулась своим голодом к ее телу! Но почувствовала не насыщение, а обжигающий холод, словно не растворяла ее силы, а вбирала их в себя, оставляя действенными. Это была энергия совершенно другого порядка, и мое тело не уничтожало ее, а принимало, как нечто родственное. Ощущение соприкосновения было мимолетным, но у меня буквально подкосились ноги от пронзившего все мое существо страха. Я испугалась, что она поглотит меня и уничтожит мое сознание, завладев телом.
Придя в себя от шока, обнаружила, что меня держат под руки Касиян и Рафэ.
— Все намного сложнее, чем я предполагал, — вслух проговорил доминант. — Я думал, что ты просто идеальный селекционный образец слияния двух рас, но ты оказалась новым витком. Это невероятное открытие. Ты уникальна!
— Умерь пыл, я не твоя подопытная, — вяло ответила, стараясь удержаться на ногах.
— Ты не понимаешь, это дает нам большое преимущество, — заговорил Рондай. — Если нам удастся подобраться к ней поближе, мы в считаные мгновения не только обезвредим ее, но и получим управляющего местными потоками мага в твоем лице.
— Я не маг, — возразила, пытаясь восстановить дыхание.
— Это все еще впереди! — воодушевленно заверил меня Рони. — Вот выкачаем из Немии ее энергию, и станешь единственным в своем роде магом бездны.
— Пугающая перспектива, — передернула я плечами.
— Ну что поделаешь, придется потерпеть, — развел руками Рондай.
— Хочу есть, — неожиданно сама для себя сказала я, почувствовав вдруг неимоверный голод.
— Вот даже как. Интересно, — задумчиво произнес Рафэ. — Получив заряд ее силы, твое тело мгновенно адаптировалось к местному жизненному циклу и начало функционировать в нормальном режиме. Сейчас бы в мою лабораторию, провести несколько тестов, проследить в прогрессии…
— Притормози, высоколобый, перед тобой королева Возрении, а не домашняя зверушка, — грубо перебила его Мона.
— Спасибо за напоминание, — ехидно ответил доминант.
— К вашим услугам. Всегда рада поставить на место зарвавшегося мужчину, — в тон ему ответила Дамон.
— Опасность справа! — прокричал Тарон, и все начали озираться по сторонам. В каком именно направлении он увидел угрозу, непрестанно обходя нас по кругу, определить было сложно.
Но уже спустя мгновение все поняли, о какой опасности идет речь: на нас надвигалась стена ураганного ветра, несущего то ли пыль, то ли песок, и скрыться от этой стихии было негде.
— Прижмитесь друг к другу! — прокричал Рони, присев на корточки и потянув за собой меня и Анторина.
Остальные последовали нашему примеру, но уже через минуту мы поняли, какую ошибку совершили. Следовало хотя бы попытаться убежать от урагана, а не защищаться от него, обнявшись и опустив головы. Ветер принес не песок, а мельчайшие обжигающие искры, которые впивались в мгновенно начавшую тлеть от их прикосновения одежду, кожу, волосы.
Крики боли потонули в вое и шорохе, словно тысячи насекомых шуршали крыльями над нами и кусали.
Сквозь страх и боль я не сразу почувствовала насыщающую стихию магию. Выпустить свой голод и прикоснуться к этой магии в столь экстремальных условиях оказалось сложной задачей, но я справилась с ней.

Я лежала на прохладной, гладкой как стекло почве, едва дыша и боясь открыть глаза. Вокруг стояла такая глубокая тишина, что в душу закрался страх — неужели я оглохла? Едва слышные стоны одновременно обнадежили и испугали еще больше. Я не оглохла и мои спутники живы, но стоны боли явственно свидетельствовали о том, что они пострадали, теперь я знала это точно, от нанесенного Немией магического удара. Медленно открыла глаза и приподнялась. Не защищенные одеждой участки кожи пекло, как от ожога паром, вокруг стоял удушливый запах паленой ткани, а во рту поселился тошнотворный привкус сажи.
— Все живы? — спросила срывающимся шепотом.
Ответом мне был многоголосый стон.
— Ян! Мона! — позвала подруг, часто моргая, чтобы побороть слезы, наворачивающиеся на раздраженные мельчайшей магической пылью глаза.
— Жива, — хрипло отозвалась Касиян.
— Да слезь ты с меня, — возмущенно воскликнула Дамон.
Присмотревшись, я увидела, как она отталкивает от себя Рафэ, который, по всей видимости, прикрывал ее собой во время бури.
— Анторин! — позвала императора.
Друг молча кивнул, морщась от боли.
— Я живой, живой! — подняв руку вверх, провозгласил Рони. — Спасибо, что поинтересовались.
— За тебя я переживала меньше всего, ведь ты можешь позаботиться о себе, — откровенно лукавя, проговорила я.
— Я не только о себе позаботиться могу, но и обо всех вас, — гордо заявил Рондай, потрясая перед собой коробочкой, с которой он не расставался с тех пор, как мы попали в межпространство.
— Удалось что-то уловить? — заинтересованно спросил его Рафэ, подойдя поближе.
Доминант пострадал меньше всех нас, за исключением Тарона, которому обжигающий ветер вообще не нанес вреда.
Пока Рони и Рафэ переговаривались, разглядывая периодически издающую жужжание коробочку, мы с Анторином пытались помочь моим фрейлинам. Девушки пострадали больше всех, их лица, шеи и руки не только покраснели от ожогов. У Касиян появились волдыри на тыльной стороне ладоней, которыми она прикрывала лицо. Такие же волдыри вздулись на лодыжке у Дамон.
— Этот ненормальный блондин сгреб меня в охапку, и я не смогла поправить штанину, задравшуюся, когда он меня повалил, — пожаловалась Мона на доминария.
— Спасибо ему скажи, меня никто не удосужился собой прикрыть, и вот результат, — посетовала Ян, демонстрируя обожженные руки.
Анторин и Рондай, так же как и я, отделались только покраснением кожи и глаз.
— Их нужно подлечить, неизвестно, что здесь можно подхватить, если волдыри вскроются, — произнес Рони, разглядывая руки Касиян через мое плечо.
— Тарон, — позвал помощника Рафэ, бесцеремонно схватив Дамон за ногу, — дай мне стазисный гель.
Верзила достал из заплечной сумки мастерски выточенную из мрамора баночку и подал ее хозяину. Доминант открыл баночку, подцепил пальцами немного прозрачной густой субстанции и протянул мраморный сосуд мне.
Пока доминарий смазывал ногу пыхтящей от боли Моны, я проделала то же самое с руками Ян.
— Теперь их раны останутся в статическом состоянии до тех пор, пока гель не будет снят заклинанием нейтрализации, — пояснил он, бережно поправляя штанину на ноге фрейлины.
— Какой ты заботливый, я чуть не прослезилась от умиления, — ехидно прокомментировала его действия Дамон.
— Пожалуйста, — холодно ответил Рафэ и отошел в сторону, всматриваясь в сумеречную даль.
Я подошла к нему и тоже попыталась рассмотреть хоть что-то. Но на расстоянии пары десятков метров пейзаж размывался и подергивался маревом, не позволяя рассмотреть даже приблизительные очертания местности.
— И что дальше? — тихо спросила у доминанта.
— Не знаю. Здесь она сильнее нас. Если тебе не удастся подобраться к ней и обезвредить, у нас не будет шанса не только спасти Туманного, но и самим выбраться отсюда. Мы слишком далеко отошли от точки выхода, теперь все зависит от тебя, — обескуражил меня откровенностью Рафэ. — И на будущее… когда раскидываешь сети своего голода, фильтруй, что поглощать. Ты едва не опустошила нас с Анторином и Рондаем, когда обезвреживала ее атаку.
— У меня не было возможности тренироваться, слишком мало опыта, — призналась я.
— Придется учиться на практике. И не забывай, что, лишив нас тумана, ты лишишь себя последней надежды на спасение своего мужчины, — заявил доминарий.
— Мужа. Карай мой муж, — поправила я его.
— Не все ли равно? Это только предрассудки вашего мира, — безразлично пожал плечами Рафэ. И тут же сменил тему: — Нужно идти, стоять на месте — все равно что изображать мишень для ударов Немии.
Теперь мы не могли передвигаться с прежней скоростью, у чудодейственного статичного геля было одно весьма неприятное побочное действие: Касиян почти не чувствовала своих рук ниже запястий, а Дамон — ногу ниже колена. Ничего подходящего для опоры найти мы не смогли, и подруга передвигалась прыжками, поддерживаемая за талию Рони и приобняв его за плечи. Рафэ недовольно фыркал, но свою помощь предлагать не спешил. Посоветовавшись, мы решили вернуться к точке перехода по дуге, попутно исследовав участок пространства, на котором я почувствовала магические всплески. Но чем дальше мы отходили от места нападения Немии, тем явственнее я ощущала энергию другого рода. Это было что-то знакомое, не холодное и отталкивающее, как магия злобной королевы, а теплое и родное. И, сначала слабая, эта энергия ощущалась все сильнее, словно тоже шла нам навстречу.
— Ты чувствуешь? — почему-то шепотом спросил Рафэ.
— Чувствую, — кивнула в ответ, боясь даже надеяться.
— Это определенно доминантная сила, — задумчиво произнес доминарий. — Либо он сам нашел нас, либо это ловушка. Но риск слишком велик, дальше идти нельзя.
— Я пойду, — ответила уверенно. — Даже если это ловушка, я никогда не прощу себе, если не проверю.
В сознание опять ворвалось многоголосие чужих мыслей: Рафэ призвал всех, чтобы принять решение, не будучи услышанными Немией.
Анторин и Касиян предложили подождать, если это действительно Карай, то он сам придет к нам. Дамон заявила, что не отойдет от меня ни на шаг, даже если я в пасть Немии полезу. А Рондай остервенело вертел свою жужжащую коробочку, и поток его сумбурных мыслей понять было невозможно.
«Нужно попытаться», — подвел итог Рафэ.
Ментальный контакт оборвался, и я пошла в направлении слабой магической пульсации. Спустя минуту, обернувшись, увидела доминанта, идущего за мной и несущего на руках довольную Мону. В нескольких шагах за ними следовали бормочущий что-то себе под нос Рони и недовольные Анторин с Касиян. Тарон передвигался намного быстрее всех нас, успевая обходить по кругу всю нашу разбредшуюся на несколько метров компанию. И лишь я не входила в круг его дозора, он тенью проскальзывал у меня за спиной и следовал дальше.
Разделяться нельзя, это понимали все. Но идти вперед, основываясь на призрачной надежде, и рисковать попасть в очередную западню Немии не желал никто.
— Опасность! — вновь резанул по ушам крик гибрида, и мы поспешили друг к другу.
Очередную волну обжигающего и жалящего ветра мы встретили, обнявшись и защищая друг друга. Но теперь я не успела выпустить свой голод, ураган отхлынул так же быстро, как и настиг нас.
— И кто же является инициатором столь идиотского поступка, как прогулка в бездну? — поинтересовался взбудораживший мою душу такой родной и любимый голос.
Вскочила на ноги, повернулась и замерла. Передо мной стоял почти незнакомый человек: черные ранее волосы посерели и сбились в грязные пряди, спадающие ниже плеч, подбородок скрыт такой же серой бородой, а в глазах застыли лед и враждебность. Он кутался в старое тряпье и смотрел на меня как на постороннюю.
— Карай? — произнесла дрожащим голосом.
— Зачем ты пришла, Кари? Я думал, что ты умнее. Теперь наш сын останется сиротой, — холодно произнес он.
— Мы нашли то, что искали. Уходим! — вклинился между нами Рафэ.
— Что за бред. Отсюда нет выхода, — так же равнодушно и устало проговорил мой муж, которого я сейчас с трудом узнавала.
— Ошибаешься, друг, — воодушевленно произнес Анторин, похлопав его по плечу. — Мы нашли способ прийти сюда за тобой и вернуться домой.
— Вы нашли? — язвительно поинтересовался Рафэ.
— Не важно. Главное, что мы вытащим тебя отсюда! — воскликнул император, приобняв Карая за плечи.
Я же стояла в стороне и пыталась сдержать слезы. Какой же слабой я стала, оказавшись лицом к лицу с мужем и ощутив его холодность в ответ на свою радость!
— Ты бредишь, — недоверчиво проговорил Карай.
— Нет. Мы пришли сюда за тобой, потому что ты необходим для сотрудничества наших рас, — вступил в разговор доминарий. — Нас прислал твой отец.
— А вот это ты зря сказал, — прошептал Рондай.
И он оказался прав.
— Мой отец? И ты думаешь, что я поверю этому безумию? — воскликнул Карай, запрокинув голову и обращаясь к бездонным черным небесам.
Он не верит в то, что это действительно мы! — поняла я.
— Поверишь, — произнесла, решительно шагнув к нему. — Это я, твоя Кари, и я пришла сюда за тобой! Я отринула все страхи и опасности во имя нашей любви, так же как и ты отказался от родины и друзей ради меня, — говорила, схватив его за руку и приложив холодную ладонь к своей щеке. — Это я, настоящая, живая, теплая, — шептала, переместив его ладонь к своему сердцу. — И я не уйду отсюда без тебя.
Он замер, всматриваясь в мои глаза, словно ожидал, что я сейчас растаю и исчезну, как мираж.
— Кари, — прошептал одними губами и сгреб меня в такие сильные объятия, что я вскрикнула от боли.
— Прости, прости, — шептал Карай, проводя пальцами по моим щекам. — Я так давно не чувствовал человеческого тепла, так долго не видел тебя.
— Он же только год назад пропал, — послышался удивленный шепот Касиян за спиной.
— Должно быть, здесь время течет иначе, — ответил ей Рони.
А я прижималась к груди мужа и плакала навзрыд, боясь до конца поверить, что мы вместе и больше не расстанемся. Если Немии удастся разлучить нас еще раз, то у меня недостанет сил перенести разлуку. Усталость и страх давили на плечи неподъемной ношей, и сейчас я чувствовала себя как никогда слабой. Даже будучи неискушенной пансионеркой, я не была столь уязвима, как сейчас.
— Слушайте внимательно: Немию питает Эмани, местная богиня, разум бездны, называйте, как хотите. Одно неизменно: Эмани здесь всесильна и она может в мгновение уничтожить нас или спасти. Все зависит от ее настроения или выгоды, которую мы можем ей предоставить, — быстро заговорил Карай. — Если у вас есть способ выбраться отсюда, нужно поспешить, пока Немия не призвала силы Эмани, чтобы удержать нас. Убивать она не будет, иначе останется одна, но может отрезать пути к отступлению и лишить даже возможности умереть, чтобы мучить бесконечно.
По спине прошелся неприятный холодок от сознания, что Карай рассказывает все это, исходя из своего опыта. Неужели он сдался и пытался умереть? Если так, то я была благодарна Немии, что она не позволила ему это сделать.
— А как ты ей противостоишь? — неожиданно поинтересовался Рондай.
Карай усмехнулся и погладил меня по спине, успокаивая.
— Никак, — ответил он. — Эмани тоже скучно, и она дала мне некоторые преимущества, чтобы было интереснее наблюдать за нашим с Немией противостоянием.
— Ты встречался с ней? — спросила я, уловив едва ощутимый посыл. Кто-то или что-то хотело, чтобы я спросила об этом.
— Нет, милая, — отрицательно покачал головой Карай. — Эмани не желает общаться со мной. Кажется, у нее предвзятое отношение к мужчинам.
Муж явно пытался разрядить обстановку шуткой, но я почувствовала, что его предположение недалеко от истины. Эмани желала пообщаться со мной!
— Я должна встретиться с ней, — произнесла как в бреду.
В голове шумело, и мысли путались, словно кто-то невидимый дергал за ниточки, чтобы запутать меня, не дать осмыслить то, что происходит, притянуть, как куклу.
— Как интересно, — прошептала, повернувшись, и уверенно пошла в том направлении, где меня ждали.
Вокруг талии словно тиски сомкнулись.
— Нужно торопиться! Эмани заинтересовалась ею и так просто не отпустит, — встревоженно произнес Карай.
— Идем, нам туда, — ответил Анторин.
Я слушала их как со стороны, не переживая и не особо интересуясь бессмысленной суетой.
Меня куда-то несли, что-то говорили, какая-то девушка дергала за руки и била по щекам, но мне это было неинтересно. Я хотела встретиться с ней, и лишь она занимала мои мысли. «Эмани» — музыкой звучало у меня в голове. «Эмани» — призывно шептало окружающее пространство. «Эмани» — шептала я сама, чувствуя необходимость быть с ней.
«Быстрее! Хватит стонать! Не мешкайте! Мне больно!» — слышала я разноголосые выкрики, но ощущала себя плывущей над ними, а не участвующей в быстром беге неизвестно куда. Зачем они бегут? Куда? Ведь Эмани может дать счастье всем нам, она никого не оставит обездоленным, каждому даст то, чего он хочет. И я твердила об этом своим спутникам, но они не слушали, не желали понимать, от чего отказываются.
Когда перед нами встала стена черного света всемогущей Эмани, я засмеялась от радости. Она не покинет нас, не позволит совершить ошибку и вернуться туда, где есть боль и переживания.
— Да очнись же ты! — Пощечина обожгла мою щеку.
Но в мире Эмани нет боли, и я лишь улыбнулась.
Когда губы обожгло прикосновение, я дернулась, но меня удержали, и с каждым мгновением поцелуй причинял все больше боли. А как же обещание Эмани? Как же существование без боли? И мне захотелось причинить боль тому, кто ранил меня. Укусила его, ударила по щеке и почувствовала металлический привкус крови. Почувствовала! В голове словно выгорали незримые нити, оплетающие мысли, а я растворялась в поцелуе с тем, кого так долго ждала и искала. Эмани оказалась бессильна перед нашей любовью.
— Ты со мной? — спросил Карай шепотом.
— Да. Но я не уверена, что смогу противостоять ей, — ответила испуганно.
— Нужно поторопиться! — произнес муж, и мы побежали.
Почва под ногами вздымалась и опадала, мы спотыкались, падали, обдирали ладони и колени, но продолжали преодолевать все препятствия на пути к спасению. Тарон нес на руках Дамон и при этом умудрялся помогать отстающим Касиян и Рондаю.
— Поторопитесь, мы уже близко! — прокричал Рафэ, стараясь перекрыть вой поднявшегося ветра.
Но как бы мы ни старались ускориться, порывы ветра и вздымающиеся на нашем пути пригорки откидывали нас все дальше от заветной цели — точки перехода в Доминанию.
— Оно хочет получить ее, — указал на меня доминант, поднявшись после очередного падения с неожиданно образовавшейся возвышенности. — Так оставим ее здесь, и нас отпустят.
Движение Карая было сродни молнии, метнувшейся мимо меня. В следующее мгновение Рафэ уже лежал на земле, потирая щеку, а Тарон пытался скрутить моего мужа, но неизменно оказывался поверженным. И это при том, что Карай ни разу его не ударил, он лишь уворачивался и делал подсечки.
— Хватит, — раздраженно рявкнул доминарий.
— Только посмей еще хоть раз даже подумать о подобном, и я тебя лично подарю Эмани. Она любит строптивые игрушки, — злобно проговорил Карай.
— Успокойся, Кар, — тихо проговорил Анторин, положив руку на плечо друга. — Мы конечно же не оставим Кари, но нужно что-то делать. Просто так они нас не отпустят.
В подтверждение его слов зеркальная почва перед нами взбугрилась и встала почти отвесной стеной.
— Обойдем, — предложил Рони.
— Не получится, — отрицательно покачал головой мой вновь обретенный муж. — Эмани скучно, и она жаждет развлечений. Ей нужны зрелища.
— Так предоставим их ей, — уверенно ответила я, уже чувствуя приближение Немии. — Отойдите в сторону, — указала направление отступления. — Я покажу ей представление, достойное ее внимания.
К тому моменту, когда волна магической атаки нахлынула на меня, я была уже готова и даже не пыталась поглотить накатившую на меня силу. Я скрупулезно собирала ее по крупицам, вбирая в себя каждую песчинку и сберегая ее для ответного удара. Когда волна атаки начала ослабевать, а я вобрала в себя достаточно магии для ответного удара, сосредоточилась и послала всю накопленную силу не к Немии, которая сейчас была в зоне поражения, а в направлении зовущей меня Эмани. И она получила посланный мною удар. Я явственно почувствовала ее недоумение и гнев.
— Скорее, пока она не ответила! — прокричала, когда почва перед нами превратилась в гладкую, как зеркало, поверхность.
И мы побежали. Никто даже не задумывался о боли и усталости. Дамон бежала наравне со всеми, но Тарон вся равно присматривал за ней по указанию Рафэ.
Вопреки страхам и опасениям, мы добрались до точки выхода и поспешили нырнуть в черную воронку перехода, зияющую в пустоте межпространства, как окно в спасительную реальность.
Мы с Караем прыгнули, держась за руки, иначе я просто не решилась бы покинуть бездну, но прежде мы пропустили вперед Мону, Ян, Анторина и Рондая. Последним из воронки вышел Рафэ в сопровождении своего телохранителя.
— Идите, вас там уже ждут, — небрежно произнес доминарий. И мы были рады уйти как можно дальше от источника всех наших бед.
Дамон, Касиян и Рони с радостью надели маски, фильтрующие перенасыщенный туманом воздух, но даже для них адаптация прошла весьма непросто. Нам же пришлось словно заново учиться дышать. Межпространство было совершенно иной средой и неохотно отпускало нас, заставляя буквально выплевывать сгустки вязкой черной жидкости, скопившейся в легких за время пребывания в небытии. Караю было тяжелее всех, и его поместили в замкнутую капсулу на время адаптации.
Мы же, оставшись одни, решили наконец-то изучить книгу, предоставленную комендантом Брунфо.

Он вышел из межпространственного портала последним и просто не мог позволить себе упустить такой шанс. Там, за гранью Доминании и других доступных миров, скрывался ответ на все его вопросы, там обитала идеальная форма жизни, лишенная слабостей, пороков и недостатков.
— Всем покинуть помещение, — приказал Рафэ.
И дождавшись, когда последний из лаборантов выйдет, снял все ограничивающие заклинания с антитумана. Он успел выскочить из помещения до того, как его поглотило межпространство, и заблокировал вход. Но теперь Рафэ был уверен, что сможет вернуться к изучению адаптировавшейся к небытию Немии и самому естеству межпространства — к таинственной сущности Эмани.
Если бы он только знал, к чему приведет его неутолимая жажда исследования…

Часть третья
СПАСТИСЬ И ВЫЖИТЬ

Возвращение в Наминайскую империю было столь поспешным, что Дамон даже не успела вернуть Брунфо его семейную книгу. Подруга честно пыталась добиться встречи с комендантом человеческой фермы, но ей неизменно отвечали отказом. А спустя сутки, как только Карай смог самостоятельно дышать, нас незамедлительно отправили восвояси. Но мы и не протестовали, всем не терпелось вернуться домой и обнять родных, успокоить их и заверить, что больше мы никогда не расстанемся. И лишь Мона грустила, сознавая, что больше ей не удастся повстречаться с заносчивым блондином и продолжить его воспитание.
— Да не переживай ты так! На твой век хватит еще высокомерных идиотов в Возрении, — успокаивала ее Касиян, пока мы ожидали открытия портала из намийского зала перехода в Возренийский дворец.
— Ты ничего не понимаешь. Он особенный, и я уже настроилась на его перевоспитание, — проворчала Мона.
Переход открылся, и мы уже были готовы шагнуть в арку, ведущую к дому, кода неожиданно пространство подернулось пеленой, и перед нами предстал изрядно потрепанный и избитый Рафэ.
— Чего встали, поторопитесь! — нервно произнес он и первым шагнул в портал.
— По тебе соскучился? — встревоженно предположила Ян, обратившись к Дамон.
— Вряд ли. Сейчас узнаем, — ответила фрейлина и шагнула в туннель перехода. Мы последовали за ней.
Рафэ метался по тронному залу и что-то бормотал себе под нос. С ним осталась Дамон, а мы с Караем поспешили к сыну, которого он не видел больше года. Да и я соскучилась по малышу.
Но вдоволь наиграться с Карвином нам не позволили. Уже спустя пятнадцать минут за нами прислали секретаря. И пришел не обычный посыльный, а личный секретарь Мордока, что свидетельствовало о серьезности вопроса.
— Останься с сыном, я постараюсь вернуться как можно быстрее, — проговорила, ласково проведя пальцами по щеке мужа.
— Нет, требуется присутствие и консорта Туманного, — затравленно произнес секретарь.
Карай с явным сожалением еще раз крепко обнял сына и встал.
— Идем, пока я не передумал, — холодно проговорил он, и мы поспешили в тронный зал.

— Он несет какую-то околесицу, — встретила нас Мона. — Утверждает, что кошмар бездны вырвался и идет за нами. Я не могу добиться от него связных объяснений. Единственное, что я поняла, так это то, что ему срочно нужно переговорить с вами.
Рафэ действительно метался по помещению как безумный и твердил: «Она идет, она всех нас убьет!»
— Что ты сделал? — спросил Карай, поймав доминанта и схватив его за грудки.
— Я только хотел изучить ее силу, узнать, на что она способна, — простонал доминарий и оттолкнул Карая. — Почему ты не предупредил о поглощающем составе ее энергии? Если бы ты сразу сказал, что она питается антитуманом, то я предпринял бы меры! — воскликнул Рафэ, запустив руку в спутавшиеся белые локоны.
— Тихо-тихо, успокойся, милый, — проворковала Мона, оттаскивая его от Карая. — Идем, я уложу тебя, тебе нужно поспать.
Доминарий послушно последовал за фрейлиной, продолжая бормотать о грядущем конце света.
— Она здесь, — как приговор, произнес Карай. — Эмани пришла в наш мир.
— Не спеши с выводами, возможно, Рафэ слегка преувеличил угрозу из-за шока и это Немии удалось просочиться в Доминанию вслед за нами, — сказала уверенно, хотя в действительности и сама не верила своим словам.
— Ты считаешь, что доминария первого круга могла испугать до полусмерти обезумевшая носительница туманной магии? — горько усмехнулся Карай. — За гранью Немия была так сильна лишь благодаря поддержке Эмани, здесь же она всего лишь страдающий манией величия и букетом прочих душевных болезней туманный маг, обладающий возможностями чуть выше средних. Не стоило вам приходить за мной. Что кануло в небытие, там и должно оставаться.
— Скажи это нашему сыну, который каждый вечер на протяжении года спрашивал у меня, когда же вернется его папа, — ответила, приобняв мужа и положив голову ему на плечо. — Ты не должен был оказаться там, и мы исправили эту ошибку. Если Эмани действительно вырвалась из бездны, то причиной этому послужило не твое возвращение. И мы узнаем, как ей это удалось и каким образом вернуть ее обратно.
— Но сначала нужно узнать, как обстоят дела в Доминании. И сделать это могу только я, — прижимая меня к груди, с грустью проговорил Карай.
— Чем же мы так прогневили богиню, что она посылает нам все новые и новые несчастья? — прошептала, стараясь сдержать слезы.
— Все закономерно, — улыбнулся муж. — Мы целых шесть лет были счастливы, живя в процветающем, развивающемся королевстве и пожиная плоды сотворенного тобою чуда освобождения магии. Настала пора платить по счетам, мироздание не терпит перевеса одной стороны, во всем должно быть равновесие.
— Меня такое равновесие не устраивает, — пожаловалась, как ребенок, позволив себе впервые за год расслабиться на мгновение, зная, что лишь рядом с любимым имею право быть слабой, а он вскоре опять покинет меня… так скоро.
— Так измени законы мироздания, — посмеиваясь, ответил муж. — Иногда мне кажется, что тебе и это под силу.
— А знаешь, ты прав! — воскликнула воодушевленно.
— Я всегда говорил тебе, что стоит больше верить в свои силы, милая, но сейчас ты, по-моему, слегка преувеличиваешь, — покачал головой Карай.
— Нисколько, лорд, — сделав реверанс, заверила я его. — Отправляйся в Доминанию и возвращайся поскорее, а я подготовлюсь к встрече врага, кем бы он ни был.
— И какой же гениальный план созрел в твоей прекрасной светлой голове? — сощурившись, поинтересовался муж.
— Я бы не рискнула утверждать, что он гениальный, да и не план это пока, а только предположение, — игриво улыбаясь в ответ, произнесла я. — Но ты абсолютно прав — мироздание не терпит неравновесия. И это нам поможет.
— Что бы ты ни задумала, верю, что у тебя все получится, — кивнул Карай, поцеловал меня на прощанье и поспешил собираться в туманный мир доминантов.
Он всегда верил в меня больше, чем я сама. Оставалось только надеяться, что интуиция моего туманного мага окажется, как и всегда, на высоте. Ведь он даже перед тем, как рискнуть связаться с Немией, чтобы выведать у нее, что же она сотворила со своей последней внучкой, моей названой сестрой и истинной наследницей трона Возрении, принцессой Никеллой, прощался со мной особенно долго и нежно. Если бы тогда я знала, что он задумал, ни за что не отпустила бы! Но Карай обманул меня, сказал, что отправляется в столицу Наминайской империи, чтобы обсудить текущие дела с императором и его советом. Когда же спустя два дня я связалась с Анторином и он признался, что Карай прибыл для частной встречи с Рондаем Нарсийским, и даже его — своего друга, не посвятил в содержание этого разговора, я заподозрила неладное. Рони долго не хотел признаваться и сдался лишь после того, как я пообещала лишить его магии. Мне никогда не забыть тех чувств, которые я испытала, узнав, что муж вынудил Рондая создать максимально идентичную сферу перемещения и отправить его к Немии. Рони клялся, что сделал все правильно и сфера должна была вернуть Карая спустя двадцать часов, но по истечении назначенного срока артефакт повел себя не так, как рассчитывал его создатель, — взорвался и разлетелся на тысячи мельчайших осколков, собрать которые не представлялось возможным даже при помощи магии. И вместе с артефактом разбилась вдребезги моя счастливая семейная жизнь. Тогда, в приступе отчаяния, поняв, что потеряла единственную в своей жизни любовь, я едва не убила Рондая. Остановила меня принцесса Лелиан, именно она напомнила мне о том, что сдаваться нельзя никогда и если уж я пережила столько всего, то выдержу и это. Возможно, Леля имела в виду что-то другое, но после ее воодушевляющей речи я приняла решение во что бы то ни стало вернуть своего мужа. Шли месяцы, и маленькая Никелла все реже страдала от неконтролируемых выбросов магической энергии, подвергающих ее саму и окружающих опасности. То, что мы с Караем считали последствием экспериментов безумной королевы, оказалось лишь очередным этапом роста особенной девочки. И это приносило еще больше горечи и боли, ведь любимый подверг себя смертельной опасности, а возможно, и умер не ради спасения ребенка, а по причине нелепой ошибки.
И теперь, после столь долгожданного и выстраданного воссоединения, над нами опять нависла угроза, и он опять покидает меня. Богиня, за что же ты посылаешь мне такие испытания?

Моя задумка была проста и логична: если из межпространства вырвалась Немия, то мы больше не будем осторожничать. Я дам безумной королеве выбор — покориться или быть уничтоженной посредством лишения ее всех магических сил. Никогда раньше я еще не заходила так далеко, лишая магии лишь преступников, но была уверена, что способна отобрать и жизнь, если не остановлюсь вовремя. И я была готова к подобному шагу, по крайней мере, думала, что готова. Если же к нам пришла Эмани (да поможет нам богиня), то здесь правят законы нашего мироздания, а не бездны. Это должно ослабить ее и помочь нам. Иначе у нашего мира нет законов, и гипотеза Карая о равновесии ошибочна.
Постаралась побороть суеверный страх, убедить себя в том, что муж обязательно вернется и больше не оставит меня, посидела немного в тишине на троне и отправилась собирать советников. Нам предстояло сделать то, чего не удавалось на протяжении семи лет, — собрать сильнейших магов всех видов магии под одной крышей. Я понимала, что это весьма рискованно и, безусловно, привлечет внимание общественности, но в сложившейся ситуации мнительность лишней не будет. Люди поймут, что над королевством нависла угроза, но за последние годы они научились доверять мне и воспримут мобилизацию магов как предостережение, а не повод для беспорядков. И я тоже научилась верить в своих подданных, мы встретим врага во всеоружии и одержим победу, только если будем сплочены. Именно отсутствие сплоченности делает Доминанию ненадежным рубежом, и Немия, и уж тем более Эмани, без труда преодолеет это препятствие.

— Я не позволю допрашивать его, — категорически заявила Дамон, преградив мне путь. — Рафэ сейчас слишком уязвим.
— Отойди, — холодно приказала я, и фрейлина повиновалась, склонив голову.
Доминарий стоял у окна и задумчиво смотрел в сгущающиеся сумерки над дворцовым садом.
Я подошла и встала рядом с ним, махнув рукой Моне, чтобы она оставила нас одних. Казалось, Рафэ где-то далеко, но как только за Дамон закрылась дверь, он усмехнулся и язвительно проговорил:
— Твоя подруга может быть очень убедительна.
— И в чем же она тебя убедила? — спросила, глядя вдаль.
— В том, что ты разрешишь любую проблему. Они верят тебе так, как никогда не верили нам наши подданные, — недовольно ответил доминант.
— Возможно, проблема в том, что вы никогда не давали им шанса поверить, — произнесла тихо.
— Возможно, — коротко ответил Рафэ. — Но ты пришла не о тяготах правления поговорить. Спрашивай.
— Ты знаешь, что я хочу знать, — проговорила, переведя взгляд на него.
Он по-прежнему смотрел в окно, но мне не составило труда отметить, как напряжены его скулы, а руки сжаты в кулаки. Рафэ боролся с собой, и эта внутренняя борьба доказывала, что мое предположение верно — он чувствует свою вину.
— Это ты впустил ее? — спросила едва слышно.
— Я только хотел изучить совершенно новую энергию. Это могло бы перевернуть все представления о магии! — словно оправдываясь, воскликнул доминарий.
— Расскажи. Все, до мельчайших подробностей! — потребовала я.
Доминант вздрогнул и посмотрел на меня с нескрываемым страхом.
— Я оставил открытым разрыв в материи, в надежде, что Немия последует за нами. И она пришла, — начал он говорить, прикрыв глаза. — Но, вопреки моим ожиданиям, ее не задержали ни туманные барьеры, ни антитуман. Она уничтожила все преграды, поглотив их, как ты поглощаешь магическую энергию. Только в сотни раз быстрее. И вышла из лаборатории, оставляя за собой лишь пустые оболочки моих сородичей. Она высасывала из них весь туман, их жизни и даже знания. Уже спустя час после вашего отбытия в Наминай она опустошила обоих моих учителей — доминариев первого круга, и заняла место на троне. Меня она пощадила лишь потому, что именно я впустил ее. Она сама провозгласила себя новым доминарием и заявила, что теперь вся Доминания принадлежит ей. Мне удалось собрать всех своих помощников, которые знали о новом пути в ваш мир, и увести их. Теперь они в Туманной долине, охраняют выход. А сам я поспешил к вам, чтобы предупредить. Но Анторин сказал, что вы уже отбываете, и мне пришлось присоединиться к вам. Это все, что я знаю.
— Не все, — отрицательно покачала я головой. — Ты так и не сказал, кто это был. Немия?
Произнося ненавистное имя, я уже знала ответ, но все же надеялась, что Рафэ опровергнет мои страхи.
— Ты и сама знаешь кто, — горько усмехнулся доминант. — Возможно, физическая оболочка и принадлежит Немии, но это была не она. С безумной представительницей туманной магии мы бы справились без труда, будь она хоть трижды изменена межпространством. Тело вашей королевы-злодейки заняло нечто неуправляемое и всесильное.
— Эмани, — прошептала я, утратив последнюю надежду на бескровное решение этой проблемы. — Мы должны поторопиться, пока она не поглотила весь твой народ.
— Ты переживаешь о доминантах? Лучше подумай о том, что будет, когда она придет сюда, — нахмурился Рафэ, словно ему была неприятна моя забота о его мире.
— Если она поглощает магию и знания доминантов, то и их силы — тоже. Следовательно, становится сильнее. Нужно остановить ее как можно быстрее. Не льсти мне, я забочусь, прежде всего, о своих подданных. А они будут в безопасности, только если мы успеем остановить Эмани до прихода в наш мир, — ответила холодно. — Соберись, твой народ нуждается в тебе. Через час в зале совета соберутся все сильнейшие маги Возрении, Дамон проводит тебя.
И я ушла, оставив последнего доминария первого круга в одиночку бороться со своими демонами и слабостями. Он должен сам осознать, к чему привела его бездумная жажда познания, и принять тот факт, что избежать решения этой проблемы ему не удастся. Но я понимала, что, находясь вдали от источника тумана, Рафэ слишком уязвим и мне придется отправить его к Анторину. Там, вблизи Туманной долины, доминант будет сильнее и принесет больше пользы. Сейчас же мне предстояло принять нелегкое решение, и я не желала принимать его в одиночку. Если подданные воспротивятся, я не пойду против них, но и покорно смотреть, как бездна поглощает мой мир, я не могла. А значит, мне потребуются все мои умения и красноречие, чтобы убедить их в необходимости подобного риска.
Но, даже если совет магов согласится, получить такую же поддержку от обладателей туманной магии, населяющих Наминайскую империю, я вряд ли смогу. И здесь мне не обойтись без поддержки Анторина и Лелиан, которым жители Наминая доверяют как представителям правящей уже не один век династии. Мне не нужно было официальное одобрение наминайского совета, в сложившейся ситуации политика отошла на второй план, мне было необходимо доверие и добровольная жертва всех обладающих магическими силами жителей империи.
И даже если удастся объединить тысячи столь разных и расходящихся в своем мировоззрении людей, то оставался еще один вопрос: будет ли мне по силам объединить всю их энергию и не убьет ли это меня? А что, если я не выдержу и, погибнув, лишу их последнего шанса на противостояние, рассеяв их силы? Как же я сейчас нуждалась в поддержке мужа, но его не было рядом, он опять был в опасности, на грани гибели и далеко от меня.

Мои советники восприняли присутствие на закрытом собрании постороннего настороженно. И лишь Мордок был встревожен не присутствием Рафэ, а причиной его появления.
— Моя королева, что происходит? — спросил он шепотом, вопреки этикету встав из-за стола без моего дозволения и подойдя ко мне.
— Произошло то, чего не должно было случиться, и то, о чем мы даже не предполагали, — ответила я громко. — Присядьте, маркизет, мне предстоит открыть слишком много тайн, и посвящать вас в суть вопроса отдельно от всех у меня просто нет времени, — добавила тихо, только для Мордокия.
Начальник тайной канцелярии побледнел и молча вернулся на свое место. Такого повиновения я добилась не сразу, но теперь даже коварный и всезнающий тайный советник верил мне безоговорочно.
Расширенный за счет включения сильнейших представителей различных магических конфессий совет многоголосо обсуждал причину столь спешного и необычного собрания, но, как только я встала, все смолкли, внимательно глядя на меня. Да, сегодня их доверие было нужно мне как никогда.
Могла ли я не посвящать их в подробности, потребовав просто довериться мне? Конечно, могла, и большинство приняло бы все мои решения беспрекословно, но нашлись бы и те, кому веры в меня было бы недостаточно. Появились бы вопросы, сомнения…
И я решила рассказать совету тайны, хранимые веками, чтобы скрыть то, что может поколебать преданность подданных. Пусть они узнают о доминантах, происхождении туманной магии и бездне. Но знать о том, что мой муж был заточен в межпространстве и что причиной надвигающейся на нас опасности является кампания по его спасению и неуемная жажда исследования неизведанного одного из представителей иного мира, им знать не стоит. Эго знание стало бы причиной раскола и осуждения, а нам сейчас как никогда необходимы сплоченность и доверие.
Моя речь была короткой и содержательной, и я ожидала града вопросов по ее окончании, но в зале царила тишина. На меня смотрели десятки пар напуганных и настороженных глаз, и никто не решался задать главный вопрос.
— И что же нужно сделать, чтобы предотвратить уничтожение наших миров? — неожиданно спросил Рафэ.
Все присутствующие повернулись к нему, настороженно рассматривая необычайно бледного и высокого беловолосого мужчину. Должно быть, многие только сейчас поняли, что странный гость является представителем неведомой ранее загадочной расы доминантов.
— Требуется то, чего я бы никогда не попросила, если бы был другой выход, — ответила, обводя взглядом всех присутствующих. — Вы должны вверить мне всю магическую энергию, которой обладаете. И речь идет не только о ваших силах, а об энергии всех обладающих магией возренийцев.
Советники явно не поняли, о чем идет речь, и наперебой начали утверждать, что их силы и так со мной, они пойдут за мной куда бы то ни было.
— Да, ты действительно приручила своих людей, — тихо проговорил Рафэ.
— Это вы приручаете, я же добилась их доверия и уважения годами служения на благо королевства, — ответила столь же тихо.
— Возможно, ты и права… по-своему, — неохотно произнес доминарий.
— Тихо! — воскликнула я, и в зале совета воцарилась тишина. — Вы не поняли, о чем я прошу вас. Сейчас я продемонстрирую это. Кто-нибудь желает быть добровольцем и доверить мне свою жизнь?
Первым встал Элодинар Далбор, бывший стеклодув, ставший сильнейшим магом трансформации. О его возможностях преображать любые неживые объекты при дворе ходили легенды, но сам маг не кичился своими новыми способностями и редко демонстрировал их при свидетелях.
— Вы понимаете, Элодинар, что вам придется довериться мне и это будет не обычным человеческим доверием? — спросила у пожилого мужчины.
— Как прикажете, моя королева, — ответил он, склонив голову.
Когда же трансформатор подошел ко мне, я положила руку ему на плечо и прошептала:
— Откройте для меня свою магию и не сопротивляйтесь, когда почувствуете, что она перетекает от вас ко мне. Вы мне верите?
— Да, моя королева, — кивнул мужчина и встал передо мной на колено.
В другой ситуации я бы приказала ему подняться, потому что никогда не любила раболепия, но сейчас не была уверена, что мое влияние не подкосит мага, и позволила ему остаться на коленях.
Сначала его энергия показалась мне колючей и прохладной, но по мере того, как я собирала ее вокруг себя, она становилась все теплее и мягче, обволакивая и защищая. Когда же я выбросила накопившиеся силы и превратила потолок над нами в усеянный сталактитами пещерный свод, советники завороженно наблюдали за трансформацией и все еще недоуменно смотрели на меня.
— Я чувствую, что вы взяли часть моей силы, королева, но, если для победы вам понадобится вся моя сила, я отдам ее без колебаний, — склонив голову, произнес Элодинар Далбор.
— Да, я скрывала от вас свои возможности! — провозгласила я, обводя взглядом подданных. — Но раньше в этих моих силах не было нужды, теперь же, когда над нами нависла смертельная угроза, я готова выполнить свой долг и ради спасения Возрении воспользуюсь столь неоднозначным и пагубным оружием. Готовы ли вы предоставить мне такую возможность?
— А нуждаетесь ли вы в нашем одобрении, ваше величество, чтобы забрать у нас наши способности? — спросил Мордок, который не обладал никакой магией, но был блестящим манипулятором.
— Нет, я могла бы сделать это и без вашего одобрения, — ответила я. — Но никогда не прикоснусь к вашим силам без дозволения, потому что это было бы лишением свободы воли и выбора.
Я не смогла сдержать слез, когда все советники встали на колено и поклялись отдать мне все свои силы до крупицы, если это потребуется для спасения королевства.
— Благодарю за доверие и верность, но я собрала вас не только для этого. Ваши силы могущественны, но их недостаточно для спасения от нависшей над нами угрозы. Чтобы противостоять надвигающейся опасности, мне понадобятся силы всех магов Возрении. И я прошу вас подготовить к этой жертве всех ваших последователей.
Моя просьба была воспринята неоднозначно, но так или иначе, все согласились с необходимостью склонить возренийцев к сотрудничеству, во благо королевства и всего нашего мира. Когда же Рафэ выступил с заверением, что доминанты, народ другого мира, тоже готовы доверить свои жизни мне, сомневающихся вообще не осталось.

— Ненавижу тебя, — призналась я доминанту, когда маги разошлись и в зале совета остались только тайный советник Мордок и статс-дама.
— И я уже понимаю это, — кивнул он. — Тоже возненавидел бы тебя за подобное.
— И за твое понимание тоже ненавижу, — чувствуя непривычную злобу, произнесла я.
В широкую двустворчатую дверь постучали, и в зал заглянула Дамон.
— Впрочем, за меня есть кому отомстить, — проговорила, коварно улыбнувшись. — Мона, он твой!

Шли часы, а Карай не возвращался, и я с каждой минутой волновалась все больше, строя предположения о том, что могло с ним случиться. Когда же доложили об открытии портала в тронном зале, я побежала туда, совершенно не обращая внимания на удивленные взгляды придворных, игнорируя их волнение и тот факт, что сегодня вечером в кулуарах будет о чем посудачить.
Но, ворвавшись в тронный зал, замерла, сначала растерявшись, а потом разволновавшись еще больше.
Двое мужчин, облаченных в форму служащих намийского дворца, выносили из портала чей-то скарб. Когда же они закончили перемещение сундуков и сумок, из разрыва в пространстве вышла принцесса Лелиан, ведя за руку наследника империи, сына Анторина и Раниярсы, розовощекого, улыбчивого малыша Антуана.
— Что случилось? — спросила я испуганно вместо приветствия.
— Нас выслали, — надув губки, ответила недовольно Леля. — И даже гувернантку для Анти не предоставили. Просто отправили в гости и ничего толком не объяснили. И во всем виноват твой муж! Явился без приглашения, перепугал Анторина и Рондая, они нас и отправили. Кстати, поздравляю с воссоединением вашей семьи. Но я на него обижена.
Лелиан без умолку возмущалась и сетовала на взбалмошных мужчин до тех пор, пока мы не оставили Антуана на попечение Виколлы и гувернанток. Потом на протяжении пары минут умилялась тому, как Карвин и Никелла сразу же нашли общий язык с ее племянником, похвалила мою племянницу Дэзире за умение ладить с малышами, и буквально силой утащила меня из детских комнат.
— Куда? — требовательно спросила она, оказавшись в коридоре.
— Иди за мной, — коротко ответила я, в душе ругая Анторина и Рони за то, что они не посчитали нужным посвятить Лелю в суть происходящего и теперь мне предстоит быть черным вестником.
— Сначала скажи мне, с Караем все в порядке? — потребовала, когда мы уединились в примыкающем к моим покоям личном кабинете, на который было наложено многоступенчатое заклинание от подслушивания и вторжения.
— Да, он вполне бодр и как всегда слегка грубоват, — ответила принцесса. — А теперь, когда мы разобрались с детьми и мужьями, рассказывай все без утайки. И не вздумай меня щадить! Я беременная, а не слабоумная.
— Не злись на них, если вас отправили сюда, то все намного хуже, чем еще сутки назад. Но я расскажу тебе все, что знаю, — заверила я подругу.
Рассказ был коротким и малоинформативным, но лишь потому, что я и сама мало что знала.
— Так это Немия или что-то пострашнее? — уточнила Лелиан, когда я поведала ей все, что знала.
— Не уверена, но Рафэ утверждает, что хоть она и выглядит как королева-мать, в действительности это не обычный туманный маг. А значит, нам придется бороться с чем-то большим, нежели обезумевшая Немия, — ответила я, держа Лелю за руку.
Мы сидели на диване, и принцесса заметно нервничала, постоянно оглядываясь и меняя позу.
— Постарайся успокоиться, думай о ребенке, — попросила я ее.
— И как мне это сделать, если мои муж, брат и все наминайцы сейчас находятся в смертельной опасности? — нервно спросила принцесса. — Ведь если они отправили нас с Антуаном сюда, значит, туманный мир доминантов на грани падения, если уже не пал, и от неведомого врага нас отделяет лишь зыбкая грань между мирами.
И я решилась рассказать подруге о том, что задумала, разумеется опустив подробности.
— Ты не перестаешь удивлять меня, — улыбнулась Лелиан, когда я открыла ей тайну своих новых способностей. — Я еще не встречала такого сильного и отважного человека, как ты.
— Посмотри в зеркало, — улыбнулась я в ответ.
— Это не то. Я не сильнее, быть может, немного напористее и чуточку больше авантюристка, — рассмеялась принцесса, но тут же посерьезнела и заявила: — Возьмешь и мою силу, я все же наполовину доминант и моя энергия не будет лишней.
— Нет. И это не обсуждается! — резко ответила я.
— Но почему? — удивилась подруга.
— Потому что я понятия не имею, как мое вмешательство в твои магические потоки повлияет на еще не рожденного ребенка, — честно ответила я. — Ты готова рискнуть жизнью своего дитя ради призрачной надежды на победу?
— А будет ли будущее у моей дочери, если мы не остановим надвигающееся зло? — с грустью спросила Леля.
— Будет! Потому что мы его остановим, — уверенно ответила я. — А сейчас отдыхай и не думай о плохом. А откуда ты знаешь, что это будет девочка?
— Просто знаю, — пожала плечами принцесса.
В дверь постучали, и после моего дозволения в кабинет ворвалась взволнованная Авройя.
— Моя королева, — поклонилась она, покосилась на принцессу и спросила: — Могу ли я поговорить с вами наедине?
— Говори! — потребовала Лелиан.
Но Авройя молчала, ожидая моего разрешения.
— Извини, Леля, но тебе следует обустроиться в твоих комнатах и отдохнуть. На тебя и так свалилось много волнений. Если будут какие-то новости, я обязательно оповещу, — неохотно произнесла я.
— Не ожидала от тебя такого, — обиженно проговорила принцесса и вышла из кабинета.
— Не смейте за мной ходить! — донеслось из-за двери.
Видимо, Леля обиделась настолько, что даже предложившая проводить ее в апартаменты служанка впала в немилость. Но и посвящать принцессу пусть и дружественной, но все же другой империи во все нюансы правления Возренией я не считала возможным. Да, мы были подругами и многое пережили вместе, но интересы королевства были важнее личных дружеских отношений. Тем более в сложившейся ситуации. Пусть это неблагородно и даже низко, но, если для спасения своих подданных мне придется пожертвовать союзом, а возможно, и благополучием Наминайской империи, — да будет так.
Признавать, что я способна на подобное предательство было больно и противно, но я королева, и мой долг перед королевством превыше личных предпочтений и нужд. Пусть я не прощу себе этого никогда, пусть прокляну и возненавижу себя, но, если не будет другого выхода, я сделаю это — оставлю Наминай на растерзание Эмани, чтобы выиграть немного времени для подготовки к нанесению сокрушительного удара. О том, что мой муж сейчас находится в Наминайской империи, я просто старалась не думать, но в глубине души молилась богине, чтобы мне не пришлось принимать столь жестокого решения и жертвовать всем, что мне дорого, во имя блага Возрении.
— Говори, — приказала Авройе, справившись с волнением и повернувшись к номинальной фрейлине, в действительности являющейся моей представительницей в службе, о которой не знал даже Карай, — тайной охране королевского рода.
О том, что я, королева Возрении, являюсь лишь хранительницей трона для истинной наследницы, знали только трое: статс-дама, Авройя и я сама. И если Авройя решилась прервать личную встречу с принцессой Наминайской империи, то это могло говорить лишь об одном: Никелле грозит какая-то опасность.
— Ваше величество, — начала Авройя.
— Опустим формальности, — перебила я ее.
— Хорошо, — кивнула фрейлина. — Полчаса назад было совершено покушение на двойника принцессы Никеллы. Они быстро поняли, что это морок, но нашим ищейкам удалось взять след, и он привел к ложе магов жизни в предместьях Наминайской империи. Перед тем как энергослед нашего следопыта оборвался, он успел передать два слова.
— И каких? — спросила, предчувствуя, что меня ждет очередное потрясение.
— «Раниярса Свободная». Он передал только это имя, — склонив голову, ответила Авройя.
— Оставь меня, — прошептала я дрогнувшим голосом.
— Не вините себя, ваше величество, — произнесла фрейлина. — Позвольте, я разделю с вами скорбь… Не гони меня, я тебе нужна.
— Нужен ли мне кто-либо? Могу ли я кому-то верить? — горько усмехнулась я.
— Ты должна верить хоть кому-то, иначе во всей этой борьбе нет смысла, — ответила Авройя, обнимая меня.
— Ты не понимаешь, — прошептала я, тоже обнимая подругу, которая была со мной с самого начала борьбы и знала обо мне все.
— Так расскажи! Не как подданной и хранительнице родовой тайны, а как другу, — попросила она. — Я знаю, что ты пережила, потеряв любимого, но даже это не сломило тебя. Сейчас же я чувствую твое смятение и хочу помочь. Но не смогу, пока не узнаю, в чем дело.
Как же мне хотелось открыть этой хрупкой внешне, но такой сильной духом девушке все свои переживания и страхи! Но я смогла прошептать лишь одно:
— Скоро я умру, и это спасет всех нас.
И лишь произнеся это вслух, я действительно осознала, что задуманное мною будет успешно, только если я пожертвую своей жизнью. И это не было результатом надуманных страхов или предубеждений. Возможно, богиня ответила на мои мольбы или другие высшие силы дали мне страшное знание, но именно в этот момент я поняла, что избавить мир от Эмани возможно, только пожертвовав моей жизнью и магией всех тех, кто решится поделиться силами со мной.
— Я требую собрания совета хранителей рода, и ты знаешь, что у меня достаточно полномочий для этого, — заявила Авройя.
— Не стоит, ты только напугаешь всех, — попыталась отговорить ее.
— Нет, совету быть! И наследница должна присутствовать, — безапелляционно заявила фрейлина и ушла, не дожидаясь моего разрешения.
Никелла была для них сродни божеству, и все хранители королевского рода верили, что маленькая принцесса способна решить любую проблему, но я-то знала, что девочка была лишь семилетним ребенком, всего полгода назад обуздавшим свои магические порывы, и у нее нет ответов на все вопросы.
Да и что она могла сделать, не подозревая о надвигающейся беде, если даже я не знала о степени опасности этой угрозы. Карай либо был очень занят, либо не считал нужным сообщать мне новую информацию, из чего следовало, что ситуация пока под контролем.
— Будь что будет, — проговорила вслух, чтобы убедить себя в том, что все не так страшно, и вышла из кабинета.
Но стоило мне попытаться покинуть покои, как меня буквально отбросило от двери сильным магическим ударом. Сначала испугалась, но быстро взяла себя в руки и попробовала поглотить заблокировавшую меня в комнатах магию.
Настоящий страх я испытала, поняв, что блокирующая выход энергетическая стена не поддается моим силам!
Это определенно была магия, но совершенно другого порядка. Такой энергии я еще никогда не встречала, и ощущения, нахлынувшие на меня, когда я прикоснулась к ней, испугали еще больше. Это не было больно или неприятно, но подавляющая сила, исходящая от преграды, будто проникала в мое сознание и обволакивала его обещанием защиты и покоя.
В себя пришла от стука в дверь.
— Ваше величество, представители магических общин просят вашей аудиенции, — донесся из-за двери скрипучий старческий голос Мордокия Онройского.
— Пусть ждут, я сейчас занята, — ответила, стараясь не выдать своего волнения.
— У вас все в порядке? Я могу войти? — встревоженно спросил Мордок.
Мне почти никогда не удавалось обмануть тайного советника. И сейчас он, по всей видимости, тоже почувствовал что-то неладное.
— Я же сказала — скоро буду. Идите! — приказала раздраженно.
Как же мне сейчас хотелось закричать, взмолиться о помощи, потребовать, чтобы магистры пришли сюда и помогли разрушить магическую темницу, но интуиция подсказывала, что привлекать внимание к новой силе не стоит. По крайней мере, до тех пор, пока я не разберусь, дружественная она или враждебная. Больше всего обескураживало то, что я даже предположить не могла, кто бы это мог быть. Сложно, практически невозможно играть, не зная всех игроков и новых правил. И я опять стала пешкой…
Время неумолимо бежало вперед, а я все не решалась попробовать подчинить неподатливую энергию и направить ее на саморазрушение. А что, если она уничтожит меня или поведет себя агрессивно и разрушит часть дворца… или весь дворец? Или вообще ничего не произойдет? Что, если я была слишком самонадеянной, полагая, что смогу накопить и контролировать достаточно сил, чтобы противостоять Эмани? Сомнения и страхи, рождающиеся в моем мозгу, накапливались, как снежный ком, и норовили поглотить, ввергнув в панику.
Приказала себе успокоиться и подумать. А знал ли новый таинственный недруг, или все же друг, о тайных ходах дворца? Быть может, он — или она — заблокировал только этот выход из покоев? Хватит задаваться вопросами, нужно просто проверить! Поспешила в спальню, отодвинула от стены тумбу, с опаской приложила ладонь к отодвигающейся панели… и совершенно ничего не почувствовала. Надавила пальцем на один из металлических цветков в основании настенного подсвечника, с появлением магии превратившегося в элемент декора, и облегченно вздохнула, когда панель медленно отъехала в сторону, открыв проход в темные, пахнущие плесенью и затянутые паутиной переходы. Прошло уже больше пяти лет с тех пор, как я в последний раз бывала в этих коридорах. Мы с Караем исследовали всю систему тайных ходов просто из любопытства и закрыли их за ненадобностью. Могла ли я тогда предположить, составляя вместе с мужем карту пролегающих по всему дворцу (а под землей и далеко за его пределами) похожих на лабиринт переходов, что когда-нибудь вновь воспользуюсь ими? Нет, я верила, что все беды позади и мой дом всегда будет безопасен для нашей семьи. Я ошибалась. И была благодарна Возрену Первому, величайшему королю, унесшему в могилу немало тайн. Ведь не ради любви к тайнам он создал эти переходы. И даже всезнающий тайный советник Мордок понятия не имел, для каких целей они были построены.
Зажгла свечи, взяла подсвечник и, закрыв за собой панель, пошла в сторону зала совета. Магистры наверняка собрались там и сейчас нервничают, оттого что я задерживаюсь. Темнота неохотно расступалась перед дрожащим светом от свечей, шаги казались неестественно громкими и гулкими, но я точно знала, что никто их не услышит. Мы с Караем специально проверяли, насколько звуконепроницаемы стены между помещениями дворца и этими коридорами. И даже муж не смог найти ответа на вопрос, каким образом без ощутимого присутствия магии из переходов возможно слышать все, что происходит во дворце, но находясь здесь, можно кричать и шуметь сколько угодно, и никто этого не услышит.
Спустившись по узкой скрипучей лестнице и еще пару раз свернув, я оказалась перед панелью, за которой скрывался зал совета. Прислушалась и абсолютно ничего не услышала. Неужели они не дождались и ушли? Смотровая щель была затянута паутиной и пылью, и рассмотреть, есть ли кто-нибудь в зале, мне не удалось. Ну что ж, если магистры все же там, мое появление из стены будет весьма эксцентричным. Надавила на выступающий камень в кладке и замерла, ощутив присутствие той самой неведомой энергии, как только панель начала отъезжать в сторону. Они были там, но не увидели меня. Магистры вообще ничего не могли увидеть или услышать — они были мертвы! Или все же без сознания? Все маги сидели на стульях, но кто-то словно спал, уронив голову на стол, кто-то откинулся на спинку стула и запрокинул голову. Двое вообще лежали на полу. Их застали врасплох и то ли убили, то ли усыпили. А я даже не могла проверить, живы ли они, не то что оказать помощь. Меня не пропускал точно такой же, как и в покоях, барьер. Липкий страх окутал сердце и сжал его словно в тисках. Неужели Эмани уже добралась и сюда? Неужели уже ничего нельзя сделать и нас всех ждет лишь смерть и забвение? Дети!
Сорвалась на бег, не удосужившись даже закрыть панель перехода. По дороге несколько раз упала, свечи погасли еще при первом падении, и теперь я бежала на ощупь и по памяти. Только бы с детьми все было в порядке, только бы мой малыш был жив! Дикий, инстинктивный страх за своего ребенка затмил все остальные переживания, и я бежала, не обращая внимания на слезы, струящиеся по щекам, боль от падений и паутину, облепившую лицо и руки. Карвин, мой малыш, тот, ради кого билось мое сердце на протяжении последнего года! Лишь он давал мне силы бороться дальше и надеяться на возвращение мужа. Если с ним что-то случится, вся эта борьба потеряет смысл.
Ударила рукой по камню и, ломая ногти, отодвинула натужно заскрипевшую панель в сторону. Ворвалась в детскую и растерянно остановилась.
— Мамочка, ты играешь в шпионов? — восторженно спросил Карвин.
— Тетя, с вами все в порядке? — Испугавшись, Дэзире отбросила книгу и вскочила с дивана. Никелла тоже встала и выпустила энергетическую сеть поиска.
— Ничего плохого нет, — пожала она плечами, подняла отброшенную Дэзи книгу, протянула ее девочке и потребовала: — Читай дальше.
Антуан во все глаза смотрел на меня, не отрываясь от поглощения клубники из огромной вазы, которую, любовно обнимая, водрузил на колени.
— Не обращайте на меня внимания, я просто… играю в шпионов, — хриплым голосом произнесла я и ушла в ванную.
По дороге едва опять не упала, споткнувшись об оставленную на полу игрушку, захлопнула за собой дверь и поспешила привести себя в порядок.
Дверь приоткрылась, и в ванную комнату заглянула Дэзире.
— Тетя? — спросила она шепотом.
— Все хорошо, милая. Иди к детям, — заверила я ее, избавляясь от паутины.
— Может, позвать маму или стражу? — прошептала девочка. — Я же вижу, что вы напуганы.
— Просто забудь об этом и пообещай мне, что никому не расскажешь, — ответила я, умываясь.
— Хорошо, как прикажете, — кивнула племянница и ушла.
Я посмотрела на свое отражение в зеркале и ужаснулась. Глупо и неосмотрительно было врываться в детскую. Я напугала детей и вообще вела себя как умалишенная. А ведь это на меня не похоже. За последние годы я научилась скрывать свои чувства и контролировать порывы. Но этот порыв не был моим! Кто-то или что-то увело меня от зала совета.
Еще раз осмотрела себя, убедилась, что выгляжу надлежащим для королевы образом, за исключением слегка испачканного в пыли платья и притаившегося во взгляде беспокойства, и вышла из ванной. Помахала детям рукой, улыбнулась, подмигнула и скрылась за панелью. Возвращение к залу совета было более медленным, но теперь мне не мешали паутина и панический страх за детей.
Я пришла как раз вовремя. Буквально через минуту после моего возвращения одновременно спала защитная стена и начали приходить в себя магистры. Быстро, пока никто не заметил, вошла в зал и закрыла панель.
— Прошу прощения за задержку, уважаемые магистры, — произнесла, заняв место во главе стола. — Ожидание сморило вас, но я уже здесь и готова выслушать.
Маги растерянно озирались, переглядывались и шептались, но никто из них так и не понял, что же произошло.
— Это была проверка нашей верности или вы уже воспользовались нашими силами? — спросил магистр Лелови, сильнейший из магов-эмпатов.
Если бы я не знала, на что он способен, то подумала бы, что мужчина просто растерян и ждет ответа. Но Лелови мог почувствовать все мои эмоции, и его вопрос был лишь провокацией, чтобы считать информацию с моей ауры.
Улыбнулась и проговорила:
— Присаживайтесь, нам предстоит долгий разговор.
Маги послушно заняли места за столом, и я позволила им изложить то, зачем они пришли ко мне.
Было очевидно, что, поклявшись в верности королеве и дав согласие на использование их сил, тем не менее магистры нуждались в гарантиях, что их последователи не пострадают, разделив с ними их клятву.
Я предполагала, что, как глубоко ни было бы их доверие, возникнет много вопросов и опасений. Но сейчас все, о чем я могла думать, так это о том, что же произошло с самими магистрами? Было очевидно, что их подвергли какому-то воздействию, а меня удерживали для того, чтобы я этому не помешала. Но какого рода это воздействие, нам только предстояло выяснить.
— Магистр Лелови, вы сейчас чувствуете мои эмоции, не так ли? — спросила я у мага, когда он, будучи негласным представителем совета магов, изложил суть их переживаний.
— Да, ваше величество, — склонил он голову. — И это меня удивляет, обычно вы для меня всегда оставались тайной, сейчас же я чувствую каждую вашу эмоцию.
— А вы, магистр Даритор, можете прямо сейчас определить место нахождения, скажем, моей фрейлины Касиян Билнор? — спросила у искуснейшего мага-поисковика Возрении.
Даритор задумался лишь на мгновение и восторженно воскликнул:
— Да! Я ее вижу! Как вы это сделали, ваше величество? Мои силы возросли до невиданных пределов.
— Это радует, — проговорила едва слышно.
Теперь я была уверена, что неведомая сила, вторгшаяся в мои владения, не враг. И кто бы это ни был — богиня или нечто другое, оно помогает нам. Мои магистры стали значительно сильнее! И это знание стало скорее результатом вмешательства в мои мысли, чем итогом логических выводов. Оставалось лишь одно сомнение: я не исключала возможности, что это какая-то изощренная игра Эмани.
Мне удалось убедить магистров, что их возросшие силы являются последствием воздействия моих способностей, и маги разошлись, будучи уверенными, что я смогу защитить их от любой угрозы.
Лишь Лелови задержался и, подойдя ко мне, прошептал:
— Я чувствую ваше смятение, моя королева. Вы боитесь и не верите в себя. Но мы верим в вас, и этой веры хватит, чтобы преодолеть ваши сомнения.
— Благодарю, магистр, — искренне проговорила я.
— И стоит доверять новому союзнику, я чувствую его желание помочь, — улыбнулся пожилой мужчина.
— А что еще вы чувствуете? — спросила я, схватив его за локоть и удерживая, когда маг уже собрался уходить.
— Простите, не понимаю, о чем вы? — озадаченно произнес магистр.
— Какие эмоции исходят от нашего нового союзника? — уточнила я.
— Какого союзника? Вы говорите загадками, ваше величество, — с недоумением посмотрел на меня Лелови.
— Идите, — приказала я.
Похоже, слова о доверии были кем-то внушены магу. И разговаривала я сейчас совсем не с Лелови. Кто же ты, мой неведомый покровитель?

Я решала текущие вопросы, разбиралась с жалобами знати, подписывала прошения и старалась улыбаться, в глубине души все больше тревожась оттого, что Карай все не возвращался из Наминайской империи. Прошло уже почти двое суток с тех пор, как он отбыл, и сутки, как Лелиан с принцем Антуаном прибыли к возренийскому двору. Фрейлины настояли на официальном приеме в честь знатных гостей, чтобы не возникло вопросов, и я препоручила организацию праздника им. Сама же уединилась с Рафэ в кабинете и решилась раскрыть ему тайну появления нового союзника.
— Ну почему же ты не позвала меня? Или хотя бы не вызвала вашего ученого Рондая? — воскликнул доминарий, выслушав мой рассказ. — Мы бы могли попытаться установить род энергии. И даже, возможно, проследить ее источник. А теперь остается только гадать и надеяться, что оно опять активизируется. Женщины! Вы всегда пытаетесь доказать, что не глупее и не слабее нас. И это, как правило, приводит к непредсказуемым последствиям.
— Ты упрекаешь меня не в том, что я всего лишь человек, а в том, что повела себя как женщина? — усмехнулась я.
— Ты человек? — рассмеялся доминант. — Вот уж кто, но только не ты. Задумайся, Кари, ты действительно считаешь себя человеком? Да я даже твою приспешницу Дамон не решился бы назвать человеком, проведя с ней чуть больше суток. Это монстр в юбке! А ты уж точно не человек. Я уже говорил, ты новый виток эволюции, пусть и созданный посредством экспериментов. Уверяю тебя, если мы выберемся из этой передряги, ты станешь родоначальницей нового, идеального по сравнению со всеми нами вида.
— Ты неисправим, — покачала я головой. — Наши миры на грани гибели, а ты можешь думать только о своей безумной идее выведения сверхрасы.
— Это не безумная идея, и ты тому доказательство, — ответил Рафэ. — Ты та самая составляющая, которой недоставало для объединения наших видов. И я даже благодарен сумасшедшей королеве за то, что ее безумие породило что-то действительно идеальное.
— Замолчи, — потребовала я. — Зря я надеялась, что ты посоветуешь мне, как действовать дальше. Ты еще безумнее Немии.
— Пусть так, но я могу посоветовать тебе вызвать Рондая. Он, хоть и обычный туманный маг, неплохо разбирается в науке, — сказал доминант. — Я сейчас должен быть со своим народом, но нахожусь здесь только из-за веры в тебя, не разочаруй меня.
И доминарий вышел из кабинета. Я последовала за ним, но он будто растворился в воздухе, по-видимому не желая продолжать разговор. И я бы, возможно, попыталась найти его, но дверь в гостиную отворилась, и на пороге появился тот, кто был смыслом моей жизни.
Я бросилась в объятия Карая и забыла обо всем. Пусть мир рушится, пусть над нами нависла смертельная угроза, пусть свершится все, чему суждено, но сейчас я хотела лишь одного: чтобы любимый обнял меня, поцеловал и все страхи отступили перед натиском нашей страсти. Впервые после многомесячной разлуки мы были вместе, и в нашей близости не было тревог или страхов. Мы пили друг друга исступленно и неистово, словно в последний раз, словно от нашей близости зависит существование вселенной. Карай не проронил ни слова, но я чувствовала его любовь в каждом прикосновении, и отвечала ему такой же всепоглощающей любовью. Наши губы и тела сливались в древнем танце единения, и я почувствовала привкус горечи, лишь когда все закончилось и мы, обнявшись, восстанавливали дыхание. Это не было разочарованием или прощанием, но мы оба чувствовали, что нам предстоит, и как можно дольше оттягивали момент разрушения волшебства нашей любви.
В дверь спальни постучали.
— Прошу прощения, ваше величество. Прием по случаю прибытия ко двору принцессы Лелиан Намийской и принца Антуана Намийского уже начался, и двор волнуется, что вы не почтили их своим присутствием, — донесся из-за двери голос Авройи.
— Пора, — прошептал Карай. — Расскажу обо всем позже.
— Иди, я соберусь и присоединюсь к вам, — произнесла, поцеловав мужа на прощанье.
Мне тоже было о чем рассказать, но, если пришла сама Авройя, значит, тайный совет хранителей королевского рода созван и ждут только меня.
— Не задерживайся, — прошептал муж, ответив на мой поцелуй, и ушел.
Авройя сама помогла мне облачиться в праздничный наряд, отпустив служанок и велев не беспокоить нас. Она же поднесла мне черную накидку с капюшоном и открыла дверь. Мы незамеченными проскользнули в северное крыло дворца, где располагались помещения дворцовой канцелярии, и вышли в дальней части сада. Здесь, под покровом вековых деревьев, скрывалось здание королевского архива. Нас встретил дряхлый, едва держащийся на ногах архивариус, и фрейлине пришлось поддержать его под руку, когда старик попытался поклониться мне.
— Не стоит, — благосклонно проговорила я, взяв его за сморщенную старческую руку.
— Моя королева, я всю свою долгую жизнь служил хранителем крови Возрена, а до того мои отец, дед, прадед и прапрадед служили вам. Для меня честь, что вы удостоили меня прикосновением, — проскрежетал старец.
— А для меня честь, что столь преданный род служит благу Возрении, — ответила, только сейчас задумавшись, сколько же тайн может хранить семья этого старика.
— Поторопимся, моя королева. Вас ждут. И не только здесь, — напомнила Авройя.
Мы вошли в помещение, которое мне всегда казалось излишне темным и мрачным. Нас действительно ждали. Комната, обычно утопающая во мраке, была освещена множеством свечей, стоящих на столе в ее центре. Хранители рода всегда радели за архивы и не решились бы поднести огонь близко к стеллажам с книгами и свитками. Но они радели и за свою безопасность. Даже я, главная хранительница трона, не знала в лицо многих служащих. И сейчас, как и всегда, лица их были скрыты под капюшонами. Но в этот раз я почувствовала, чего никогда не ощущала при наших встречах, — среди нас был маг!
— Подойдите к столу, — приказала напряженно.
Никто не повиновался, впрочем, как и всегда.
— Приказываю вам кровью Возрении, подойдите к столу, — повторила настойчиво.
— Вы же знаете, моя королева, что мы всегда скрываемся в тени, — послышался голос статс-дамы.
— Сейчас все иначе. Я требую, чтобы вы подошли к свету! — произнесла угрожающе.
Послышались перешептывания и шорохи. Все замерли в нерешительности.
— Ну что ж, я не буду проявлять терпение теперь, когда над нами нависла неведомая доселе угроза, — предупредила я и призвала к себе силу того, кто посмел, скрывшись за капюшоном, проникнуть в наше тайное собрание.
И, воспользовавшись его энергией, притянула к себе всех служащих.
Никто не выдал себя, но я точно знала, что среди нас чужак. Я ощущала его силу и пользовалась ею, но не могла определить, от кого именно она исходит.
— Вы знаете, что у меня нет своей магии, и, если я смогла принудить вас, следовательно, среди нас маг, которого раньше не было. Кто же покусился на тайну Возрена? Кто из нас чужак? — осведомилась вкрадчивым голосом.
Я ожидала паники, но никак не всеобщего неодобрения.
— Хранительница наследницы, уж не хочешь ли ты восстановить нас против друг друга? — поинтересовался один из скрывающих лицо под капюшоном.
— Мы знаем о твоих противоестественных силах и терпим их лишь потому, что наследница сама выбрала тебя своей хранительницей. Но ты начинаешь злоупотреблять дарованными тебе богиней силами, — вторила ему другая тайная служительница.
— Замолчите, — повысила я голос.
Пусть для них я лишь представительница наследницы, но я королева и никому не позволю так разговаривать со мной. Да, для меня это не благо, а ноша, но я приняла ее, и буду нести с высоко поднятой головой.
— Прошу прощения, моя королева, — прозвучал призывом к смирению голос статс-дамы. — Мы все верны вам и наследнице. Если же среди нас чужак, то мы сделаем все, чтобы вывести его на чистую воду.
— Благодарю, — кивнула я. — Но для этого нам потребуется кое-что, чего мы раньше никогда не делали. Вы должны снять капюшоны. И я буду первой.
Тут же скинула капюшон с головы и, призвав силы постороннего, сорвала со всех, кто не мог воспротивиться. Лишь одна голова осталась покрыта капюшоном, и это был именно тот, кто проник на наше собрание без приглашения.
— Кто ты? — вопросила я, обходя стол и приближаясь к оставшемуся неизвестным чужаку. Служители спешно накидывали капюшоны, чтобы скрыть свои лица от товарищей, которым они, судя по всему, не доверяли.
Фигура в плаще и капюшоне отступала во мрак, но никто не удосужился ее задержать, будучи занятым сохранением своего инкогнито. Когда же чужак полностью скрылся во мраке и я бросилась за ним, то обнаружила лишь пустоту и почувствовала исчезающий след магического перехода. Либо это был очень сильный маг перемещения, либо носитель крови доминантов… Либо тот, чья магия была мне неизвестна.
— Да что с вами?! — воскликнула разгневанно. — И это ваша верность королевскому роду? Вы думаете в первую очередь о том, чтобы вас не узнали, а благополучие Возрении для вас лишь повод почувствовать себя причастными к чему-то великому! Я распускаю службу королевского рода! Посвященные, следуйте за мной!
Поднялся ропот, но я была слишком зла, чтобы разбираться в том, кто предан, а кто нет.
— Это мое последнее слово! Все свободны! — крикнула разгневанно, и фигуры в капюшонах устремились к выходу. — Жалкие ничтожества, — прошептала разочарованно.
Я и раньше знала, что эти собрания лишь дань прошлому, некое подобие поощрения старейших родов, некогда поддержавших Возрена Первого, а теперь точно убедилась в их никчемности.
Статс-дама и Авройя молча прошли вслед за мной в тесный, заставленный стеллажами с самыми ценными свитками кабинет, зажгли лампы и в ожидании уставились на меня. Они ждали объяснений, ведь никогда раньше я не позволяла себе подобной грубости по отношению к служителям рода. Но раньше и угрозы не было. Теперь же, чем больше будет посвященных в тайны рода, тем больше риск утечки информации. А дворяне вполне переживут отлучение от бессмысленных по сути сборищ, причастность к которым лишь тешила их самолюбие.
— Вы знаете меня. Если я распустила хранителей королевского рода, значит, это было необходимо, — проговорила как можно более уверенно. — Большего я пока сказать не могу, но сегодняшнее вторжение на собрание как нельзя лучше продемонстрировало ненадежность и никчемность служителей.
— Девочка моя, не заигралась ли ты в интриги? — недовольно поинтересовалась тетушка. — Да, какой-то безумец из наминайской оппозиции попытался добраться до наследницы, но это еще не говорит о глобальном заговоре. Сейчас мы сильны как никогда, и официальная власть Наминая на нашей стороне, о чем напрямую свидетельствует визит находящейся в положении принцессы. Я уж не говорю о высшей степени доверия, продемонстрированной прибытием наследника правящего императора.
— Если бы, тетя, — с грустью ответила я. — Как бы мне хотелось ошибаться, но все намного сложнее, чем вам кажется.
— Так расскажи, — тихо произнесла Авройя, положив руку мне на плечо и слегка сжав в знак поддержки.
— Не могу, пока не могу, — отрицательно покачала головой. — Я еще не уверена, что покушение на Никеллу не связано с другой, более серьезной проблемой. И хоть надежда на то, что эти события не имеют друг к другу никакого отношения, ничтожна до тех пор, пока не получу подтверждения или опровержения своей догадки, не хочу поднимать панику.
— Ты думаешь, что паника еще не началась? — усмехнулась статс-дама. — Такое событие, как внеурочный совет магистров и мобилизация всех магических общин, не утаишь. Люди уже шепчутся по углам, а совет министров в негодовании. Они боятся, что ты задумала отлучить от двора всех не обладающих магией лордов. Да и меня немного обижает твое недоверие. Не я ли поддерживала тебя все эти годы и помогала побороть недоверие старой знати к магии?
— Именно поэтому я сейчас разговариваю с вами, вместо того чтобы вместе со всем двором приветствовать гостей, — проговорила холодно. — Вы правы, в скором времени слухи расползутся и все всё узнают. Но мне хотелось бы, чтобы это произошло как можно позже. Вполне возможно, что народ узнает о надвигающейся угрозе постфактум, когда проблема уже будет решена.
— Решена твоей смертью? — с вызовом спросила Авройя.
Как же я сейчас пожалела, что позволила себе дать слабину и обмолвиться о своих страхах!
— О чем это она? — нахмурившись, спросила статс-дама. — Немедленно рассказывай все! — велела она, уперев руки в тучные бока и преградив выход из кабинета. — Даже не надейся, что я буду покорно сидеть и ждать, когда ты погубишь себя, совершив какую-нибудь глупость! Признавайся, это связано с возвращением твоего вечно угрюмого, таинственного муженька?
Когда тетушка начинала говорить таким тоном, я словно возвращалась в детство и чувствовала себя провинившимся ребенком. Но не сейчас, когда решение уже было принято, магистры по одному моему слову готовы были собрать всех своих учеников и подчиненных, и даже Карай пока не знал о том, что я задумала. Магистры, Мордок, Лелиан и даже Рафэ были предупреждены, что он не должен ни о чем узнать как можно дольше, а тетя непременно поспешит к нему, чтобы он меня отговорил.
Вздернула подбородок, смерила статс-даму неодобрительным взглядом и холодно приказала:
— Вы свободны, можете идти.
— Вот, значит, как, — сощурившись, прошипела пожилая леди. — Посмотрим, что на это скажет консорт. Его определенно заинтересует, что его драгоценная венценосная супруга собралась тайком угробить себя ради призрачной высшей цели.
— И что вы ему скажете? — усмехнулась я. — Что королева под влиянием момента и плохого настроения обмолвилась, что скоро умрет? Так это ждет всех нас… когда-нибудь. У вас на вооружении только слухи и домыслы, мне же он доверяет. Не глупите, тетушка, вы все узнаете в свое время, — добавила чуть мягче и вышла из кабинета.

Прием был в самом разгаре, двор радовался празднику, а его таковыми в последнее время не баловали. С исчезновением Карая из моей жизни ушли радость и веселье, что сказывалось и на общей атмосфере во дворце. Сейчас же консорт занимал свое место слева от моего трона и являл собой свидетельство завершения мрачного периода в жизни возренийского двора.
И мне следовало быть рядом с ним. Появление королевы вызвало небольшую заминку во всеобщем веселье, но, убедившись в том, что я всего лишь почтила своим присутствием этот вечер, двор вновь предался ликованию.
— Ты задержалась, — тихо произнес Карай, когда я заняла свое место на троне.
— Извини, отвлекли рутинные вопросы, — ответила, улыбнувшись.
— А скажи-ка мне, твои рутинные вопросы как-то связаны с внеплановым созывом совета магистров? — спросил муж, искоса поглядывая на меня.
Он знает! Возможно, я бы и посчитала его заинтересованность праздным любопытством или попыткой выведать у меня подробности, если бы не знала Карая так хорошо. Он определенно был в гневе и сдерживался лишь из уважения к моему титулу… но не к моим решениям.
Кто же проговорился? Лелиан вряд ли поставила под угрозу мой план по спасению всех нас от не виданного доселе зла, Рафэ просто безразлично, умру я или нет, а магистры поклялись своими силами держать в тайне подробности предстоящего.
Ну конечно же! У Карая определенно есть шпионы при дворе. Я всегда подозревала, что он лишь позволяет мне думать, что у меня есть тайны от него. В действительности муж был осведомлен обо всем, что происходит во дворце, да и всем королевстве, даже лучше меня.
— Обсудим это позже, — произнесла сдержанно.
— Как скажешь. Вот только позже обсуждать нечего будет, — холодно улыбнулся он. — Маги уже в курсе, что затея с мобилизацией энергии убьет тебя, и ни за что не пойдут на предательство Возрении, оставив ее без королевы.
— И что ты сделал? — процедила сквозь зубы, улыбаясь проходящим мимо придворным.
— Всего лишь посвятил их в риски одобренного их королевой плана, — пожал плечами муж. — И больше никогда не смей принимать подобные решения без меня. Обещаю тебе: последней глупостью, которую ты сделала, подвергнув себя смертельной опасности, была кампания по спасению меня из бездны. Больше я не позволю тебе так глупо рисковать своей жизнью.
— Это мое королевство и мой народ. Я обязана защитить их любой ценой, — прошептала, боясь даже взглянуть на мужа.
— Она не пересекла границу. По крайней мере, еще десять часов назад Эмани была за гранью нашего мира. И если ей удастся просочиться в Наминай, там она встретит должный отпор, — ответил Карай. — И мы в любом случае придумаем другой выход, даже если оборона Туманной долины не сможет удержать ее.
— Мы оба знаем, что другого выхода нет, — отрицательно покачала я головой.
— Не смей сдаваться сейчас, — слегка повысил голос муж, но тут же опомнился и добавил тише: — Только не сейчас, когда мы прошли через столько испытаний. Тебе больше не нужно решать все проблемы одной. Я вернулся, я здесь, и ты больше не одна.
Я посмотрела на него и с трудом сдержала слезы. Он действительно был рядом, но я все еще не верила и не позволяла себе такую роскошь, как надежда на поддержку и помощь.
— Я с тобой, и вместе мы все выдержим, — прошептал он, протянув мне руку.
Превозмогая страх поверить в то, что теперь я опять не одна, протянула дрожащую руку и вложила в его уверенную, крепкую ладонь.
Наши взгляды встретились, и я едва не утонула в нежности и заботе, которые сияли в его глазах. Волшебство мгновения было разрушено звуком оповещающего о появлении знатного гостя гонга.
— Мы ждем какую-то венценосную особу? — спросил Карай.
— Нет, — встревоженно ответила я. — Возможно, это незапланированный визит кого-то из соседей.
— Очень вовремя, не находишь? — напряженно ответил муж.
Парадные двери тронного зала распахнулись, и бледный как полотно церемониймейстер объявил дрожащим голосом:
— Ее величество вдовствующая королева Немия Возренийская!
Когда я увидела входящую в зал улыбающуюся Немию в сопровождении двух высоких беловолосых женщин, явно доминанток, едва не вскочила с трона, но Карай крепче сжал мою руку и удержал.
Придворные расступались перед ней, словно отодвигаемые невидимой силой, и Немия, вернее Эмани в теле безумной королевы-матери, неумолимо приближалась к нам. И сейчас я была уверена, что это именно Эмани, потому что чувствовала обволакивающую зал чуждую энергию. Это даже не была магия в привычном для нас понимании, это было нечто иное — бездна, первозданное небытие. По мере ее продвижения по дорожке к трону придворные падали на колени и склоняли головы, но явно не по своей воле.
— Приветствую тебя, дочь моя, — бесстрастно произнесла Немия, вернее Эмани, подойдя к возвышению, на котором стояли троны.
— Дочь? — словно в бреду, переспросила я.
— Полно, милая. Ты — порождение небытия, а я есть небытие, — улыбнулась она. — Прими же меня, как должно принимать ребенку родителя, с которым он долгое время был в разлуке.
— Чего ты хочешь? — спросила шепотом, бросив взгляд на Карая. Он тоже склонил голову, но это не было знаком приветствия — он словно спал, как и все присутствующие в приемном зале.
— Я всего лишь хочу избавиться от одиночества, и ты поможешь мне в этом, — небрежно пожала плечами Эмани.
— Не жди от меня помощи, — покачала я головой, — если только ты не уйдешь из моего королевства. Только тогда я пойду с тобой, куда пожелаешь.
Эмани запрокинула голову и сухо рассмеялась. Это не был женский смех радости или веселья, скорее так звучал бы предвещающий истерику старушечий хохот. Она прекратила смеяться так же резко, как и начала, словно сама удивившись тому, что делает.
В то же мгновение я почувствовала прикосновение к своим ногам. Опустила взгляд и увидела большого, упитанного белого кота, ластящегося ко мне. Почему-то животное показалось мне смутно знакомым, хотя я была уверена, что во дворце кошки не обитают, по причине присутствия здесь Карая, которого боятся из-за Тумана.
— Все развлекаешься, сестрица, — усмехнулась Эмани, пронзая ненавидящим взглядом кота. — Не думала, что ты подаришь свою благосклонность той, в ком есть крупица моей силы. Или это твоя месть? Все никак не можешь забыть, что я посмела вмешаться в развитие твоего убогого мирка? Полно, ведь в результате у тебя появились целых две игрушки вместо одной. И заметь, Доминанию ты отняла у меня.
Должно быть, от одиночества у Эмани окончательно помутился рассудок, если она начала беседовать с котом. Но что я могла сделать, будучи в полном одиночестве? О том, чтобы воспользоваться ее же силами, не могло быть и речи. Еще свежи были воспоминания о том, как меня захлестнула злоба и ненависть при первой встрече с холодной энергией межпространства. И мне оставалось только слушать, в надежде, что, общаясь с бессловесным животным, Эмани расскажет что-то полезное.
Эмани меж тем помолчала, словно слушая ответ, и продолжала:
— Ты всегда была щедрой, так почему же тебя так возмутило, что я позаимствовала часть твоего народца? Я же дала им новые силы, превратила в почти идеальную расу. А ты вместо благодарности прогнала меня, заставив провести века в одиночестве. И теперь ждешь, что я буду милосердна к тем, кто предал меня, вернувшись под твое крыло? Если они тебе так дороги, то покажись, дай мне посмотреть в твои лицемерные глаза! Ну конечно, ты следуешь выдуманным тобой же правилам этого мирка и не решишься на прямое вмешательство. Думаешь, что с твоей негласной помощью эти черви смогут одолеть меня? Я принимаю вызов, сестрица! Хоть какое-то развлечение спустя целую вечность скуки.
Кот заурчал и прыгнул мне на колени.
— Обещаю тебе, в скором времени твоя протеже будет есть у меня с рук, — злобно прошипела Эмани напоследок и, резко развернувшись, покинула тронный зал, уводя за собой послушных белокурых доминанток.
Я нервно гладила кота, боясь даже думать о том, что Возрения стала полем игры высших сил. Но, как бы ни ужасно это было, скорее всего, так и есть — мы стали жертвами выяснения отношений между нашей богиней и… ее сестрой? Но что же тогда означают слова Эмани о том, что я порождение небытия? Я же была рождена человеком, как и мои родители. Что же сотворила со мной Немия в Младенчестве? Кто я теперь? И имею ли право на существование вообще? А еще, если это не бред обезумевшей от одиночества богини, значит, мир доминантов и все их силы тоже являются результатом экспрессивного творчества Эмани. Но тогда получается, что и Карай, и Лелиан, и тем более доминанты тоже «дети» Эмани. Или мы только жертвы ее вмешательства в то, что сотворила наша богиня? Как же мне сейчас была необходима информация. Хоть что-то, хоть какая-то зацепка.
Углубившись в невеселые размышления, я даже не заметила, как ушел кот, и вздрогнула от неожиданности, когда зал наполнился звуками. Никто даже и не заметил визита Эмани. Люди поднялись с колен, и только после этого пришли в себя. Оркестр продолжал играть мелодию с той ноты, на которой прервался, и веселье возобновилось, словно ничего и не было.
— Что-то не так? — озабоченно спросил Карай.
— Нет, все хорошо, — заверила я его, заставив себя улыбнуться.
Пусть люди радуются празднику, им знать о том, что нависло над нами, совсем не нужно. Да и что они могут сделать? А я сегодня же ночью отправлюсь в главный возренийский храм и изучу все его архивы. Помнится, на первом курсе обучения у нас было богословие, где нам поверхностно рассказывали историю сотворения нашего мира. С появлением магии доминантов религия отошла на второй план, и истинно верующих осталось немного. Поклонение богине теперь было скорее данью прошлому и признаком хорошего тона, а с пробуждением других видов магии храмы совсем опустели, но я чувствовала, что сейчас нам может помочь только она — безымянная богиня, мать всего и вся… и сестра Эмани.
Я не знала, далеко ли она ушла и надолго ли, но была уверена, что следующий визит Эмани может оказаться гораздо более кровавым. И, как показали последние события, она не любит тянуть время.
С одной стороны, у меня был совет магистров, силы которых увеличились, и увеличила их, скорее всего, богиня. А с другой — Карай, который сделает все возможное и невозможное, чтобы помешать мне совершить то, что я должна. И единственный, кто сейчас мог стать моим союзником, был Рафэ. Он готов на все ради спасения от Эмани, и только для него не будет проблемой, что для этого нужно пожертвовать моей жизнью.
Карай увел меня с приема задолго до его окончания. Я покорно шла за мужем по коридорам и залам дворца, не обращая внимания на стайки секретничающих девушек и парочки в темных уголках. Он молчал, я тоже не спешила нарушить молчание, но предчувствовала, что муж устроит мне допрос. И я была готова рассказать почти обо всем. Обо всем, но только не о визите Эмани и божественном происхождении обрушившихся на нас несчастий.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Это были первые слова Карая, когда мы вошли в покои.
— О чем ты? — спросила, стараясь избегать прямого взгляда мужа.
Лгать ему я так и не научилась. Возможно, у меня и получалось что-то утаить от него или немного исказить правду, но он неизменно чувствовал откровенную ложь.
— Видишь ли, милая, проведя какое-то время в добродушной компании Эмани и Немии, я кое-чему научился. Например, чувствовать, когда они на меня воздействуют. Возможно, двор и не заметил небольшого провала во времени, но я почувствовал. Она была здесь?
— Да, — пришлось признать мне.
— И чего она хотела? — продолжал допрос Карай.
— Она безумна! И я понятия не имею, что ей нужно. Да и с чего ты решил, что она приходила именно ко мне? — вспылила я.
— Ну не к маркизу Дэлтинору же! — усмехнулся муж. — Он, конечно, знатный повеса, но вряд ли его персона заинтересовала бы Эмани. По какой-то причине ее интересуешь именно ты, и не стоит даже пытаться это отрицать.
— Что ты хочешь услышать от меня?! — спросила, раздраженно расхаживая по гостиной.
— Правду, милая, правду, — спокойно ответил Карай, усевшись на диване и смерив меня насмешливым взглядом.
Я словно вернулась в те времена, когда советник императора Анторина Намийского Карай Туманный ненавидел меня и не верил ни единому моему слову.
— Да, Эмани приходила ко мне, но общалась она не со мной. Эта безумная… женщина разговаривала сама с собой! — проговорила, продолжая ходить но комнате, чтобы не встречаться взглядом с мужем. — Она несла полный бред, злилась и хохотала как полоумная, а потом просто ушла.
— Я чувствую, что ты чего-то недоговариваешь. Но, уверяю тебя, рано или поздно я все узнаю. Так почему бы не рассказать мне все сейчас? Ты знаешь, я поддержу тебя и помогу, что бы ты ни задумала. За исключением очевидного самоубийства. — Карай встал и заставил меня остановиться, схватив за руку. — Доверься мне, — прошептал он, поймав мой взгляд.
Как же я сейчас хотела рассказать ему все, прижаться к его груди и поверить в то, что он защитит меня от всех бед! Но я не могла. И не потому, что считала нужным утаить от мужа свои догадки, я просто не смогла даже раскрыть рта! Словно кто-то наложил заклинание безмолвия на мои губы, но магического вмешательства я не чувствовала. Неужели это богиня не желает, чтобы я была откровенна с Караем?
— Ну что ж, я принимаю твои правила. Сам все узнаю, — холодно произнес Карай и оставил меня одну.
Когда за ним закрылась дверь, я почувствовала себя совсем покинутой и одинокой. Но времени на страдания у меня просто не было, нужно было быстро переодеться и успеть ускользнуть из дворца незамеченной до того, как начнут разъезжаться гости. Меня ждали храмовые архивы и, возможно, ответы хотя бы на часть порожденных встречей с Эмани вопросов.
Неприметный экипаж доставил меня к храму, и ночные служители гостеприимно распахнули ворота, как только узнали, кто пожелал почтить обитель богини своим присутствием.
По первому же требованию меня проводили в храмовые архивы и оставили одну, позаботившись об освещении. Оставшись наедине со старыми свитками и дюжиной свечей, я постаралась успокоиться и понять — что же я ищу? В первую очередь нужно было найти первые летописи храмовников периода становления мира после исхода древних. Именно тогда, по общепринятому мнению, зародилась религия единой богини. Но я не теряла надежды, что в самом обширном из известных мне архивов могли заваляться и свитки древних, покинувших наш мир, как оказалось, по вине Эмани. Конечно, было бы намного проще привлечь к поискам хранителей архива, но мой интерес к столь специфическим источникам мог вызвать ненужные вопросы, особенно в свете распространяющихся из-за мобилизации магов слухов.
Пришлось самой долго копаться в пыльных, а иногда и неприятно пахнущих свитках, чтобы найти стеллаж с самыми древними. Было бы легче, если бы таблички с пометками по датам не были покрыты таким толстым слоем пыли, что я узнала об их существовании, лишь случайно задев одну из них рукавом. Оттерев пришедшей после этого в негодность перчаткой все таблички, которые смогла разыскать, я поразилась тому, как много всего удалось спасти храмовникам. Здесь были сотни свитков и ветхих книг времен древних. И все они хранили информацию о цивилизации наших предков, ушедших «в лучший мир» по зову магии. Теперь я знала, что этот лучший мир был создан Эмани, и это именно она ввергла мир в хаос, уведя за собой всех, кто смог принять созданную ею туманную магию. Оставшиеся смогли объединиться и выжить, но тогда, девять веков назад, горстка покинутых недостойных была на грани вымирания. И все же они нашли в себе силы сохранить знания огромной цивилизации, и передавали их из поколения в поколение последователям веры, дававшей надежду на выживание.
Но вера не могла появиться на пустом месте. Возможно, богиня все же приняла участие в судьбе своих осиротевших созданий? Прошли долгие часы, прежде чем мне удалось найти среди записей о невероятной силе, наполнившей людей, летописных книг по истории древних и просто измышлений мудрецов тех времен действительно нужные мне сейчас записи.
Свиток был настолько стар и истрепан, что часть записей невозможно было прочесть, но даже того, что удалось разобрать, мне хватило, чтобы прийти в ужас. Сначала описываемые события были похожи скорее на плод воображения безумного сказочника, но упоминание имени Эмани развеяло все сомнения. И вот что я узнала: Эмани, завистливая и безумная сестра Альфии, пришла в ее владения и, прельстив детей ее, увела их за грань мира, оставив непрельстившихся умирать от разрушающей мир силы. Земля сотрясалась и горела, но пришла Альфия и спасла оставшихся верными ей и себе детей. Но спасительница запретила упоминать ее имя, и отныне она стала безымянной богиней. Прежде чем оставить спасенных восстанавливать разрушенную цивилизацию, она поклялась, что больше никогда нога демиурга не ступит на опаленную землю, мир будет жить под ее оком, но без губительной силы создателей. Потому что создатели тоже подвержены страстям и недостойны быть властными в полной мере над судьбами людей.
Ну что ж, богиня держит слово, но она не учла того, что ее сестра придерживается иного мнения. Дальше я не смогла прочитать почти стершийся текст, и лишь в самом конце свитка остались не тронутыми временем всего две строчки: «Да будет мир в мире и пустота в пустоте, до тех пор, пока человек не нарушит это равновесие, привнеся пустоту в мир и мир в пустоту».
Пустота? Если пустота это небытие, то получается, что это именно мы нарушили равновесие, отправив Немию в пустоту. Но еще раньше Немия принесла пустоту в мир, наделив меня способностями, благодаря которым теперь Эмани считает меня ее детищем.
Именно с меня все началось! Именно я, сам факт моего существования вопреки тому, что я должна была умереть, нарушил равновесие. Встала, не чувствуя ног, подошла к стеллажу, положила свиток на место, вернулась к столу, села, сложила руки на столе, уронила на них голову и заплакала. Как же давно я не плакала так — не боясь, что кто-то увидит и посчитает меня слабой, не опасаясь потерять контроль и скатиться в безумие, не сдерживая себя и позволяя вылиться всем страхам, боли, неуверенности наружу. Из полузабытья меня привело в чувство урчание над ухом. Подняла голову и увидела прямо перед собой сидящего на столе белого кота. Кот склонил голову набок, посмотрел на меня, а потом почти по-человечески поднял лапу и погладил меня по щеке. Страх и сомнения улетучились, словно их и не было. Я почувствовала, что не одна, что мы, люди, — не одни. За нами стоит сила, которую мы никогда не постигнем и не увидим в полной мере, но она любит нас и позаботится о нашем благополучии.
Кот ткнулся своим холодным мокрым носом в мой нос, спрыгнул со стола и пошел к выходу. Я последовала за ним, но, когда животное одним плавным движением скользнуло в приоткрывшуюся дверь и я распахнула ее, в коридоре никого не было. Кот словно растворился, оставив лишь ощущение покоя и уверенности в том, что все наладится.
Поездка в храм только подтвердила то, что я узнала от Эмани, но не дала мне подсказок, как с ней бороться. Вернувшись во дворец на рассвете, я застала в своих покоях Карая. Он мирно спал на кровати поверх покрывала, в той же одежде, как и при прошлой нашей встрече. Наверное, ждал моего возвращения. Но я не стала будить мужа; осторожно, чтобы не потревожить его сон, легла рядом и постаралась тоже уснуть. Но мысли о том, что я являюсь виновницей вторжения Эмани, не давали покоя, и задремала я лишь спустя долгое время. Погрузиться в глубокий сон не позволил легкий поцелуй в щеку.
— И где провела ночь моя королева? — поинтересовался Карай полушепотом.
По тону его голоса я поняла, что он больше не злится и действительно беспокоится обо мне.
— Открой глаза, я знаю, что ты не спишь, — попросил муж.
Но я не хотела сейчас встречаться взглядом с его проницательными, все понимающими серебристыми глазами и просто прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь.
— Расскажи мне, расскажи все. Ты же знаешь — я пойму, — произнес Карай, погладив меня по спине.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и по спальне разнесся как всегда жизнерадостный голос Рондая Нарсийского:
— У нас там апокалипсис на пороге, а вы обнимашки устраиваете! Нет, я, конечно, понимаю, попрощаться на всякий случай стоит, но не рановато ли? — И он бесцеремонно уселся на постель.
— Это моя спальня! — возмущенно воскликнула я, мгновенно распахнув глаза и усевшись в кровати.
— А мне одна птичка напела, что вы одеты и ничем непристойным не занимаетесь, — непринужденно пожал плечами Рони.
— Ты хочешь оставить своего еще не рожденного ребенка безотцовщиной? — угрожающе поинтересовался Карай.
— Вот еще! Моя дочь будет жить в полной счастливой семье и в мирное время, так что хватит разлеживаться. Пора нам разобраться с наглой баб… женщиной, покусившейся на благополучное будущее моего ребенка. Вставайте, лентяи. Солнце, между прочим, уже встало, — объявил Рондай и поспешил скрыться за дверью, когда Карай вскочил с кровати и направился к нему.
— И приведите себя в порядок, — донеслось из-за двери. — Меня ваши усталые скорбные лица с мыслей сбивают.
— Зачем он сюда явился? — простонала я, устало падая на подушку.
— Я позвал, — виновато признался муж.
— Вот ты с ним и разбирайся, — проворчала, натягивая на себя край покрывала.
— Нет уж, разбираться мы будем вместе. Но сначала ты расскажешь мне, где была. Я твой муж и имею полное право интересоваться, почему моя жена отсутствовала в своей спальне всю ночь! — недовольно заявил Карай.
— Уж не ревнуете ли вы, герцог Торнед? — попыталась отшутиться я.
— Ревность не порок, но в данном случае я просто в бешенстве оттого, что ты не доверяешь мне, — жестко произнес муж. — С тех пор как я вернулся, ты постоянно что-то скрываешь от меня, увиливаешь от ответов и избегаешь откровенных разговоров. Либо ты не рада моему возвращению, либо чувствуешь вину за то, что произошло в мое отсутствие!
По полу поползли клочья густого тумана, но Карай будто не замечал этого, он распалялся все больше, и под конец своего возмущенного монолога уже почти кричал. Глаза мужа полностью заволокло туманом, его плечи напряглись, а руки сжались в кулаки. Я с ужасом поняла, что не узнаю и боюсь этого человека. Когда же я отступила от него, попятившись, он разозлился еще больше, и туман пополз вверх, заполняя всю комнату. Я начала задыхаться и прохрипела сквозь кашель:
— Ты убиваешь меня…
От испуга я даже забыла о том, что могу поглотить душащую меня магию.
Туман резко отхлынул, втянувшись в тело мужа.
— Прости, — тихо произнес он и выбежал из спальни.
Отправляясь за Караем в небытие, я боялась, что испытания, которым он подвергся, изменят моего мужа, но, встретив его, не заметила никаких перемен. Или же просто не хотела их замечать, упиваясь счастьем от воссоединения с любимым. Сейчас же я поняла, что, если не хочу вновь его потерять, мне предстоит еще одна борьба. Я должна помочь мужу побороть демонов в его душе, порожденных страданиями, которые ему довелось пережить в бездне.
В спальню заглянул Рони, обеспокоенно осмотрелся и спросил полушепотом:
— Ты как?
— Жива, — прошептала, морщась от боли в горле.
— Не хотел тебя расстраивать, но ты и сама видишь, что у него с контролем проблемы, — сказал сочувственно Рондай. — Нам удалось захватить обездушенного доминанта, но допросить как следует не успели. Карай вышел из себя и убил его. Потому и не вернулся к тебе сразу, долго успокаивался.
— И что мне теперь с ним делать? — спросила шепотом, устало присев на край кровати.
— Не тебе, а нам. К вечеру Анторин обещал прийти, если в Наминае все тихо будет. Справимся как-нибудь, — заверил меня друг, похлопав по плечу. — В крайнем случае ослабишь его своей силой, и запрем на время, а когда все успокоится, придумаем, как вылечить.
— Ты так уверенно говоришь — когда все успокоится. У тебя есть какой-то план? — поинтересовалась, вспомнив, что сейчас не Карай наша главная проблема.
— Конечно есть. Вернем шальную бабу в небытие и проблема решена! — уверенно заявил Рони.
— И как мы это сделаем? — спросила скептически.
— Пока не придумал, — беззаботно пожал плечами маг. — Но мы же хорошая команда, обязательно вместе найдем способ.
— Мне бы твою уверенность, — покачала я головой. — Но у меня есть кое-какая информация, которая может оказаться полезной. Иди за мной.
Мы пришли в мой кабинет, защищенный от посторонних ушей, и я рассказала Рони все, что узнала о божественном происхождении нашей проблемы. Почему-то мне показалось, что эту информацию можно доверить только беззаботному и не внушающему доверия на первый взгляд Рондаю.
— Вот, значит, как, — задумчиво протянул мужчина. — В принципе, все логично, но ты же знаешь, что мы, наминайцы, придерживаемся веры в свою магию и наш народ не примет подобного объяснения.
— Сейчас это не важно, главное, что мы знаем, с чем столкнулись, — произнесла я уверенно. — Никаких идей не появилось?
— Появилась одна, но она тебе не понравится, — спустя минуту раздумья ответил Рони.
— Мне не нравится текущее положение дел, любой шанс на выдворение Эмани будет уместен, — заверила я его.
— Подумай сама, если Эмани сестра той, кто придумал и создал все законы природы, по которым мы живем, то она, по сути, не чужда этим законам. Допустим, у нее другой взгляд на вещи, но она видит то же, что и ее сестра. Нам нужно только убедить ее в том, что она видит не то, что есть на самом деле. И в этом нам может помочь Карай. Он с ней знаком намного ближе, чем мы. Они, можно сказать, давние приятели. Ведь именно Карай развлекал ее на протяжении последнего года, воюя с Немией, — проговорил Рондай.
— Не понимаю, — честно призналась я. — Что может противопоставить один, пусть и сильный, маг силе обезумевшей богини?
— В том-то и дело, ему не нужно ничего противопоставлять. Он должен покориться ей! — воскликнул Рони. — Именно предательство Карая не вызовет подозрений у Эмани, она долгое время травила его своим безумием и не заподозрит подвоха, если он сам придет к ней. Только он сможет убедить ее в том, что верен без принуждения, и привести в ловушку. Иначе нам не под силу провести столь древнее и коварное существо. Тем более после того, как она познала предательство сестры.
— Нет, я не соглашусь на такой риск, тем более что Карай сейчас слишком уязвим и плохо себя контролирует, — отрицательно покачала я головой.
— Его переполняет ненависть к Эмани, и способ уничтожить ее для него будет лекарством, — возразил маг.
— Допустим лишь на мгновение, что ты прав и Эмани поверит Караю. И что дальше? Что мы можем сделать с богиней? Она сильнее всех нас. Я вижу только один выход: я должна собрать силы всех магов королевства и ударить по ней, — предложила другу отвергнутый Караем план.
— И тебя просто разорвет от подобного перенапряжения. Ты даже не узнаешь, помогло это или нет, — усмехнулся Рондай. — На мой взгляд, глупое и нецелесообразное использование ресурсов. Гораздо надежнее создать неживой источник, и направлять всю энергию, которую ты можешь собрать, в него.
— И ты сможешь создать такой артефакт? — спросила недоверчиво.
— Не забывай, я смог найти лазейку из нашего мира в небытие, с чего все и началось. Так что создать нечто, способное вернуть эту мегеру восвояси, для меня дело чести, — уверенно проговорил Рони. — Но мне понадобится помощь ненавистного тебе Рафэ, — неохотно признался он.
— Начинайте работу над артефактом, — кивнула уверенно. — Но приманкой буду я, а не Карай. Если он будет мешать, поступим так, как ты предлагал, — обезвредим его на время. Потом поможете ему.
Рондай смерил меня скептическим взглядом и отрицательно покачал головой.
— Неужели ты думаешь, что тебе позволят принести себя в жертву? — усмехнулся он. — Ты слишком важна для мирового равновесия. Без тебя Возрения превратится в легкую мишень, и не надейся, что Карая примут как правителя, если ты погибнешь.
— И кто здесь собрался погибать? — неожиданно раздался голос. — Не хочу вас расстраивать, но ваша защита до смешного проста, — заявил Рафэ, стоя в дверях, которые должны были быть заперты заклинанием и двойным замком.
— Что ты здесь делаешь? — возмущенно воскликнула я.
— Пришел уведомить королеву, что ее муж свихнулся и устраивает допрос с пристрастием главному королевскому конюху. Я не то чтобы переживаю за твоего подданного, но на фоне волнений последних дней буйное поведение консорта нам не на руку. Мне удалось нейтрализовать большую часть тумана, который он выплескивает, но сам факт того, что у полукровки вдали от источника такой резерв сил, меня настораживает. Конюх, кстати, умер еще минут пять назад, а твой супруг до сих пор его «допрашивает», — демонстративно рассматривая свои ногти, проговорил доминарий.
Я вскочила, смерила Рафэ неприязненным взглядом и поспешила во двор. Карай действительно был возле конюшен и вел себя адекватно. Лишь стекающие по его руке капли крови выбивались из вполне обычного антуража дворцового двора.
— Где конюх? — напряженно спросила я, неотрывно следя за каждым движением мужа.
— Ты меня спрашиваешь? — изогнул бровь Карай. — Откуда я могу знать, где твои подданные?
Я направилась к конюшням, но меня удержал подоспевший Рондай.
— Сейчас, — шепнул он, удержав меня за талию, отчего Карай дернулся и начал свирепеть, распространяя по двору языки стелющегося по земле тумана.
— Так вот что ты скрывала, — злобно прошипел муж и упал как подкошенный, когда я выпустила свой голод, позволив ему поглотить не только выпущенный на свободу туман, но и переполняющую Карая энергию.
— Не стоит смотреть на это, — тихо произнес Рони, уводя меня во дворец, подальше от конюшен и мужа, которого уносили трое незнакомых мне мужчин. — Это мои помощники, они знают, куда его поместить, и не болтливы, — заверил меня Рондай.
— И откуда же им известно расположение камер в подвалах? — спросила, устремив на мага подозрительный взгляд.
— А ты думала, Карай не присматривает за тобой? Он всегда был на шаг впереди тебя, и я вместе с ним, — пожал плечами Рондай.
— И как прикажешь относиться к известию о том, что тайны моего королевства известны резиденту Наминайской империи? — начиная по-настоящему злиться, поинтересовалась я.
— Я не резидент, а друг, — напомнил Рони. — И умею хранить тайны, уж поверь. Сколько всего мне довелось услышать, будучи бессловесной статуей на намийской центральной площади…
— И все же ты муж принцессы Наминайской империи, — напомнила я.
— Что не мешает мне сейчас быть здесь и решать твои проблемы. Научись доверять друзьям, Кари. Иначе останешься одна, — перебил меня маг и последовал за мужчинами, унесшими Карая.
— А он прав, — не преминул заметить Рафэ, слушавший наш разговор, стоя в стороне.
— Тебе я точно никогда доверять не буду, — произнесла сухо и пошла за Рондаем.
Карай пришел в себя почти сразу же после того, как его поместили в камеру, нейтрализующую любую магию. Сначала он растерянно озирался, но потом бросил на меня такой ненавидящий взгляд, что я просто сбежала. Это было выше моих сил, горящий взор холодных, злобных серых глаз обжигал и не давал возможности сосредоточиться.
— Я же говорил, что тебе не стоит на это смотреть, — тихо произнес Рони, взяв меня за руку. — Лучше сходи к Лелиан, узнай, как она. Я еще не был у нее и пока не хочу, чтобы она зала, что я уже здесь.
Вернувшись в свои покои, я спряталась в ванной и долго сидела перед зеркалом, бездумно рассматривая отражение стены за своей спиной. Как же так получилось, что буквально за пару дней радость воссоединения с любимым была практически уничтожена вторжением безумной богини и срывом Карая? Я должна была заметить, что с ним происходит, но не заметила. Была слишком увлечена тем, что он наконец-то со мной, и противостоянием с Эмани, а следовало в первую очередь позаботиться о семье. Теперь муж заточен, чтобы не причинить вреда ни себе, ни окружающим, сын не видел меня уже больше суток, а угроза Эмани по-прежнему нависает над нами. А я сижу, спрятавшись в ванной, как провинившееся дитя, и жалею себя. И это королева, которой восхищаются не только подданные, но и дружественные державы? Они восхищаются легендой, но не мной. Я совершенно не такая, я слабая, испуганная и обиженная женщина… Но не хочу быть такой! Ведь я была сильной, когда выживала в Наминае, боролась с Немией, возрождала великолепие Возрении. И еще никогда не была такой сильной, как в то время, когда стремилась вернуть утерянную любовь. Сейчас же, взглянув на свое отражение, я испытала лишь презрение. Схватила щетку для волос и с силой бросила ее в зеркало. Стекло дрогнуло и покрылось трещинами. Встала, еще раз взглянула на десятки своих отражений в потрескавшемся зеркале, и вышла, хлопнув дверью. Послышался звон осыпавшегося стекла. Улыбнулась и пошла к мужу. Слишком много мне предстоит сделать, и расслабляться я просто не имею права. Первой целью было возвращение мужа. Как оказалось, я еще не вытащила его из лап небытия. Мелькнула шальная мысль, что я чувствую себя сильной, живой, настоящей только тогда, когда впереди стоит очередная стена, которую нужно преодолеть. Пусть будет так, впереди еще немало преград, на мой век хватит!
Рафэ встретил меня у двери в камеру, усмехнулся и отошел в сторону.
— Что ты здесь делаешь? — недружелюбно спросила я.
— Жду Рондая. Мне, в отличие от него, неуютно в блокирующем туман помещении, — пожал плечами доминарий. — Карай Туманный нужен нам для нейтрализации вырвавшейся из межпространства энергии, так что можешь считать меня заинтересованным в излечении твоего безумного супруга лицом.
— Эмани, — напомнила я. — Ее зовут Эмани.
— Это совершенно не имеет значения, надгробие я для нее делать не собираюсь, — усмехнулся Рафэ и распахнул для меня дверь.
Рондай был там, в камере. Он увлеченно делал какие-то записи на листе, положив его прямо на черную каменную стену, совершенно не замечая ненавидящего взгляда Карая. Моего появления не заметили оба. Рони продолжал что-то вычислять, Карай сверлил его взглядом. Я подошла к мужу и сняла с его запястий приковывающие к подлокотникам железного кресла оковы. Услышав звон, Рондай резко обернулся и выкрикнул:
— Не смей!
Но Карай уже избавлялся от пут на лодыжках. В следующее мгновение муж был свободен, но он не поблагодарил меня. Напротив, одной рукой он обхватил меня за талию, а другой обмотал вокруг моей шеи цепь, натянул ее и, не спуская взгляда с Рони, попятился к выходу.
— И далеко собрался? — поинтересовался Рафэ, стоя в дверях.
Рывок — и моя шея свободна от цепи, которая устремилась к доминанту, обвилась вокруг его шеи, ударив болтающимися оковами по лицу. Еще один рывок — и Рафэ уже в камере, где не может использовать свою магию. Из рассеченного подбородка доминария сочилась кровь, он хрипел и пытался освободиться от стягивающей шею цепи, Рондай бросился ему помогать, а Карай вытащил меня из камеры и запер дверь.
Затяжное ощущение падения в никуда… и муж отшвырнул меня как прокаженную. Вот только упала я не на грязный каменный пол подвала, а на мягкую кровать, мгновенно утонув в перине. С трудом села и осмотрелась. Мы находились в уже знакомом мне помещении без окон — убежище матери Карая!
Муж метался по помещению, как загнанный зверь, запустив руку в волосы и что-то бормоча себе под нос. Когда-то именно здесь он достучался до меня и спас из пут наложенной Немией печати. Теперь настал мой черед спасать его от самого себя. Медленно, стараясь не делать резких движений, встала, отбросила растрепавшиеся волосы с лица и пошла в кухонную зону, обходя Карая по дуге. Нашла травяной чай, наполнила чайник свежей благодаря магии сохранения водой, довольно долго провозилась со старым кресалом, чтобы разжечь огонь в маленькой железной печи, но все же справилась. Было бы намного проще воспользоваться магическим розжигом, но стоило мне прикоснуться к щипцам, в которых был зажат вечно тлеющий уголек, как он погас. От волнения я случайно вытянула из него магию.
К тому моменту, когда вода закипела и мне-таки удалось заварить чай, Карай уже немного успокоился и сидел на краю кровати, периодически сжимая и разжимая кулаки. Его лицо застыло, словно маска, и я не могла понять, зол он сейчас или растерян.
Но ждать дольше не имело смысла, да и времени не было. Меня наверняка уже ищут, похищение королевы вряд ли могли оставить без внимания, пусть и похитил ее собственный супруг.
Медленно подошла к Караю, присела перед ним на корточки и попыталась взять за руку. Он дернулся и отклонился, но даже не взглянул на меня.
— Поговори со мной, пожалуйста, — прошептала, стараясь поймать его взгляд.
— Тебе нужно вернуться, — ответил он глухо. — Опасно сейчас находиться рядом со мной.
— Переживу, — улыбнулась ласково и снова попыталась взять его за руку.
В этот раз он не воспротивился, но кулак не разжал. Я обвила пальцами его запястье и легонько потянула за собой.
— Пошли чай пить, — предложила будничным тоном, будто еще полчаса назад он и не пытался задушить меня цепью.
В глубине души я чувствовала, что он и не сделал бы этого. Как бы то ни было, но я все еще верила в своего любимого и нашу нерушимую связь.
Ждать пришлось долго, лишь спустя несколько минут, когда у меня онемели ноги, а рука, держащая его запястье, вспотела, Карай медленно встал и пошел к столу.
Я поспешила за ним, налила крепкий чай в чашку и поставила перед мужем, но, пока наполняла свою чашку, Карай выпил чай залпом, лишь на мгновение поморщившись от обжигающе горячего напитка.
— Вставай, — приказал он, как только я села за стол. — Отправлю тебя обратно.
— Нет, — отрицательно покачала головой. — Я не оставлю тебя одного.
— А я и не спрашивал твоего мнения, — грубо заявил муж, хватая меня за руку через стол.
Я зажмурилась и выпустила голод. Но сейчас я лишила мужа только резерва тумана, оставив в сознании. Необходимо было достучаться до той части его разума, которая не пострадала от влияний Эмани, а для этого он нужен мне в сознании.
Когда я открыла глаза, ожидала увидеть разгневанного, утопающего в бессилии и ярости мужчину, но встретилась глазами с растерянным, ничего не понимающим взглядом любящего мужа.
Мгновение растерянности было коротким, Карай нахмурился, гневно сдвинув брови, но мне было достаточно того, что я увидела, чтобы понять — он еще здесь, он со мной, и единственное, что разделяет нас, это переполняющий его ядовитый туман. Как бы хорошо ни было скрыто от посторонних глаз это убежище, туман сюда поступал достаточно быстро, следовательно, мы находились недалеко от Туманной долины. А для того, чтобы вернуть мужа, мне необходимо было отрезать его от источника тумана на достаточное для разговора время. Пока туман Эмани отравляет его сознание, я не смогу достучаться до него и направить его ненависть в нужное русло. Как бы мне ни хотелось полностью избавить Карая от переполняющей его злобы, я понимала, что для победы над снедающей его душу и сознание ненавистью нужен выход. И этим выходом станет уничтожение Эмани. Мне нужно только указать путь, заставить его сосредоточиться на одной цели.
— Ты только тратишь время и подвергаешь себя опасности, — криво усмехнулся муж. — Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить тебя, но с каждой минутой твоя назойливость неумолимо уменьшает мое желание сдерживаться и увеличивает жажду показать тебе, что ты не имеешь надо мной никакой власти.
— Я никогда и не считала, что имею над тобой власть, — покачала я головой. — Мы оба всегда были независимы, что не мешало нам наслаждаться любовью друг к другу.
— А мне кажется, что ты возомнила себя моей хозяйкой. Думаешь, что приручила? — саркастически усмехнулся Карай.
— Когда-то я действительно думала, что приручила твою туманную часть. Но позже поняла, что это невозможно, — ответила, огибая стол, чтобы не позволить начавшему такой же маневр мужу приблизиться ко мне. — Теперь я вижу, что тебя приручила Эмани, она держит тебя на поводке, ослабляя его лишь для того, чтобы потом затянуть потуже и напомнить, что ты в ее власти. Туман отравляет тебя, и ты даже не пытаешься бороться с ним.
— А зачем? Это моя сущность, я родился с силой Эмани в крови, и прежде действительно боролся с собой. И только сейчас понял, что это делает меня слабым. Ты делаешь меня слабым, постоянно напоминая, что я прежде всего человек, — словно выплевывая слова, проговорил Карай. — Но я не человек, я — выродок, гибрид доминанта и человека. А человек слаб по природе, и мне уже давно следовало отказаться от делающей меня слабым привязанной к тебе составляющей моей сущности.
— Ошибаешься, именно твой туман первым признал меня своей парой, — напомнила я, продолжая движение вокруг стола, который был единственной преградой между нами. — И уж он точно не имеет никакого отношения к человеку в тебе.
— И ты думаешь, что эта связь еще осталась? Только не после того, как ты уже два раза за последнее время пыталась уничтожить его, — покачал головой Карай и бросился на меня через стол.
Я попятилась, натолкнулась на преграду и оперлась на нее рукой. В следующее мгновение одновременно с моим криком по помещению распространился запах гари. Преградой оказалась печь, и я положила ладонь на раскаленную плиту. Карай выругался, схватил меня за плечо и рывком дернул в сторону.
— Не отсылай меня, — взмолилась я, придерживая обожженную ладонь другой рукой. — Подумай о Карвине! Что я скажу нашему сыну, когда он спросит, где папа?
Карай замер, словно вспомнив что-то очень важное. А в следующее мгновение упал как подкошенный. Из его носа потекла кровь, образовав лужицу на полу, которая быстро увеличивалась, а я не могла даже позвать на помощь, потому что мы были заперты в убежище без окон и дверей. Если бы у меня была магия… но ее не было, и я была бессильна. Муж был слаб, я не знала, что с ним, но он явно нуждался в помощи целителя, и вытягивать из него крупицы магии было опасно. И я рискнула сделать то, о чем уже давно думала, но не решалась испробовать.
Сосредоточилась и попыталась почувствовать магию вокруг себя. Ведь Карай и другие маги могут подпитываться туманом из окружающего пространства, так почему бы и мне не сконцентрировать энергию напрямую, без промежуточного звена? Лужа крови на полу все увеличивалась, Карай не приходил в себя, а я ничего, совершенно ничего не чувствовала.
Упала на колени перед бессознательным телом мужа и взмолилась богине.
— Прошу тебя, помоги мне, я не смогу бороться без него! — взывала я к той, в чьей власти было все сущее. — Ведь ты выбрала меня для борьбы с Эмани, так дай мне силы для этой борьбы. Моя сила в нем, помоги мне спасти его!
Обжигающие слезы текли по щекам и падали в лужу крови, оставляя белесые разводы на темно-красной поверхности, расплываясь и растворяясь в ней.
Богиня молчала.
В бессильной злобе ударила ладонью по луже, отчего тягучая, начинающая загустевать кровь забрызгала подол платья… и замерла. Знакомое, едва уловимое чувство разлилось по телу, но я пресекла его. Магия! Холодная, отталкивающая магия переполняла кровь и колола обожженную ладонь темной силой. Нечто подобное я испытывала в тот момент, когда лишала сил осужденного за некромантию еретика. Но его силу я просто выжгла, а сейчас мне предстояло воспользоваться смертоносной энергией, чтобы позвать на помощь.
Постаралась усмирить рвущееся наружу сердце и сосредоточиться на покалывающей ладонь энергии. Сконцентрировать магию и послать зов, вот что мне предстояло сделать. И самым пугающим было то, что я понятия не имела, получилось у меня или нет. А если получилось, то достиг ли этот зов выбранной мной цели? Исходя из того, что мы находились недалеко от Туманной долины, что было лишь моим предположением, я попыталась отправить зов Анторину. Но что будет, если нас найдет кто-то другой? Что будет, если этим другим окажется Эмани?
Истязать себя вопросами было бессмысленно, оставалось только ждать и надеяться.
Когда стены задрожали и на голову посыпалась каменная крошка, я обняла Карая, прикрывая своим телом его голову, зажмурилась и опять мысленно обратилась к богине.
Грохот все нарастал, мне уже начало казаться, что скоро потолок рухнет и нас погребет под обвалом камней. Но когда я услышала голоса сквозь грохот и треск ломающихся стен, надежда воскресла, потому что я узнала один из голосов это был Рафэ! Еще никогда я не была так рада заносчивому и высокомерному доминарию, как сейчас.
— Они здесь! — крикнул он совсем рядом и, схватив меня под руки, рывком поднял на ноги.
— Ты в порядке? — спросил доминант.
— Карай плох, — вместо ответа произнесла я.
Рафэ присел над телом моего мужа, задумчиво поцокал языком, шаря пальцами по его шее, и встал, не проронив ни слова.
Я хотела спросить, что с мужем, но слова застряли в горле, когда наши с доминантом взгляды встретились.
— Нет! — закричала я и бросилась к Караю, но меня удержали.
Сильные руки обвились вокруг талии и меня буквально силой оттащили от Карая.
— Уведите ее, — резко приказал Рафэ смутно знакомым мужчинам.
Я кричала и рвалась к мужу, но меня скрутили и уволокли в дыру в стене. События следующих нескольких часов слились в сплошной кошмар. Я кричала и плакала, кто-то бил меня по щекам, меня обнимали и гладили по голове, как ребенка… А потом кто-то положил холодную подрагивающую руку на мой лоб, и наступила темнота.

Проснулась я от поцелуя и ощущения теплого дыхания на щеке.
— Мамочка, тебе плохо? — спросил Карвин, едва сдерживая слезы, когда я открыла глаза.
— Ну что ты, милый, я просто немного устала, — заверила сына и закусила губу, чтобы не разрыдаться при нем.
Малыш погладил меня по щеке, провел пальчиками по нахмуренному лбу и со свойственной только детям уверенностью произнес:
— Все будет хорошо, ты только не плачь.
По моей щеке скатилась слеза, за ней устремилась вторая, но ее стерло что-то теплое и шершавое. Приподнялась и увидела сидящего рядом с сыном белого кота.
— Смотри, кого мне подарили! — радостно заявил Карвин, гладя и теребя за ухо животное. — Его Сливка зовут, потому что он сливки любит.
И я улыбнулась. Не потому, что мне понравился новый питомец сына, а потому что этот питомец посмотрел мне прямо в глаза, и я услышала голос в голове, который произнес всего два слова: «Он жив».
— Правда же, он замечательный! — восторженно воскликнул Карвин.
— Да, он самый замечательный на свете! — заверила сына, обняв его и прижав к себе.
«А ты живи, будто он мертв», — снова прозвучало у меня в голове. Я кивнула коту, стараясь не думать о том, что, возможно, горе затуманило мой рассудок и все это мне только кажется.
— Ну, я пойду, а то там Ники и Анти без меня весь торт съедут, — воскликнул Карвин и спрыгнул с кровати, ухватив под мышку кота.
— Съедят, — поправила я, проигнорировав возмущенный взгляд животного.
— Все равно съедут, — заявил сын и убежал, размахивая котом, как игрушкой.
Похоже, у богини все же есть какой-то план, и Карай играет в нем не последнюю роль, если я все же не лишилась рассудка от горя. Как бы то ни было, я верила коту. Не потому, что это давало реальный шанс на победу, а потому что не могла найти в себе сил принять смерть мужа. Пусть это будет безумие, сейчас даже оно предпочтительнее беспощадной действительности.
И мне предстояло в поддержку этого безумия разыграть спектакль для всего двора. Официально объявлять о смерти консорта нельзя, это привлечет наплыв соискателей моей руки из соседних государств, поставив соседей под угрозу вовлечения в конфликт с Эмани. Пока она дала о себе знать только в Наминае и Возрении. Пусть так и будет. Но информация о гибели моего мужа должна распространиться среди придворных, чтобы шпионы безумной богини (которые наверняка гуляют по дворцу) принесли хозяйке «радостную весть».
Вызванный для личной беседы советник тайной канцелярии маркизет Мордокий Онройский заставил меня ждать почти полчаса. А явившись в мой кабинет, долго мялся у дверей и не решался заговорить.
— Проходите, советник, — сжалилась я над стариком. — И пусть вас не смущает моя бледность. Ведь вы знаете причину такого состояния.
— Приношу свои искренние… — начал старик.
— Не стоит, маркизет, — невежливо перебила я. — Я вызвала вас по другому делу. В сложившейся угрожающей нашему покою ситуации было бы неуместно принимать гостей, которые, безусловно, посчитают нужным выразить свои соболезнования, а заодно и попытаться привлечь мое внимание, чтобы занять вакантное место спустя год траура. Из чего следует — официального объявления не будет. Но и держать информацию такого рода в строжайшем секрете тоже не следует. Пусть слухи о гибели герцога Торнеда «случайно» просочатся в кулуары. И это ваша вотчина. Действуйте.
— Я не понимаю, — честно признался растерявшийся от такого приказа Мордок.
— Вам и не нужно понимать, ваша задача — выполнять мои распоряжения, — веско ответила я. — И постарайтесь удержаться от скоропалительных выводов о моем душевном здоровье. Все мои решения имеют целью обеспечение безопасности народа Возрении, — добавила чуть мягче. — И думаю, не стоит напоминать, что этот разговор, как и его содержание, должен остаться в тайне. Идите. И будьте любезны, пошлите секретаря за приближенными фрейлинами.
— Как прикажете, ваше величество, — склонил седую голову советник и покинул кабинет.
Я еще не знала, что известно Рондаю и Рафэ, но скрывать столь важную информацию от подруг не собиралась. Мне не справиться с этим представлением без Дамон, Касиян и Авройи.
Но вместо ожидаемых мною фрейлин в кабинет ворвалась Виколла. Сестра пролетела вихрем через помещение, выдернула меня из-за стола и крепко обняла. Ее плечи сотрясались от рыданий.
— Что случилось? — холодея, спросила я. — Что-то с детьми?
— И ты еще спрашиваешь! — всхлипнула Викки. — Мне так жаль, так жаль… Бедная моя, несчастная сестренка!
Так, Мордок покинул мой кабинет около двадцати минут назад. Неужели старый интриган уже умудрился распустить слухи о безвременной кончине Карая?
Отстранила сестру, положила ладони на ее плечи и, пристально глядя в ее заплаканные глаза, проговорила уверенным, спокойным тоном:
— Я не могу рассказать тебе всего, но ты должна верить, что все будет хорошо. Мы справимся с любой бедой и обязательно будем счастливы. И сейчас мне очень нужно, чтобы ты успокоилась, привела себя в порядок и занялась детьми. Они не должны ни о чем узнать. И тебе нужно проследить за тем, чтобы гувернантки держали язык за зубами. Ясно?
— Иногда мне кажется, что у тебя вместо сердца камень, — прошептала Виколла. — Но я же знаю, как тебе сейчас больно. Лить слезы не зазорно, и ты должна оплакать его.
— Поговорим позже, — ответила я, услышав голоса за дверью. Явились фрейлины.
— Отрицание только усугубит боль, когда тебе все же придется признать, что его больше нет, — покачала головой Викки.
— Обещаю, все будет хорошо, — заверила сестру, поцеловала ее в мокрую от слез щеку и подтолкнула к двери.
Как бы мне ни хотелось сейчас успокоить сестренку, рассказать ей, что мой любимый жив и не стоит переживать за меня, но втягивать и ее в опасную, полную грязи и интриг игру я не решилась. Пусть хотя бы Виколла останется в стороне от противоборства богинь и политической круговерти, затянувшей меня безвозвратно.
Викки столкнулась с фрейлинами в дверях, горестно вздохнула, покачала головой и прошептала:
— Может, хоть вы ее растормошите, а то будто замерзла и ничего не чувствует.
Фрейлины вошли в кабинет закрыли за собой дверь и с подозрением уставились на меня.
— Что-то ты не выглядишь убитой горем, — усмехнулась Дамон, первой пройдя вперед и удобно устроившись на диване. — Рассказывай.
— Дамон, — с укором протянула Авройя.
— Мона, прекрати, — шикнула на подругу Ян.
— Да бросьте! Когда это Кари закрывалась от горя и пряталась от действительности? Если она не рыдает над рубашкой Карая и не перебирает все подаренные им безделушки, значит, слухи о ее вдовстве слегка преувеличены, — отмахнулась Дамон и снова выжидательно уставилась на меня.
Касиян и Авройя переглянулись, скупо улыбнулись и заняли кресла, тоже сверля меня взглядами.
Да, подруги знали меня даже лучше, чем сестра. И это неудивительно, ведь именно они были всегда рядом со мной на протяжении последних десяти лет и помогали преодолевать все препятствия, а не Виколла.
— И откуда же вы узнали о моем «преувеличенном вдовстве»? — поинтересовалась я, вернувшись за стол.
— Твой любимый советник излишне громко шептался со своим поверенным по поводу того, что о кончине лорда Карая Туманного пока никто не должен знать, — усмехнулась Мона. — И я бы даже списала это на старческую неосмотрительность, если бы Мордоку не приспичило секретничать прямо в коридоре, косясь на угол, за которым скрывались графиня Блортон с дочерью. А уж когда он, завидев меня, скорбно закатил глаза и объявил во всеуслышание, что королеве сейчас необходимо присутствие ее близких фрейлин, сомнений в том, что о смерти Карая должны узнать все, вообще не осталось. Но вот загвоздка — если бы он действительно умер, ты бы сделала все, чтобы скрыть это, по крайней мере, до тех пор, пока не решится вопрос с бешеной беглянкой из бездны.
— Я смотрю, ты осведомлена гораздо лучше нас, — с легкими нотками обиды в голосе заметила Касиян.
— Мне Рафэ все рассказывает, — демонстративно рассматривая свои ногти, сообщила небрежно Дамон.
— Так герцог Торнед жив? — напрямую спросила Авройя, подавшись вперед в ожидании ответа.
— Нет, для всех он погиб и будет мертв столько, сколько будет нужно, — уклончиво ответила я.
— А в подробности коварного плана ты нас не посвятишь? — поинтересовалась Касиян.
— Пока нет, — неохотно ответила я.
— Мне сейчас показалось или ты и сама мало что знаешь? — с подозрением сощурившись, вопросила Мона.
— Я знаю ровно столько, сколько необходимо знать, — произнесла сухо, одарив подругу предупреждающим взглядом. — И вы знаете достаточно, чтобы помочь мне.
— В чем помочь? — спросила Авройя. — Мы должны поддерживать видимость скрытого траура или всеми силами убеждать встревоженный слухами двор, что консорт жив?
— И то и другое. Все должны поверить в то, что мой муж погиб, но я не желаю об этом распространяться, — пояснила я. — Больше я вам ничего не могу сказать.
— Ты же понимаешь, что я все равно все узнаю от своего нового поклонника? — усмехнулась Мона, намекая на Рафэ.
— Возможно, но сначала с ним побеседую я, — улыбнулась подруге.
— Вот только не нужно настраивать его против меня, — насупилась Дамон. — Я знаю, что вам не нравятся наши с ним отношения, но это мое личное дело.
— Успокойся, Мона, никто не против этих ваших отношений… До тех пор, пока он не вспомнит, что мы отбросы, а он высшее существо, — недовольно ответила Касиян.
— Это вы сейчас про доминантов говорите? — спросила Авройя, которая была посвящена в тайну существования другого мира совсем недавно и многого еще не знала.
— Про них самых, вернее, про одного заносчивого, но такого милого доминария. И он мой, учти, — предупредила Мона.
— Да пожалуйста, — округлила глаза Авройя, явно не желая даже встречаться с доминантами.
— Так, хватит пустой болтовни! Займитесь моим траурным гардеробом и расписанием. Только не переусердствуйте. Все должно выглядеть как скрытая скорбь. Не черные, но максимально скромные и неяркие наряды, никаких балов и празднеств, но скорбного зажжения свечей на закате не должно быть, — распорядилась я. — И постарайтесь умерить свою жизнерадостность, — добавила, глядя на Дамон. — Двор должен поверить, что мы скрыто скорбим. Идите. Жду вас здесь после ужина с отчетом.
— Надеюсь, ты к этому времени приготовишь для нас что-то повкуснее десерта и расскажешь подробности коварного плана убиения гадюки, — улыбнулась Мона и выбежала из кабинета, прежде чем я успела высказать свое недовольство.
Касиян и Авройя поспешно последовали за ней во избежание гнева королевы.

Немного посидев в одиночестве и постаравшись еще раз убедить себя в том, что поведанное котом не плод моего уязвленного горем сознания, я встала и отправилась на поиски Рондая. Сейчас мне как никогда было необходимо общество от этого безрассудного авантюриста. Только услышав именно от него, что я не сошла с ума и Карай действительно жив, я успокоюсь и окончательно поверю.
Но найти Рони оказалось не так просто, как я надеялась. Даже Лелиан не знала, где он. Более того, принцесса пребывала в неведении относительно того, что ее муж прибыл в Возрению еще сегодня утром. И мне не удалось сделать вид, что я что-то перепутала.
— Так этот негодяй уже день как здесь и даже не удосужился встретиться со мной? — воскликнула Леля, резко вскочив с кушетки и схватившись за живот.
— Успокойся, я и сама не видела его. Возможно, меня дезинформировали, — попыталась успокоить подругу.
— Я чувствую, как твое сердце заходится от лжи, — проворчала принцесса, вернувшись на кушетку и поглаживая округлый живот.
— Чувствуешь? — удивилась я.
— Да, представь себе, чувствую. А еще от тебя пахнет слезами и страхом, — недовольно произнесла Лелиан. — Только не спрашивай, как мне это удается, это не я, это она, — указала пальцем на живот принцесса. — Просила же Рондая не экспериментировать с разными видами магии на себе, так нет — не послушал. А теперь гадай, кем будет моя дочь. Но сейчас не об этом речь. Рассказывай, почему тебе страшно и ты плакала?
Я не собиралась посвящать Лелю в подробности этого дня, но слова полились сами собой, и я даже опомниться не успела, как выложила ей все свои тайны и горести.
Лишь закончив рассказ, поняла, что кто-то принудил меня к откровенности магическим воздействием. Попыталась поглотить это воздействие, но остановилась, поняв, что оно исходит из живота принцессы. Неужели мир ждет рождение еще одного уникального ребенка с необычной магией? Хотя в этом нет ничего удивительного, учитывая, кто его родители. Наши дети определенно затмят нас.
— Ой! — воскликнула Лелиан, чем отвлекла меня от раздумий. — Ой-ой-ой! — завопила она, схватившись за живот. — Только не сейчас, еще рано!
Но ребенок, похоже, думал иначе, и я поспешила за помощью.

Поговорить с Рони до ужина мне так и не удалось. Его нашли, уведомили о состоянии жены, и после этого маг был в таком состоянии, что не мог даже изъясняться членораздельно.
Положение спас Рафэ. Доминарий явился к покоям принцессы Лелиан и, отведя меня в сторонку, шепотом уведомил, что Карай действительно жив, но находится в некоем подобии сна и не просыпается.
— Мы с Рони решили, что не стоит об этом распространяться, — шептал доминант, излишне сильно сжимая мою руку каждый раз, когда из-за дверей доносились крики Лели. — И вот тебе тема для размышлений: от него не отходит странное животное — толстый белый кот. И эта мерзость лохматая пыталась ментально залезть мне в голову, нашептывая, что никто не должен знать, что Туманный жив.
— Нет, кот сейчас с моим сыном, — отрицательно покачала я головой, поморщившись одновременно от боли в стиснутой пальцами руке и крика Лелиан.
— Ошибаешься, он не отходит от твоего благоверного, как сторожевой… кот, — ответил доминарий.
— Верь ему, это не простой кот, — прошептала я.
— Да я и сам уже понял. Будь он простым, я бы его щелчком пальцев в чучело превратил, — недовольно проворчал Рафэ.
— А ты пытался? — испуганно спросила я.
— А как же! Только пальцы обжег. Его защищает огромная сила. Подозреваю, это твоя знакомая богиня, — уязвленно прошипел доминант.
— Правильно подозреваешь, — кивнула я.
Тут наш разговор был закончен — раздался громкий крик младенца, только что появившегося на свет. Все присутствующие возликовали, а счастливый отец пожелал отдохнуть от переживаний, побледнев и свалившись в обморок.
Я хотела лично убедиться, что Лелиан в порядке, но была уже глубокая ночь, и придворная целительница, мельком взглянув на меня, вынесла вердикт:
— Отдыхать! И никаких переживаний! Вам нужно беречь себя для нас, ваше величество, а вы на грани обморока от нервного истощения.
Я попыталась возразить, но Рафэ схватил меня за руку и оттащил от дверей покоев принцессы Лелиан силой.
— Она права, тебе нужно отдыхать. Вот и отдохни… рядом с мужем. Рондай сейчас занят, а я, если быть откровенным, чувствую себя жутко в обществе полуживого мага и сомнительного кота. Но и одних их оставлять нельзя, сама понимаешь, — заявил доминарий, провожая меня по коридорам дворца.
Он привел меня в дальнюю часть северного крыла, туда, куда даже прислуга редко наведывается, потому что эта часть дворца была неким подобием архива, хранящего память о всех королях с момента становления Возрении. Именно здесь оставались нетронутыми напоминающие скорее лаборатории рабочие кабинеты Возрена Первого и его сына, Возрена Второго. И именно здесь, среди десятков неприметных, покрытых пылью дверей, затерялась комната, в которой спрятали бесчувственное тело моего мужа.
— Туманной ночи, — пожелал мне напоследок Рафэ и быстро ушел, притворив за собой дверь.
Комнату освещали лишь несколько догорающих свечей, в свете которых недвижимое тело Карая казалось совсем безжизненным. Лишь подойдя к кровати и положив руку на его грудь, я почувствовала дыхание и тепло жизни, исходящее от мужа. И я не выдержала, разрыдалась, упав на кровать и обняв любимого.
Пусть завтра я опять буду сильной и несгибаемой, буду делать все, что нужно для благополучия своего королевства, но сейчас я понимала, что не смогу пожертвовать Караем даже для блага своего народа. Да, я плохая королева, потому что личное счастье для меня важнее, но я всего лишь женщина, беззаветно любящая своего мужа. И если богиня потребует принести его в жертву для блага нашего мира, я не смогу покориться. Сама умру, но его не отдам!
Руки коснулось что-то мягкое и теплое — белый кот ластился ко мне, словно пытался успокоить и приободрить.
— Не отдам его тебе, — прошептала я и отмахнулась от животного.
«Я и не заберрру», — прозвучало у меня в голове урчание кота.
Карай глубоко вздохнул и обнял меня одной рукой, как делал это всегда во сне.
Я не отрывала взгляда от его лица до тех пор, пока не догорели свечи и комната не погрузилась во тьму, надеясь, что вот сейчас он вздохнет и откроет глаза. Но муж так и не проснулся, и я тоже уснула под едва уловимый звук его мерного дыхания.

Часть четвертая
РЕШАЮЩАЯ БИТВА

Проснулась я от грохота и звона осыпающегося стекла. Вскочила с кровати и бросилась к окну. Разлетевшиеся по комнате стекла резали босые ноги, но я не ощущала боли, как завороженная глядя на разгорающийся в дальней части сада пожар. Горела старая сторожка, а вместе с ней и тайный архив возренийской королевской семьи — место собраний недавно распущенной мною ложи хранителей королевского рода. И этой ночью как раз должно было состояться ежемесячное собрание… Или состоялось? Костяк возренийского дворянства уже на протяжении нескольких веков устраивал такие встречи в первый день месяца, в память об объединении Возреном Первым разрозненных княжеств в могучее королевство. И они могли ослушаться впервые за всю историю Возрении взошедшую на трон женщину — выскочку, не чтущую традиции.
Быстро стряхнула с ног впившиеся в кожу стекла, обулась, поцеловала так и не пришедшего в себя Карая, и побежала к детям. Весь дворец гудел как растревоженный улей. Взрыв разбудил всех, но окна были выбиты только со стороны северного крыла, а детские находились в восточном. Дети тоже проснулись, но даже не испугались. Я поцеловала сына, мельком взглянула на белого кота, сидящего у его кровати, как верный страж, заглянула к Никелле, спросила у ночной няни про Антуана и поспешила в сад. Если собрание все же состоялось и главы старейших дворянских семей погибли, то нас ждут недели, а возможно, и месяцы волнений и поместных междоусобиц. Наследники будут бороться за титулы и власть, подвергая опасности простой народ и спокойствие всего королевства.
Пожар сожрал довольно большую часть сада, но был потушен. Придворные сбились в испуганные стайки и шептались, бросая на меня косые взгляды. Я же не могла даже успокоить их, будучи окруженной подчиненными Мордока. Сам старик по моему приказу был занят созывом высшего дворянства. Прибежавших на шум Рондая и Рафэ куда-то увели под конвоем, на что я пока решила не реагировать. Если сейчас королева будет заботиться о находящихся под подозрением чужаках, а не о своих подданных, это может вызвать недовольство. Единственное, что я могла сейчас себе позволить, это настоять на том, чтобы остаться среди своих подданных, вопреки уговорам охраны, и подозвать к себе приближенных фрейлин. Касиян сама подошла ко мне, а Дамон привели силой, потому что она кричала и упиралась, требуя отпустить Рафэ. Авройю не нашли, и мое сердце сжималось от страха, что она, будучи посвященной в хранители рода, тоже присутствовала на собрании.
— Что происходит? Почему Рафэ арестовали? — возмущенно спросила Мона, немного успокоившись и отдышавшись.
— Они чужаки, — ответила я, неотрывно наблюдая за стражниками, которые тушили остатки пожара. — Не переживай, я с этим разберусь. Сейчас для них безопаснее находиться под стражей.
— У меня тот же вопрос — что происходит? — поинтересовалась Касиян.
— Уже произошло, — тихо ответила я. — Эмани сделала ход, теперь наш черед.
— А разве она не должна была прийти как хозяйка и ударить напрямую? Ведь она не шпионка, чтобы подбираться издалека, — удивилась Ян.
— Она поняла, что нас защищает богиня, и решила ослабить нас изнутри, — прошептала я, сама только что сообразив, что Эмани действительно начала тайную войну, а мы даже не можем ответить ей, потому что она одна и неизвестно где, а за мной стоят подданные, по которым она и будет бить.
Когда придворные начали расходиться, я уже знала, что они уходят не для того, чтобы спрятаться в своих покоях, а для того, чтобы собрать самое ценное и покинуть дворец.
К утру весть о том, что двенадцать глав старейших родов пропали и, скорее всего, погибли на пожаре, уже облетела весь город. Дворец опустел к полудню, а к вечеру прибыли старейшины магических общин, чтобы принять бой вместе со мной. Встречала я их уже вместе с Рони и Рафэ, ворчливо сетовавшими на возренийское гостеприимство. Их продержали под стражей полдня и отпустили только после того, как вернулся Мордок, принесший мне еще одну безрадостную весть: немногочисленные не обладающие магией жители столицы в спешке покидают город. Маги же, напротив, готовятся к битве. Пусть они не знали всего, но о том, что над Возренией нависла невиданная ранее угроза, знали уже все. Известие о гибели консорта и унесшем жизни двенадцати влиятельнейших дворян взрыве разнеслось по окрестностям и расползалось по всему королевству. Люди готовились к войне, но даже не подозревали, с чем им предстоит столкнуться. А тот факт, что была оборвана связь с Наминайской империей и даже порталы в Наминай неизменно сворачивались, не открывшись полностью, в свете всего происходящего ввергал в настоящую панику.
— Вот тебе и помощь богини, — брюзжал Рондай, стоя рядом со мной и фальшиво улыбаясь занимающим места за столом в зале совета магам. — Вот что я теперь скажу жене? Тем более сейчас. Как я объясню ей, что наш дом теперь во власти Эмани и неизвестно, жив ли ее брат?
— Она намного мудрее, чем ты думаешь. И наверняка уже все поняла сама, — ответила я. — Лучше подумай, как нам привести в чувства Карая и как связаться с богиней, а то она забыла рассказать о том, чем он нам поможет в теперешнем состоянии.
— Не люблю кошек. Так что сама с ней связывайся. На меня это отъевшееся животное смотрит как на надоедливую муху и общаться отказывается, — недовольно признался маг.
— А на меня этот зверь вообще шипит, — пожаловался Рафэ. — Вот, даже поцарапал, — показал он исцарапанную руку.
— Жалеть не буду, это к Дамон, — ответила я сквозь принужденную приветственную улыбку. Маги все прибывали и прибывали. Свободных стульев уже не осталось, и они занимали места у стен, молчаливо ожидая ответа. А я не знала, что им сказать.
Когда в боковую дверь для прислуги вошла Авройя, я с трудом удержалась от желания броситься к ней и обнять.
— Ваше величество, — склонила она голову, — мне нужно срочно переговорить с вами. — Покосилась на Рондая и Рафэ и добавила: — Наедине.
Уход королевы вызвал волну шепота среди собравшихся, но сейчас это было меньшей из моих забот.
— Прошу прощения, моя королева, — начала Авройя.
— К делу, — перебила я ее, оглядываясь по сторонам. В узком коридоре было тихо и пусто.
— Статс-дама тоже была на собрании, — полушепотом произнесла фрейлина. — Собрание перенесли на четыре часа, чтобы не привлечь вашего внимания, но, похоже, кто-то об этом узнал, и их всех убили.
— Я догадывалась, что тетушка не покинула дворец вместе с трусливыми придворными, — ответила, чувствуя, что еще один уголок моего сердца осиротел.
— Нет, она жива! — воскликнула Авройя. Осмотрелась и добавила тише: — Она покинула собрание почти сразу же. После того как узнала, что его организовал некто со стороны. Она узнала ее и теперь скрывается, чтобы не быть убитой. Я пришла, чтобы сказать, что в гибели лордов виновата императрица Раниярса Намийская. Вам стоит быть осмотрительнее и не доверять наминайцам.
— Где тетушка? — воскликнула я, схватив фрейлину за руку.
— Простите, но, пока вы сотрудничаете с мужем принцессы Лелиан Намийской, я не могу вам доверять, — высвободив ладонь из моих пальцев, ответила Авройя. — Еще раз прошу прощения, но я служу королевской крови.
И девушка поспешно скрылась в лабиринте узких коридоров для прислуги.
Мне ничего не оставалось, как вернуться в зал совета, где меня ждало еще одно известие: наследная принцесса Никелла пропала!
— Глупцы, — процедила я сквозь зубы.
Наверняка это тетушка со своей шайкой блюстителей чистоты короны похитили Никки, чтобы уберечь ее. Вот только они не знали, что этим поступком играют на руку Эмани. И так растревоженное королевство впадет в неукротимую панику, узнав об исчезновении первого наследника.
Сейчас лишь я спасаю Возрению от анархии. Консорт, по всеобщему мнению, мертв, наследница престола исчезла, главы наследуемых родов погибли, и список первых претендентов на трон увеличился до нескольких десятков дальних родственников, которые к тому же еще не поделили родовые титулы. Если со мной что-то случится, мой сын не проживет и часа. И после этого королевство охватит хаос.
— Спокойнее, — прошептал Рафэ. — Покажи им, что ты не боишься и знаешь, что делаешь.
— Но я не знаю, — прошипела раздраженно. — Все разваливается на глазах. Мне нужен Карай.
— А мне нужно вернуться домой, и чтобы этот дом не был захвачен спятившей богиней, в существование которой еще несколько дней назад я вообще не верил, — ответил доминарий. — Соберись, они все верят в тебя, так поверь и сама для разнообразия. Не твой Карай правил все эти годы, а ты.
Легко стоять у штурвала, когда в паруса дует попутный ветер, а борта ласкает приветливая волна. И все совсем иначе, когда настигает шторм. Но Рафэ прав, я королева, подданные, пусть и не все, верят в меня, и я не имею права подвести их.
— Приветствую вас, сильнейшие из сильнейших, — громко произнесла, обводя взглядом собравшихся магов.
Многие из них были подвергнуты воздействию богини и сильны как никогда, но здесь были те, кто просто верил и был готов пожертвовать своими силами на благо королевства.
Правда давалась тяжело, но я все же рассказала магам и об Эмани, пришедшей к нам в облике королевы-матери, и о нашей богине, не оставившей нас в трудные времена. И о том, что теперь мы одни, потому что Наминайская империя либо пала, либо была отрезана от нас силами безумной богини.
Я ожидала волнений и вопросов, но, смолкнув, услышала полную тишину, нарушаемую лишь взволнованным испуганным дыханием молодых, не готовых к подобному испытанию магов.
— Мама, Сливка привел меня к тебе, — расколол тишину звонкий детский голосок.
Маги расступились, пропуская ко мне быстро перебирающего ножками сына.
— Представляешь, Сливка разговаривает! — воскликнул Карвин на бегу. — Он сказал, что вам с папой нужна моя помощь. Я могу, ты же знаешь, я сильный!
Малыш демонстративно сжал ручки в кулачки и развел их в стороны.
«Умер… не знает… бедный…» — донеслись до меня обрывки тихих реплик.
— А еще Сливка сказал, что ты приведешь сюда папу, — растерянно оглядываясь, проговорил сын.
И вдруг кот, который до этого преданно жался к ногам Карвина, зашипел, оскалился и, изогнув спину, боком пошел к одной стене, где толпились маги.
— Сливка, ты чего? — крикнул Карвин и бросился за ним, но я перехватила сына, взяла его на руки и тихо скомандовала Рафэ:
— Смотри, к кому он идет, и обезвредь! Но не убивай.
Молодой маг бросился к выходу еще до того, как кот приблизился к нему, но был захвачен сковывающим заклинанием. Рафэ усмехнулся и повел рукой, отчего захваченный маг упал на спину, и его проволокло несколько метров по полу. По пути он сбивал стулья, с которых повскакивали магистры, ударился головой о ножку стола и замер недалеко от моих ног.
— Уведите ребенка, — холодно приказала я. Но опомнилась и попросила Рондая: — Уведи Карвина.
Сейчас я могла доверять только ему и Рафэ. Даже Мордок покинул зал совета сразу же после прихода Карвина с питомцем, что не говорило в его пользу. Подруги же сейчас должны были охранять детей и Лелиан, что не помешало моему сыну свободно передвигаться но дворцу без всякой охраны.
— Встань, — приказала поверженному магу, когда Рони увел моего сына. Кот остался, неотрывно глядя на сидящего на полу мужчину.
Маг стал, склонил голову и пролепетал:
— За что, моя королева?
— Это ты мне скажи, что заставило тебя удариться в бегство при виде обычного кота? — усмехнулась я.
— Мне просто стало нехорошо, здесь душно. Хотел выйти на воздух. Вы напугали меня откровениями о наших бедах, — затараторил маг.
— Не верю, — произнесла жестко. — Посмотри на меня.
Мужчина медленно поднял голову и воззрился на меня взглядом, полным страха и мольбы. Лишь на мгновение я усомнилась, но вспомнила, что белый усатый посланник богини еще никогда не обманывал меня, и выпустила голод. Стоило мне лишь дотронуться своей жаждой магии до стоящего на коленях мужчины, как сознание затопило холодом и ненавистью. Отпрянула от мага как от прокаженного и приказала стоящим наготове стражникам препроводить его в камеру для магических преступников.
Когда предателя увели, взглянула на кота, убедилась, что животное спокойно, и попросила Рафэ:
— Пусть принесут Карая.
— Ты уверена? — с сомнением спросил доминант.
— Да, она хочет именно этого, — кивнула, в действительности не будучи уверенной в том, что правильно истолковала желание посланника богини.
Если я ошиблась и Карай не придет в себя, то маги поймут, что у меня нет средств для борьбы с Эмани, и одной богине известно, что будет с нами тогда. Впрочем, возможно, даже она этого не знает.
Рафэ отошел к стоящим у выхода для прислуги мужчинам в неприметной одежде, чтобы отдать приказ, но не успел он договорить, как двустворчатые парадные двери с треском распахнулись, и в зал вошла облаченная в монашеское платье женщина. Стоявшие рядом с входом маги попытались преградить ей путь, но она только взглянула на них, и мужчины ретировались. Монахиня беспрепятственно преодолела весь зал и остановилась передо мной. Взглянув в ее глаза, я поняла, каким образом ей удалось преодолеть выставленные на воротах, всех входах во дворец и перед залом совета посты охраны. Ее глаза были абсолютно белыми, не было даже зрачков! Что придавало и без того бледному лицу в обрамлении светло-серого монашеского апостольника болезненную белизну. Губы тоже были белыми, лишь густые черные брови и длинные ресницы нарушали общую картину как напоминание о том, что когда-то это лицо было живым и умело улыбаться.
— Приветствую тебя, самопровозглашенная королева, — произнесла монахиня, и я вздрогнула.
Этот голос… Он был знаком, но мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы сопоставить его с внешностью женщины и увидеть в этом неживом лице черты подруги из своей прошлой жизни.
— Юлона, — прошептала, не желая верить в то, что передо мной действительно Юл — наивная, мечтательная девушка, чье место я заняла когда-то, чтобы отправиться в Наминайскую империю в образе принцессы Саминкары Возренийской.
— Ты узнала меня, это говорит о том, что прошлое еще не стерлось из твоей памяти, — бесцветным голосом проговорила бледная тень той девушки, которую я утешала после разрыва с возлюбленным. — Ты слишком долго наслаждалась тем, что не принадлежит тебе. Меня прислали сказать, что время твоего триумфа закончилось. Именно ты допустила гибель глав родов-основателей Возрении, ты привела в королевство магию, растлившую людей и уничтожившую в них непорочную чистоту человечности. Пришла пора платить за свои деяния.
Юлона резко выбросила руки вперед, и в меня хлынула холодная темнота бездны.
— Ты получишь прощение и вернешься под крыло создательницы только тогда, когда познаешь свою суть и примешь ее, — донеслось до меня сквозь вой захватившего меня вихря и криков магов, бросившихся на помощь.
Ближе всех был Рондай, и именно он схватил меня за руку, когда мое тело буквально подхватило потоком антитумана и потянуло к Юлоне, на ладони которой блеснула огненными отсветами стеклянная сфера.
— Убьете меня, и никогда больше не увидите свою королеву, — услышала я словно шепот издалека.
А в следующее мгновение мы с Рони очутились в полумраке бескрайнего небытия, на холодном черном песке.
Рондай схватился за горло и захрипел. Я интуитивно поглощала окружающую себя энергию, а его она убивала! И мне пришлось расширить границы своего голода, чтобы попытаться спасти друга.
Сначала Рони стало легче, но потом он застонал и прошептал:
— Ты вытягиваешь из меня все силы.
— Я не умею разделять и растворять только один вид энергии! — в панике воскликнула я.
— Так учись! — простонал маг.
Попыталась уменьшить воздействие, но окружающее нас пространство быстро захлестнуло антитуманом, и Рондай опять начал задыхаться. Попробовала охватить своим голодом только воздух вокруг друга и не касаться его самого, но это принесло мало облегчения. Малейшее движение Рондая приводило к тому, что я начинала растворять его магию.
— Учись быстрее, — прохрипел Рони. — Иначе сиротство моей дочери будет на твоей совести.
— Нам нужно ограниченное хотя бы с двух сторон пространство, — пробормотала я, припоминая, что в замкнутом пространстве мне проще контролировать свои силы. Ведь смогла же я уничтожить убивающий Рафэ пар и не навредить самому доминанту, находясь в узком коридоре его лаборатории.
— Идем, постарайся встать, сама я тебя не подниму, — уговаривала мага, помогая ему подняться. — Если мы в межпространстве, то здесь должны быть дюны и камни.
— Скажи мне, что ты знаешь, что делаешь, — взмолился Рондай, медленно перебирая ногами и слабея на глазах.
— Знаю, — откровенно солгав, заверила я его.
Паника не позволяла сосредоточиться, ведь если мне не удастся научиться, то либо я сама убью друга, либо его погубит энергия бездны.
— Нам бы сейчас не помешала твоя антитуманная маска, — проворчала, волоча мага за собой.
Он лишь промычал что-то нечленораздельное в ответ, ослабнув до такой степени, что я уже тянула его за собой, ухватив под мышки.
Я не знала, куда идти, и боялась думать о том, что Рони в любой момент может умереть. И единственное, что помогало мне не упасть и не скатиться в истерику, это молитва. Я просила богиню помочь мне, кричала и требовала, но ответа не было.
И вдруг я натолкнулась спиной на стену! Обернулась, но не увидела никакой преграды. Бросила Рондая и побежала вдоль незримой стены, не отрывая от нее руки — она была не прямой! Мы словно находились под куполом. И этот купол был размером не больше городской площади. Выпустила голод на волю и постаралась охватить им все пространство, кроме того участка, на котором оставила друга. Энергия антитумана иссякла довольно быстро!
Оставшийся на не захваченном мною пятачке с бессознательным телом Рони, антитуман развеялся сам собой, распылившись по ограниченному, как оказалось, пространству.
Рондай был жив, но долго не желал приходить в сознание, и я сидела рядом с ним, положив его голову на колени, ожидая хоть чего-то. Но ничего не происходило, Рони словно спал, вокруг стояла оглушающая тишина и полумрак. Неужели Эмани создала для меня миниатюрное подобие своей тюрьмы? И как же нам выбраться отсюда? Сама я не видела выхода, оставалось только надеяться на Рафэ, что пугало не меньше перспективы остаться здесь навечно. Одни, в ограниченном незримыми стенами пространстве, без воды и еды, — сколько мы продержимся, прежде чем голод и жажда сведут нас с ума? Если раньше не лишимся рассудка от безысходности. Если здесь действуют те же законы, что и в межпространстве, где была заточена Эмани, то голод и жажда не главные наши проблемы.
Рондай все не приходил в себя, и я решила еще раз воспользоваться своими способностями, чтобы собрать из пространства остатки энергии, преобразовать ее и привести в чувство своего сокамерника. Ведь мы действительно были словно заключенные в лишенной дверей и окон камере.
Когда же я собрала всю темную энергию до крупицы, словно лопнул пузырь, и меня буквально окружило множество звуков. Я слышала многоголосый спор и узнавала знакомые голоса. Спорили магистры, и главным их оппонентом был Рафэ. Он требовал помощи и доверия, утверждая, что знает, как нас вызволить, но маги не доверяли чужаку.
— Верьте ему! — выкрикнула я, но меня конечно же никто не услышал.
Маги продолжали спорить и препираться.
— Рафэ! Проклятый доминант, услышь меня! — прокричала изо всех сил.
— Да не ори ты так, больно, — порадовал меня своим ворчанием пришедший в себя Рони.
— Ты очнулся! — воскликнула я и радостно расцеловала мага в бледные щеки.
— Но-но, умерь свой пыл, я женат, — тихо ответил друг, вяло отмахиваясь.
— Но твоей жены здесь нет, — ответила я, совершенно не желая говорить этого. — И она ни о чем не узнает, — вкрадчиво прошептала, проведя пальцами по его груди у ворота рубахи.
Нет, я не хотела этого говорить! Но мое сознание словно покинуло тело и смотрело на происходящее со стороны. Вот моя рука погружается в вырез ворота его рубахи, ласкает его грудь, и я склоняюсь к лицу Рондая. Но я не хочу этого! Это не я!
— Кари, да что с тобой? — раздраженно спрашивает Рони.
— Не упрямься, я знаю, что ты хочешь этого, — шепчут мои губы, но я по-прежнему наблюдаю за происходящим словно со стороны.
— Да не хочу я! Мне плохо, ты меня чуть не убила, — возмущенно отвечает маг.
— Вот и не сопротивляйся, иначе завершу начатое, — произносят мои губы, а я не могу это остановить.
— А что это за тобой? — вопрошает Рондай и устремляет свой взгляд прямо на меня. Не на мое отказывающееся подчиняться тело, а на меня — туда, где я ощущаю себя сейчас.
— Ударь! Лиши возможности двигаться! — выкрикнула я, и друг словно услышал меня.
Один короткий удар — и мир погрузился во тьму.

— Ты как? — спросил Рондай, склонившись надо мной, когда я открыла глаза.
— Шея болит, — призналась неохотно.
— И что это было? — взволнованно спросил маг.
— Не знаю, но меня будто выталкивало из собственного тела, и я не могла им управлять, — ответила шепотом.
— Уж постарайся больше не выходить на подобные прогулки, иначе мне придется приложить тебя посильнее, — проворчал друг.
— Какой ты бравый, — усмехнулась я… и с ужасом поняла, что это были не мои слова.
Все повторилось, но теперь я не склоняла Рони к порочной связи. Мои губы произносили слова о силе и власти, которые я могу подарить ему, если он откажется от своей семьи и прежних взглядов.
«Нет! Хватит! Это же моя тюрьма и мое испытание!» — прокричала в пустоту, из которой я и сама сейчас состояла, и все прекратилось.
— Похоже, это место настроено на искушение, — задумчиво произнес Рондай. — И оно ударило по мне, потому что я слабее.
— Тихо, — прошептала, стараясь разобрать многоголосую речь, доносящуюся из-за грани нашей тюрьмы.
— И что ты ожидаешь услышать? — усмехнулся маг. — Они уже и думать забыли о тебе. Ты всего лишь одна из многих, кто может занять место на троне. Все равно власть в руках совета, а королева только кукла, выставляемая на показ народу. Ты пустышка, самозванка, лишенная прав и собственного мнения.
Я взглянула на Рондая и поняла, что теперь пришел его черед искушать меня.
— Можешь не тратить время, — усмехнулась и ударила ладонью о невидимую стену. — Я знаю все, что ты скажешь мне. Я пешка, самозванка, глупая девчонка, решившая, что мне доступны нити власти. Заблудшая душа, наивная женщина, подумавшая, что достойна любви такого мужчины, как Карай Туманный. Плохая мать, не знающая истинной силы сына. Плохая сестра, не уважающая мнение Виколлы, и никчемная подруга, пользующаяся преданностью близких. Я знаю все свои пороки и слабости, чем же ты еще сможешь меня искусить?
— Ты была права во всем, — криво усмехнулся Рони. — Но ты забыла о главном своем пороке — ты порождение безграничной силы Эмани. Именно ты стала причиной ее возвращения в твой мир. Ты была умерщвлена своей богиней, и Эмани вдохнула в тебя новую жизнь, подарив тебе познание сути тумана и других видов магии. Ты — тот якорь, который держит Эмани в твоем мире, и именно ты должна подарить ей власть над ним.
— Нет, — уверенно ответила я. — Моя жизнь была отнята болезнью, и ее вернула мне безумная женщина, рожденная моей богиней, но отравленная твоей силой, Эмани. Ты — яд, распространяющийся по телам тех, кто не знал прежде твоей силы и не научился противостоять. Я же получила вторую жизнь благодаря твоему яду и больше не подвержена его влиянию.
Рондай дернулся, судорожно вздохнул и удивленно посмотрел на меня.
— Все хорошо, — заверила я его. — Мы выберемся из этой темницы.
— Мне бы твою уверенность, — посетовал друг.
— А ты просто верь, — улыбнулась я. — Вера ранит ее сильнее всего.
— Проблема в том, что я не уверен в силах твоей эфемерной богини и верю скорее в силы этой бестии, — признался Рондай.
— А ты верь в меня, в мою веру богине, — ответила, ощупывая ладонями незримую стену.
— Ну, тебе-то я и так верю. Если бы ты была безумна, нас уже давно захватили бы, — задумчиво ответил маг.
— Этого достаточно, — убежденно ответила я, в действительности сомневаясь, что моей веры будет достаточно, чтобы преодолеть влияние Эмани.
— Ну, по крайней мере, нас больше не пытаются склонить к пороку, — усмехнулся Рони.
— И не заставляют признаваться в своих слабостях, — задумчиво ответила я.
— Значит, мы пока в выигрыше, — уверенно заявил маг.
Я не успела ответить. Нас захлестнул вихрь, сбивший с ног, — закрутил, бил и бросал из стороны в сторону. А в следующее мгновение я упала в объятия Рафэ.
— А меня поймать сложно было? — возмущенно вопросил Рондай, с кряхтением вставая с пола.
— Твоя жена сейчас занята твоим ребенком, а мне ты не нравишься, — заявила Дамон, стоя над магом и даже не подав ему руки.
Я поспешно отстранилась от доминанта, а когда он поставил меня на пол, еще и отошла на пару шагов.
— Как вам удалось вернуть нас? — спросила у Моны.
— Это ты у меня спрашиваешь? Мы думали, вы сами нашли выход, — озадаченно ответила подруга. — Рафи только собрался попробовать воздействовать на сферу своей магией, как вместо стеклянного шара у него в руках оказалась ты!
— Рафи!.. — хохотнул Рондай.
— Так что же с вами произошло и как вам удалось высвободиться? — резко спросил доминарий.
— Если бы мы это знали, то не спрашивали бы у тебя, Рафи, — ехидно ответил Рони.
— Мы оказались в некоем подобии межпространства, вернее, в замкнутой его части, — пояснила я, стараясь разрушить появившееся между магом и доминантом напряжение.
— Эмани поняла, что ей не позволят напрямую захватить этот мир, и начала действовать опосредованно, через являющихся слабыми звеньями людей из окружения правителей, — произнес Рафэ.
— Так вы уже знаете про Раниярсу? — удивленно спросила я.
Повисла минутная пауза, и расстроенный Рондай протянул:
— Теперь знаем.
— Как долго нас не было? Что за это время произошло? Что с Караем? Маги смогли вернуть его? — засыпала я вопросами Рафэ.
— Вас не было всего несколько часов, сейчас немного за полночь. И за время вашего отсутствия не произошло ничего… кроме ультиматума, выдвинутого Юлоной: Возрения присягает на верность новой богине, иначе лишится королевы и всех наследников. В случае повиновения нам были обещаны всяческие блага и бескровная смена власти. На раздумья дали ночь. О том, что Карай еще жив, никто не знает, мы решили скрывать это до последнего, в надежде, что получится вызволить тебя, — отчиталась Дамон.
— А меня? — поинтересовался Рондай. — Меня вы вызволять не хотели?
— Да какая от тебя польза? Только разве что жену успокоишь, чтобы она не донимала оставшихся верными придворных своими истериками, — усмехнулся доминарий.
— Вот так и помогай высшей власти, — недовольно проворчал маг.
— Действительно, иди к жене, Рони. Ей ты сейчас нужен как никогда, — улыбнулась я. — И спасибо, что помог не сойти с ума от испытаний Эмани.
— Всегда пожалуйста, — важно ответил Рондай и степенно удалился.
Но все услышали, как его шаг ускорился до бега, стоило ему только выйти за дверь.
— Такое ощущение, что он не старше меня, — задумчиво и немного мечтательно произнесла Мона.
— Так он и жил немногим больше тебя, и пятьдесят лет провел в заключении, лишь со стороны наблюдая жизнь, — напомнила я подруге.
— И тем ценнее его опыт. А уж то, что он не озлобился и не сошел с ума, находясь в заключении, говорит о многом, — неожиданно вступился за мага Рафэ.
— Мне показалось или ты «испортила» доминанта человечностью? — шепотом поинтересовалась я у подруги.
— Это только начало, — гордо ответила Мона.
— Или конец, — усмехнулся Рафэ, который, похоже, слышал каждое наше слово. — Если мы не придумаем план дальнейших действий, то определенно конец.
Я только сейчас отвлеклась от беседы с друзьями и осмотрелась. Мы находились в пыльном, явно заброшенном помещении, среди отбрасывающих причудливые тени в свете свечей конструкций и стеклянных сосудов.
— А где это мы? — спросила у фрейлины.
— Это рабочий кабинет одного из Возренов, по крайней мере, так мне сказал Рафи. И таких комнат здесь несколько, — ответила Дамон. — Оказывается, Карай давно знал об этих помещениях и закрывал их от постороннего взгляда магией. Похоже, и от тебя тоже скрывал.
Мне не хотелось верить, что муж держал от меня в тайне что-то связанное с Возренией и правящим родом. Я конечно же знала, что у него есть свои секреты, и не считала это предосудительным, учитывая, что и сама утаила от него собрания хранителей королевского рода. Но почему он скрыл от меня, и вообще ото всех, эти похожие на лаборатории кабинеты? Хотел защитить от чего-то?
— Не понимаю. Зачем? — прошептала растерянно.
— Спросишь об этом мужа, если мы его приведем в чувство, — холодно сказал доминарий. — А это, похоже, является нашей первоочередной задачей. Учитывая, что перед происшествием со сферой антипространства ты велела принести тело Карая Туманного в зал совета и предъявить его магам, тебе известно немного больше, чем нам. Не хочешь поделиться информацией?
— Поверь, мне известно совсем мало, — грустно улыбнулась я. — Я знаю лишь, что богиня хочет скрыть от Эмани тот факт, что Карай выжил. По какой-то причине он нужен им обеим. Но он едва не погиб, борясь с влиянием безумной богини, и я боюсь, что наша богиня тоже не пощадит его, в стремлении отстоять свои владения.
— Ты хотела показать его всем магам? — возмущенно вопросил доминант.
— Не я. Этого хотела богиня… если я правильно поняла ее посланника, — ответила неуверенно.
— Речь идет о странном надоедливом коте, единственное достоинство которого — белый цвет? — с усмешкой поинтересовался доминарий.
— Да, — кивнула, желая сейчас оказаться рядом с мужем, прижаться к его груди и хотя бы на мгновение забыть обо всех заботах.
Если бы сейчас не была ночь, то я конечно же поспешила бы к сыну. Но тревожить его сон мне не хотелось. Да и переживания могли отразиться на чутком ребенке. Карвин всегда чувствовал, когда мне было плохо. Именно поэтому, когда Карай был в межпространстве, сын каждый вечер требовал от меня сказок про папу, после которых мне неизменно становилось легче, словно сын забирал часть моей боли.
Но теперь я словно очнулась от страшного сна и не желала делиться с Карвином тревогами. Он увидит меня счастливой и свободной… или не увидит вообще. Богиня сильна и ее покровительство дает надежду на спасение, но и ее сестра не слаба. Если мы не сможем победить, вряд ли Эмани оставит нас в живых.
— Отдохни немного, а то засыпаешь на ходу, — погладила меня по плечу Дамон, приняв мою задумчивость за дрему.
Но я не стала ее переубеждать. Договорившись с Рафэ встретиться здесь же на рассвете, чтобы обсудить, как будет более безопасно предоставить магистрам тело Карая, чтобы они попробовали его пробудить, я поспешила к мужу.
Карай все так же без движения лежал на кровати. Свечи в комнате почти догорели, но мне сейчас и не нужен был свет. Я легла рядом с мужем и закрыла глаза, слушая его тихое дыхание. Так и уснула, борясь с подступающими слезами, которые оказались бессильны перед усталостью.
Пробуждение принесло приятное ощущение тепла и света. Открыв глаза, не сразу поняла, что это солнечные лучи ласкают мое тело. Солнце! Я проспала встречу с Рафэ. И, судя по стоящему высоко в небе солнцу, не только ее.
Вскочила, наклонилась к мужу, чтобы поцеловать его, и вскрикнула от неожиданности, когда он обхватил меня рукой и повалил обратно на кровать.
— И куда это ты так спешишь? — поинтересовался Карай будничным тоном, словно и не было ужасающего приступа в доме его матери и нескольких дней беспамятства после этого.
Я уставилась на него и не могла произнести ни слова, борясь со слезами радости и боясь верить, что это не сон.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он. — Никки опять сорвалась? Нужно поспешить с решением этой проблемы. Я сегодня же свяжусь с Рондаем.
— О чем ты? — обескураженно спросила я.

Оказалось, что Карай совершенно не помнит событий последних месяцев. Целый год жизни исчез из его памяти, не оставив и следа. Он не помнил заточения в межпространстве, испытаний, которым подвергла его жестокая Эмани, разлуки со мной и того, что сейчас наш мир находится под угрозой порабощения безумной богиней.
Я попыталась рассказать мужу, что происходит, но он смотрел на меня как на умалишенную.
— Думаю, Рафэ лучше сможет все объяснить, — проговорила, встав с кровати и потянув его за руку.
— Кто? — словно не веря своим ушам, поинтересовался Карай.
— Прояви терпение и понимание, — попросила я. — Доверься мне.
Мы с мужем вышли из заброшенной спальни рука об руку и пошли в кабинет, в котором несколько часов назад я договорилась на рассвете встретиться с доминарием. Кабинет был пуст.
— Идем в наши покои. Примешь ванну и отдохнешь. А я договорюсь о встрече с нашими друзьями, — предложила Караю.
— Это подождет. Сначала я должен убедиться, что все в порядке, — категорически отказался от моего предложения муж.
И я не решилась с ним спорить, но за весь путь из северного крыла и потом через центральную залу дворца, по лестницам и переходам, когда Карай провожал меня в покои, нам не встретился ни один человек.
— Да что здесь происходит?! — воскликнул муж.
— Это-то я и пытаюсь тебе рассказать, — ответила устало. — Ты забыл целый год, и за это время произошло много событий.
— Карай! Друг мой, ты очнулся! — нарушил непривычную тишину дворца возглас Рони.
Маг вышел из бокового коридора и едва не сбил с ног моего едва пришедшего в себя после долгого забытья мужа, заключив его в объятия.
— А ты, часом, не собираешься на меня наброситься и пытать? — запоздало поинтересовался он, отстранившись от Карая.
— Если будешь настаивать, не откажусь, — начиная злиться, ответил муж.
— Так, остыньте, — приказала я. — Встречаемся в моем кабинете через полчаса. Рондай, пригласи всех посвященных.
Спустя полчаса освежившийся, но разнервничавшийся еще больше муж буквально силой потянул меня в кабинет, не позволив собрать еще влажные волосы в пучок и решительно не желая внимать возражениям.
— Мне не нравится то, что здесь происходит, и еще больше не нравится, что со мной обращаются как с несмышленым ребенком, — жестко заявил он, рывком распахнул дверь и буквально втолкнул меня в кабинет.
Я споткнулась и едва не упала.
— Извини, — тихо произнес Карай, придержав меня за локоть.
Я подняла взгляд от пола и замерла, в кабинете уже собрались все: Касиян, Дамон, Рондай, Рафэ… и изрядно потрепанный, со следами недавнего избиения, а возможно и пыток Анторин. И все настороженно смотрели на Карая.
Муж обошел меня, прошел в центр кабинета, сложил руки на груди и потребовал, сверля взглядом наминайского императора:
— Рассказывай! Только сначала объясни, что здесь делает этот, — одарил ненавидящим взглядом Рафэ, — доминант.
— Нам предстоит долгий и непростой разговор, — покачал головой Анторин, поморщившись при этом от боли.
— И мы не будем при нем присутствовать, — неожиданно заявила Мона, после чего они с Ян подхватили меня под руки и вывели из кабинета.
— Пусть разберутся без нас. А мы пока котика навестим, — предложила Касиян. — Слишком много вопросов накопилось, и не только у воскресшего консорта.
Но я почувствовала в поведении подруг еще что-то, помимо желания не мешать мужчинам, — они боялись Карая и не доверяли ему.
— Постойте, я должна объяснить Анторину, что Карай не помнит событий последнего года! — попыталась я скинуть с локтей цепкие руки фрейлин.
— Как не помнит? — хором спросили подруги, остановившись, но не желая отпускать меня.
— Не знаю, — честно призналась я. — Возможно, это последствие перенесенного им в процессе борьбы с влиянием Эмани, или таким образом богиня защитила его разум от травмы. Но, очнувшись, он совершенно не помнил ни плена в межпространстве, ни того, как мы его вызволили, ни происшедшего после. Он даже не знает о существовании Эмани!
— Интере-э-эсно, — протянула Касиян.
— Возвращаемся? — предложила Дамон.
— Возвращаемся, — кивнула я и попыталась повернуться к двери.
— А с другой стороны, — задумчиво произнесла Мона, удерживая меня, — все равно сами разберутся. А учитывая то, как герцог ведет себя по отношению к тебе, не заслуживает он поддержки.
И меня повели к выходу из покоев. Я бы, возможно, и воспротивилась, напомнила фрейлинам, что они имеют дело с королевой, но мне так хотелось увидеть сына, обнять его и прильнуть щекой к непослушным черным локонам! Карай сейчас был в безопасности и полностью здоров, если не считать проблем с памятью, а Карвин нуждался в матери. Да и я нуждалась в сыне, возможно, даже больше, чем он во мне. А Анторина расспросить о его злоключениях я еще успею, мы все равно сейчас бессильны и не сможем ничего предпринять для освобождения Наминайской империи.
В детских покоях было непривычно тихо. Зайдя в игровую комнату, мы сразу поняли почему: на маленьком диванчике сидела счастливая принцесса Лелиан, держа на руках спящую дочь. Дети обступили гордую мать и наперебой шепотом расспрашивали ее о малышке. Больше всех восторгался Антуан, ведь это была его кузина. Карвин с недоумением разглядывал пока еще непривлекательного младенца, норовя потрогать пальчиком его крохотный носик, а Дэзире старалась демонстрировать взрослую рассудительность и безразличие, но ее глаза горели живейшим любопытством. Ведь всего лет через пять она тоже выйдет замуж и, возможно, станет матерью.
Но самым неожиданным в открывшейся нам картине было присутствие наследной принцессы Никеллы. Девочка сидела в сторонке и даже не смотрела на вызывающего столько любопытства у других детей младенца. Чего нельзя было сказать о нашем появлении. Даже Карвин лишь мельком взглянул на меня, небрежно взмахнул рукой, приветствуя, и вновь потянулся пальчиком к миниатюрному личику. Но стоило только Никелле увидеть меня, как девочка вскочила и начала затравленно озираться, словно искала защиты. Я всегда была добра к Никелле и растила ее как свою дочь, на что девочка отвечала мне искренней детской любовью и доверием. Сейчас же в ее взгляде был непередаваемый ужас, словно она наяву увидела чудовище из ночного кошмара.
Фрейлины тоже устремились к принцессе Лелиан, засыпая ее поздравлениями и комплиментами, а я смотрела на Никеллу и не могла понять, чего же она так боится. И еще, почему ее вернули? Ведь оставшиеся в живых защитники королевского рода только вчера выкрали принцессу, надеясь спасти ее от нависшей над королевством угрозы. В голову приходило только одно объяснение: они узнали о моем пленении и ультиматуме Эмани… и приняли ее условия. Иначе наследную принцессу спрятали бы так тщательно, что даже магия не помогла бы ее найти. Неужели, пока Мордок и другие советники пытались навести хоть какой-то порядок в столице, а Рондай и Рафэ занимались моим спасением, статс-дама заключила договор с Эмани? Моя всезнающая и сильная тетушка так легко сдалась?
Меж тем Никелла, пятясь, отступила к двери и скрылась в туалетной комнате. Я отчетливо услышала щелчок дверного запора. Видимо, девочка закрыла его с помощью магии, ведь запор был расположен довольно высоко, чтобы малыши не могли запереться от гувернанток.
— Фрейлины! — громко позвала я подруг, чем вызвала всеобщее негодование и шиканье.
— Ну что ты кричишь? — недовольно спросила Ян, подойдя ко мне.
— Развлечения закончились, не забывайтесь, — ответила, направившись к выходу из игровой.
Фрейлины молча последовали за мной. Лишь у двери я украдкой взглянула на сына, но быстро взяла себя в руки и уверенно вышла.
— Ты, — повернулась к Дамон, — найди Мордока, передай, чтобы в кратчайшие сроки нашли статс-даму и доставили ее ко мне. Если окажет сопротивление — взять под стражу. А ты, — взглянула на Касиян, — не отходи от этой двери. Принцесса Никелла не должна покинуть игровую до моего возвращения.
— Да что стряслось-то? — удивленно спросила Мона.
— Выполнять! — жестко осекла я ее и пошла в спальню сына.
В игровой посланника богини не было, но он должен быть где-то поблизости. И я намеревалась найти кота во что бы то ни стало. Слишком много вопросов накопилось у меня к нему, и я получу ответы, даже если мне придется опуститься до угроз и пыток. Животных пытать мне еще не приходилось, представителей божества тем более, но я сделаю все, что необходимо, чтобы получить жизненно важную информацию.
Как я и ожидала, большой белый кот оказался в спальне Карвина. Он умиротворенно дремал на кровати, греясь в солнечных лучах, падающих на нежно-голубое покрывало. Если бы я не знала, что это не простой питомец, то вполне могла бы принять его за обычного отъевшегося кота.
— Эй, — позвала, остановившись в паре шагов от кровати.
Кот даже ухом не повел.
— Да проснись же ты! — повысила голос.
Опять никакой реакции.
Подошла и потрогала животное рукой, но кот даже не шелохнулся. Схватила его за загривок и подняла — кот повис на моей руке, будто неживой. Встряхнула его и подула в морду, но и это не принесло никакого результата.
— Чего же ты ждешь от меня, если даже твой посланник притворяется мертвым, чтобы избежать общения со мной? — вопросила у пустоты. — Не жди, что я буду слепо верить и ждать. Если ты не поможешь мне, я приму условия Эмани, чтобы спасти своих подданных!
Отбросила кота в сторону (он упал на пол, как ненужная игрушка) и пошла к выходу.
«Неслыханно! Непозволительно! Да просто жестоко, в конце концов! На минуту отлучился, а мою оболочку уже швыряют об пол, как какого-то кота!» — прозвучал у меня в голове тягучий, недовольный голос.
Резко обернулась и увидела того самого белого кота, который еще мгновение назад был безжизненной тушкой, сидящего на полу и жмурящегося на солнце.
— Я требую ответа, — произнесла с напором, пока уверенность не покинула меня, под пристальным, пронизывающим взглядом сощуренных кошачьих глаз.
«Не могу помочь. Хочу, но не могу. Я здесь один. Она исчезла», — ответил голос в моей голове.
— Исчезла? — прошептала я, начиная впадать в бешенство.
«Я больше не чувствую ее. Но она по-прежнему питает своей силой мир, и я выполняю ее приказ — стерегу дитя, которому суждено его спасти», — прозвучало приговором.
— Карвин? — только и смогла я спросить, медленно подойдя к кровати сына и без сил опускаясь на нее.
«Я лишь посланник. Мне неведомы ответы. Но она ушла, и ее отражение тоже ушло. Остались лишь те, на кого они возлагают надежды. Теперь это ваша борьба», — с явным сочувствием сообщил посланник.
— Отражение? Ты имеешь в виду Эмани? Она тоже ушла? Так это же замечательно? — совсем запутавшись, спросила я.
«Она дала вам силы для борьбы. Вы должны верить в эти силы. Те, на кого возлагает надежды отражение, тоже сильны. И они среди вас, будьте осторожны. А я буду стеречь дитя», — поведал мне кот и, вновь взобравшись на кровать, свернулся клубочком, махнул хвостом, задев мои колени, и закрыл глаза.
Я поняла, что он больше ничего мне не скажет. Требовать и пытать было бесполезно — отъевшийся кот лишь телесная оболочка в этом мире для того, с кем я сейчас общалась. И обижать его, учитывая, что он охраняет моего сына, было в высшей степени глупо.
Встала и медленно, борясь с дурнотой и головокружением, вышла из спальни, а потом и из детских покоев. Я шла по коридору, держась за стену, и старалась унять рвущееся из груди сердце. Как же так? Почему именно мой сын? Ведь он совсем еще малыш. Что может сделать пятилетний мальчик? И должна ли я рассказывать об этом? Ведь для Рафэ и Анторина важнее всего спасти своих сородичей, и они ни перед чем не остановятся. Во всяком случае, доминант без колебаний выкрадет ребенка, если это даст ему козырь против узурпировавшей Доминанию Эмани.
К тому моменту, когда я подошла к двери в свой кабинет, мое лицо было спокойным и уверенным. Пусть в душе я все еще боролась со страхом и сомнениями, но никто этого не увидит. И никто не узнает о роли моего сына в этой борьбе до тех пор, пока я не решу, что настало время.
Мужчины все еще были в кабинете, и это было мне на руку. Они о чем-то горячо спорили, но смолкли, как только я открыла дверь. Прошла к своему столу, столкнула с его угла ноги Рондая, который почему-то решил, что, положив ноги на стол, обретет удобство. Села за стол, поставила локти на столешницу и, опершись подбородком на сплетенные пальцы, поинтересовалась:
— Теперь все посвящены в нюансы сложившейся ситуации?
— Что случилось? — тихо вопросил Карай.
Все остальные молчали, сверля меня нервными взглядами.
— Ты уже знаешь, что пропустил? — поинтересовалась я в свою очередь.
— Да, — неохотно ответил Карай, — но верю с трудом.
— Нам всем нелегко, — кивнула я. — А что расскажешь ты, Анторин? — обратилась к императору Наминая.
— Центральная часть империи пала, до провинций чума Эмани еще не дошла, но это вопрос времени, — отчитался Анторин. — Мне с трудом удалось вырваться, лишь благодаря помощи возренийских резидентов. За что я очень благодарен вашему советнику тайной канцелярии. Его шпионов даже Эмани не смогла обнаружить.
— Это радует, — кивнула я и повернулась к Рафэ. — А что можешь сказать ты? Насколько разрозненны ваши поселения? Есть ли надежда на то, что Эмани поработила не всех твоих соплеменников?
— Надежда есть, — подумав минуту, ответил доминарий. — За последние десятилетия наши поселения разрослись и появились отдаленные общины. Но зачем тебе это? Эмани не позволит нам пересечь границы захваченных ею территорий и мобилизовать оставшихся верными подданных.
— Ошибаешься, — не сдержала улыбки я. — Эмани, как и наша богиня, покинула арену битвы. Теперь мы предоставлены сами себе. И это дает нам полную свободу действий. Теперь нам противостоят такие же люди, маги и доминанты, как и мы. Главное, отсеять тех, кто подвергся пагубному влиянию, и не допустить распространения скверны.
Я встала, обвела присутствующих решительным взглядом и объявила:
— Нас ждет настоящая война! И сражаться мы будем плечом к плечу с былыми врагами, но против вчерашних друзей. Вы готовы к этому?
Ответом мне была тишина. Мужчины — правители, привыкшие вести за собой легионы, молчали и чего-то ждали.
— Ну что ж, если вы не решаетесь, то я решу за вас, — произнесла сухо. — Мы начинаем мобилизацию верных нам подданных. И речь идет только о тех, кто обладает магической силой. Магистры Возрении будут следить за сбором сил, потому что именно их богиня одарила дополнительной силой. А вы, если прекратите трястись и осторожничать, поведете своих подданных к свободе от кабалы обезумевшей богини.
— Кари, ты слишком категорична, — попытался успокоить меня Карай.
Но я и так была спокойна, решительна и уверена в своей правоте. Пусть богиня покинула нас, но она дала нам достаточно козырей, чтобы мы справились с напастью без привлечения моего сына. И я сделаю все, чтобы оградить Карвина от уготованной ему бессердечной богиней участи.
— Нет, я лишь выполняю свой долг, — ответила мужу. — А вы готовы выполнить свой?
— Не сомневайся, — кивнул Анторин.
— Надеюсь, и ты не усомнишься, друг мой, — проговорила, понизив голос. — Я должна сказать тебе… Раниярса покинула нас, теперь она с Эмани.
Император сначала смерил меня недоверчивым взглядом, но понял, что я не лгу и отошел в сторону, отвернувшись. Я не стала его беспокоить, пусть осознает и примирится с действительностью.
— А что ты приготовила для меня, решительная и жестокая правительница? — усмехнулся Рафэ.
— Ты и сам все знаешь, — ответила холодно. — И не советую портить отношения с теми, кто испокон веку были твоими врагами, а теперь являются единственными союзниками.
— Надеюсь, хоть меня ты не будешь испытывать? — настороженно поинтересовался Рони.
— Нет, — улыбнулась я. — Но для тебя у меня есть задание. И довольно непростое. Похоже, наследная принцесса Никелла тоже стала жертвой влияния Эмани, и тебе предстоит вернуть ее к нам. Только не спрашивай меня, как ты это сделаешь. Ты же ученый, придумай. Можешь приступать прямо сейчас. Она в детской игровой… вместе с твоей женой и дочерью.
— Так что же ты сразу не сказала! — прокричал Рондай на бегу. Через мгновение его уже не было в комнате.
— Я жду, — терпеливо напомнил о себе Карай.
— А нам нужно поговорить наедине, — ответила я устало.
От мужа я не могла скрывать того, что предначертано нашему сыну. Кто же еще, если не он, поможет мне уберечь Карвина от тяжкой доли?
Анторин и Рафэ поняли все без слов и оставили нас с Караем одних. Как только за ними закрылась дверь, я устало откинулась на спинку стула, помассировала пальцами виски и посмотрела на мужа с мольбой, как делала это и раньше, оставаясь с ним наедине после особо тяжелых дней. Карай улыбнулся, подошел ко мне, перекинул волосы на плечо и начал массировать шею.
— Так что же ты хотела рассказать мне? — спросил он, не прекращая разминать напряженные мышцы и поглаживать затылок. — Про то, что я благополучно выбросил из головы, мне уже рассказали. И знаешь, я не жалею, что утратил эти воспоминания. Исходя из того, что поведали мне Анторин и Рони, ничего хорошего за последний год со мной не произошло. Во всяком случае, тот факт, что Рафэ разгуливает по нашему дому и считает допустимым критиковать мое поведение, меня совершенно не радует.
— Постарайся понять — только благодаря его помощи мы смогли вернуть тебя из небытия, — расслабленно произнесла я. — И сейчас он единственный доминарий, избежавший порабощения. За ним пойдут его соплеменники, и это в сложившейся ситуации делает его бесценным союзником. К тому же за его воспитание взялась Дамон. И я уже вижу положительные результаты ее стараний. Во всяком случае, он уже не жаждет превратить меня в подопытное животное. И даже по-своему переживал за тебя.
— Это лишь потому, что сейчас поблизости нет достаточно большого источника тумана, он чувствует себя уязвимым, — усмехнулся муж.
— Возможно, но нам сотрудничество с ним сейчас необходимо, — ответила, поймав Карая за руку и поправив волосы. — Присядь. Как я уже сказала, нам нужно поговорить. И не о доминанте.
— Говори, — кивнул муж, но остался стоять возле меня, не отпуская мою руку.
— Наш сын… — начала я, но запнулась, не решаясь сказать то, что пугало и лишало уверенности.
— Что с нашим сыном? — заметно напрягся Карай.
— С ним все хорошо, — поспешила заверить я. Но тут же погрустнела еще больше и добавила: — Пока.
— Не мучай меня, говори прямо! — тревожно проговорил Карай, отпустив мою руку и опершись кулаками об стол.
— Богиня выбрала его, чтобы остановить Эмани. Сначала я думала, что это моя участь, и была уверена, что это убьет меня. А теперь оказалось, что это должен сделать Карвин, — выпалила на одном дыхании.
— Мне нужно увидеть сына, — холодно произнес муж спустя бесконечную минуту молчания. — Обещаю, мы не потеряем его. Я и так сегодня потерял слишком многое.
Я не поняла, что он имел в виду, но спросить не успела — Карай стремительно покинул кабинет.
Бежать за ним сил уже не было, но и сидеть в одиночестве, прячась от проблем, я не могла себе позволить. Хотя одиночество и не продлилось долго. В дверь постучали, и, приоткрыв ее, в кабинет заглянул взволнованный тайный советник Мордокий Онройский.
— Ваше величество, — кивнул он, — ваш приказ выполнен, но вы позволите мне сначала переговорить с вами наедине?
— Позволяю, — кивнула, мгновенно собравшись и выпрямив спину.
Мордок вошел, прикрыл за собой дверь и посмотрел на меня с нескрываемым осуждением.
— Что же заставило тебя, девочка моя, отдать приказ о взятии под стражу самой влиятельной и почтенной дамы двора? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Самая влиятельная дама здесь я, — напомнила советнику. — А статс-дама подозревается в измене. Стареете, маркизет Онройский. Вы должны были узнать об этом первым.
— Прошу прощения, ваше величество, — склонил голову старик.
— Прощаю, — кивнула благосклонно. — Ведите.
В кабинет статс-дама вошла сама, без принуждения и сопротивления. Но по обе стороны от нее встали охранники. Мужчины даже не взглянули на меня, они замерли без движения, но я ни на мгновение не усомнилась в том, что каждый из них был готов отреагировать на малейшее движение пленницы. Мордок, как и всегда, был на высоте, и его люди отличались высоким профессионализмом.
— Прошу, тетушка, присаживайтесь, — предложила я, вставая, но не спеша выходить из-за стола. — Полагаю, мы можем отпустить охрану?
— Ваше величество, — предостерегающе произнес советник.
Я только подняла руку, и Мордок смолк.
— В их присутствии вообще не было нужды. Я и не думала противиться, — сдержанно ответила статс-дама.
— Вы тоже можете быть свободны, советник. Подождите за дверью. Я позову вас, если понадобитесь, — приказала я Мордоку и указала тетушке на диван.
Пожилая женщина грузно опустилась на мягкий диван, вытянула ноги и облегченно вздохнула.
— Нам предстоит не светская беседа, так что обойдемся без напитков, — произнесла я, устраиваясь в кресле напротив нее. — Сами все расскажете или нуждаетесь в наводящих вопросах?
— Сама, деточка. Я все привыкла делать сама, — кивнула статс-дама. — Да и не считаю, что совершила что-то постыдное. Так что расскажу все как есть.
— Я готова выслушать и понять, — подбодрила я ее.
— Ты умница, Кари. Я и не сомневалась, что поймешь все, когда узнаешь, что ее высочество принцесса Никелла вернулась, — издалека начала тетя.
— Давайте опустим лесть и витиеватые предисловия, — перебила я ее. — Мне нужно лишь подтверждение или опровержение моих догадок.
Статс-дама тяжело вздохнула, сложила руки на животе и твердым, уверенным голосом проговорила:
— Да, я заключила договор с некой Эмани. До меня дошли сведения, что консорт мертв, а тебя эта дама пленила и Возрения осталась обездоленной. Эмани предложила защиту и всяческие блага наследной принцессе. Более того, она пообещала оставить право наследования за ее высочеством. Взамен нам нужно было лишь присягнуть ей на верность, отказавшись от покровительства безымянной богини. Ты знаешь, я нерелигиозна, и подобная плата за безопасность королевского рода показалась мне смехотворной. Пусть потешит себя злодейка, а с нас не убудет, если народ начнет молиться ей, а не другой. Для нас, простых смертных, важно верить и надеяться на помощь, но мы-то с тобой знаем, что никто нам не поможет, кроме нас самих.
— Как же вы ошибаетесь, тетушка, — с грустью улыбнулась я. — Еще год назад я, возможно, и согласилась бы с вами, но не теперь. Сейчас я знаю, что наши судьбы в руках создавшей этот мир богини. И она не задумываясь уничтожит нас, чтобы доказать свое превосходство над завистливой соперницей. Вы продались этой безумной злодейке за призрачную надежду, что все останется по-прежнему. Но как прежде уже не будет. А если мы не отстоим свой мир, то и нас не будет. Эмани уничтожит всех, кто не покорится ей. Вернее, она лишит неугодных души  , и после этого все равно поставит на колени. Так произошло с Доминанией, происходит сейчас с Наминайской империей и произойдет с нами, если мы не подготовимся и не дадим отпор. Но больше всего меня удручает, что вы, сильнейшая из всех женщин, кого я знала, сдались так легко и быстро. Не вы ли учили меня, что, лишь поборов свои страхи и преодолевая любые препятствия, возможно стать счастливой?
— Я и не боюсь за себя. Я поклялась хранить королевский род, но что может сделать стареющая незаконнорожденная сестра короля, если у нее нет облеченного властью и силой покровителя? Прежде всего я думала о Никелле. Ведь она еще совсем дитя, и я должна была позаботиться о ее будущем, — горячо проговорила статс-дама.
— Не нужно оправданий. Я знаю, чем вы руководствовались, принимая решение. Но вы ошиблись. И эта ошибка может стоить свободы, а возможно, и жизни нам всем, — произнесла я холодно. Затем подошла к двери и приоткрыла ее. — Теперь я позабочусь о безопасности принцессы Никеллы.
В кабинет заглянул Мордок.
— Уведите, — коротко приказала я. — Статс-дама должна быть помещена под арест в своих покоях до дальнейших распоряжений. Никаких посетителей и прислуги.
— Ты слишком категорична, девочка моя, — скорбно вздохнула тетя, встав с дивана.
— Это я уже сегодня слышала, — сдержанно ответила я. — И сейчас понимаю, что раньше была непозволительно беспринципной в некоторых вопросах. Как бы то ни было, именно на моих плечах лежит ответственность за народ Возрении, и кровное родство с правящим родом не имеет к этому никакого отношения.
Статс-даму увели, и я вздохнула с облегчением. Тетушка совершила огромную ошибку, но я совершила бы их гораздо больше, если бы она не наставляла меня все эти годы. Для меня было настоящим испытанием вести себя сдержанно и поместить ее под арест. Если бы я сразу посвятила ее во все подробности происходящего, она бы так не поступила, следовательно, часть ответственности за ее предательство ложилась и на мои плечи. Слишком много на них навалилось в последнее время, но я должна выстоять, потому что от этого зависит благополучие моего сына.
Лишь на пару минут я позволила себе задержаться в кабинете, после чего поспешила к детям. Необходимо было проверить, удалось ли Рондаю достучаться до Никеллы, успокоить Карая и узнать, что он имел в виду, говоря о своих потерях.
Мысли о принцессе и муже помогали мне отвлечься от затопляющего сознание страха за сына. Потеряв Карая, я думала, что ничто не может быть ужаснее, но сейчас поняла — может! Самым страшным для меня было потерять сына. И сейчас мне как никогда была необходима поддержка мужа.
Я нашла Касиян у двери в детскую. Девушка была бледна и встревожена. Мое появление вызвало у нее облегченный вздох.
— Теперь я могу уйти отсюда? — с мольбой спросила она.
— Сначала расскажи мне, что так измотало тебя, — попросила я.
Из-за двери донесся детский плач, переходящий в визг.
— И ты еще спрашиваешь, — покачала головой Ян. — Это продолжается уже минут пять. Я больше так не могу! Либо ты меня отпустишь, либо я ворвусь в комнату и придушу твоего наминайского дружка.
— Это Рони заставляет так кричать принцессу Никеллу? — с изумлением спросила я.
— Он там не один. Его женушка препоручила свою дочь леди Виколле и присоединилась к мужу. Семейка садистов! — возбужденно ответила фрейлина.
— Идем посмотрим, что там происходит, — стараясь выглядеть уверенной, произнесла я.
Касиян с готовностью распахнула дверь и первой шагнула в игровую. Мне пришлось подтолкнуть ее, чтобы тоже войти, потому что увиденное повергло фрейлину в такой шок, что она замерла на пороге.
Рондай и Лелиан стояли в центре помещения и вдвоем с трудом удерживали магический щит, в который летели всевозможные предметы — от игрушек до мелкой мебели. Никелла же, каким-то образом оказавшаяся в углу под потолком, визжала и швыряла в них сгустки тумана вперемежку со стульчиками, мягкими пуфами, куклами и прочими игрушками.
— Я попробую успокоить ее. Остановите меня, если сама не смогу вовремя! — прокричала, подбежав к Рондаю.
Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно приобретенное и плохо контролируемое умение целенаправленно расщеплять только один вид энергии пригодится мне так скоро! Но моего умения было недостаточно, чтобы проникнуть сквозь магический щит, не поглотив его, и в меня незамедлительно полетели всевозможные игрушки. Я успела дотянуться своим голодом до малышки Никки и поглотить большую часть ее энергии, но уже после того как принцесса опустилась на пол, один из ее снарядов достиг цели, и у меня потемнело в глазах от удара мраморной статуэткой собаки по голове.

— Кари, ты меня слышишь? Очнись!
Кто-то настойчиво, но осторожно хлопал меня по щекам.
— Милая, ты с нами?
Кажется, это был Карай, но головная боль не позволяла сосредоточиться и открыть глаза.
— Ваша светлость, позвольте, я окажу помощь ее величеству, — произнес гнусавый голос прямо над моим ухом, что заставило меня резко распахнуть глаза.
Застонав от боли, в большей степени причиняемой ярким светом, чем самой травмой, я попыталась сесть, но меня удержали.
— Не спеши. Позволь лекарю снять боль, — проговорил Карай, склонившись надо мной.
— Не стоит, все равно это не поможет, — ответила шепотом.
Одним из минусов моей способности поглощать магию было неприятие лекарских заклинаний. Они держались не больше нескольких минут и разрушались под действием рефлекторно срабатывающего голода. Возможно, когда-нибудь я и научусь использовать налагаемые на меня чары во благо. Но сейчас я могла лишь растворять их. По крайней мере, находясь в сознании. Почему никто не попытался исцелить меня, пока я была в беспамятстве? Сейчас это было уже не важно, время было упущено.
— Оставьте нас, — попросила растерянного придворного лекаря.
Пока старик покидал комнату, осмотрелась и поняла, что нахожусь в своей спальне. Показавшийся мне нестерпимо ярким свет исходил от двух пятирожковых подсвечников, стоявших по обе стороны кровати. Темные провалы незашторенных окон позволяли понять, что сейчас глубокая ночь.
— Убери, — попросила мужа, вяло махнув рукой в сторону одного из подсвечников.
Карай тут же перенес свечи подальше от кровати.
— Рассказывай, — произнесла, стараясь удержать голос от дрожи, голова все еще нестерпимо болела.
— Рондай и Лелиан успешно погрузили Никеллу в стазис и сейчас думают над тем, как вернуть ее к нам, — проговорил Карай, присев на край кровати. — Карвин ничего не знает о происходящем и не расстается с посланником богини. Моя попытка унести кота не увенчалась успехом, он каким-то образом вновь проник в спальню сына.
— Боюсь даже спрашивать, как ты пытался от него избавиться, — слабо улыбнувшись, прошептала я.
— Выкинул из окна, — пожал плечами муж.
— С какого этажа? — спросила, поморщившись от неутихающей боли.
— С третьего, — честно ответил Карай.
— И зачем ты это сделал? — поинтересовалась я.
— А что я должен был сделать, после того как ты мне сказала, что это существо хочет принести нашего сына в жертву во благо некой богини? — раздраженно спросил муж.
— Во-первых, речь идет не о жертве, а во-вторых, кот всего лишь посланник. От него ничего не зависит. Все зависит от нас. Только мы можем защитить Карвина от угрозы, если сможем решить проблему своими усилиями, — проговорила, все же заставив себя сесть.
— И ты уже решила, как мы это сделаем? — недовольно спросил Карай. — Не удосужившись поинтересоваться, что я об этом думаю?
— Я обязательно выслушаю тебя и конечно же приму к сведению все твои советы, как делала это всегда, — ответила устало. — Но мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь. Что у тебя на уме? Вернее, на душе? Я чувствую, что ты стал другим по отношению ко мне.
Сказав это, я замерла и даже задержала дыхание, инстинктивно чувствуя, что ответ меня не порадует.
Молчание длилось долго. Я судорожно вздохнула и опять задержала дыхание, а муж все не решался ответить.
— Говори! — почти выкрикнула и схватилась за виски, едва сдерживая стон боли.
— Я не хотел заводить этот разговор сейчас, — неуверенно произнес Карай, и мое сердце сжалось.
Такую неуверенность в его голосе я слышала лишь однажды, когда он признавался мне в том, как ненавидел и презирал меня, подозревая в шпионаже и борясь с постыдным влечением ко мне.
— Ты же знаешь, что пустячная травма не может вывести меня из равновесия, говори, — потребовала, почувствовав, что муж колеблется.
— Я старался не замечать этого, уверял себя, что это последствия влияния богинь, но… — начал Карай, и вновь замолчал.
— Да скажи уже! — выкрикнула, не обращая внимания на вгрызающуюся в виски боль.
— Все ушло, — выдохнул муж. — Я больше ничего не чувствую к тебе. Прости, но это правда, которая ранит и меня.
Я изнеможенно опустилась на подушку и закрыла глаза. Почему-то это известие не стало для меня неожиданностью. Возможно, я почувствовала его безразличие даже раньше, чем он сам. Возможно, ждала чего-то подобного. Или просто устала чувствовать боль и бояться. Он был жив, был рядом… и я осталась одна.
— Я никогда не оставлю тебя, не брошу сына, сделаю все от меня зависящее, чтобы спасти его, но я не властен над своими чувствами, — будто извиняясь, произнес Карай.
— Все в порядке, не переживай, — заверила мужа. — Я ни в чем не виню тебя. И все понимаю. Мы обязательно найдем оптимальный способ общения, а сейчас, пожалуйста, оставь меня. Я устала и нуждаюсь в отдыхе.
— Прости, — еще раз произнес Карай и ушел.
Его уход принес мне облегчение. Да, моя душа стенала и требовала выхода невыносимой боли, но я сжала зубы и прошептала сквозь них:
— Это к лучшему. Хорошо, что сейчас, а не позже. Я и это переживу.
А потом боль поглотила меня, и сознание погрузилось в вязкое небытие.

Что-то холодное и мокрое скользнуло по щеке. Словно чувствуя, что пробуждение принесет мне лишь боль и разочарования, я отмахнулась и попыталась снова погрузиться в сон. И опять ощущение прохладного влажного прикосновения к щеке и едва различимое поскуливание не позволило затеряться в сонном забытье.
Неохотно приоткрыла глаза и нос к носу столкнулась с огромным черным псом.
«Рррр», — провозгласил Туманчик и еще раз ткнулся носом в мою щеку.
— Привет, — не сдержала улыбки.
Туман вновь рыкнул и запрыгнул на кровать. Потоптался немного и улегся рядом, опаляя шею горячим дыханием. А мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Я так давно не видела туманного пса, в последний раз он появлялся в ночь рождения Карвина. Тогда он просидел у моей кровати до тех пор, пока спальню не огласил детский крик. Лекари сначала боялись его и требовали убрать животное, но потом радовались вместе с ним, а старая бабушка Парнияни, принявшая не один десяток привилегированных младенцев, даже обняла лохматого туманного пса и поцеловала его в мокрый нос. После чего они оба долго фыркали и морщились.
И вот сейчас, спустя пять лет, Туманчик опять пришел ко мне.
— Передай ему, я верю в нас, — прошептала, обняв пса и зарывшись лицом во влажную, пахнущую предрассветными сумерками шерсть.
О том, что Туман появился потому, что ему дала силы находящаяся недалеко от нас Эмани, я сейчас старалась не думать. Пусть она зло, но я была благодарна ей за то, что она создала энергию, через века воплотившуюся в этого неподражаемого зверя. И боялась, что, низвергнув ее, мы потеряем силу тумана, давшую жизнь стольким людям, и мне в том числе.
Ведь именно эксперименты Немии с туманом дали мне второй шанс на жизнь. Но, с другой стороны, она приложила руку к гибели моих родителей и обрекла меня на судьбу фаворитки. Доминант дал жизнь Караю, но он же подверг его мать зверским пыткам. Туман во все времена давал людям благо и очернял их существование злодействами. А теперь мы должны уничтожить его прародительницу, и я боялась, что вместе с Эмани уйдет и ее детище.
С этой мыслью я и уснула под мерное дыхание туманного пса.

Утро настало так же неожиданно, как и закончился предыдущий день. В мою спальню ворвалась принцесса Лелиан и, бесцеремонно сдернув с меня одеяло, провозгласила:
— У нас тут все из рук вон плохо, а ты больной притворяешься!
— Во-первых, я не притворяюсь, а во-вторых, у меня уже ничего и не болит, — слукавила я.
— Не хотела тебе говорить, но, когда ты лжешь, у тебя левая бровь дергается, — рассмеялась Леля. — Признавайся, голова еще болит?
— Не так, как сердце, — неожиданно для себя призналась я в том, в чем никому признаваться не собиралась.
Лелиан задумчиво осмотрела меня с головы до ног и вынесла вердикт:
— Необходимо провести женский пикник.
— Сейчас не до этого, — отмахнулась я.
— Ошибаешься! — воскликнула принцесса. — Твой муж занят структурированием возренийских магов, мой брат делает то же самое с наминайским сопротивлением, Рони разрабатывает артефакт для излечения принцессы Никеллы, и даже доминант Рафэ при поддержке твоего незаменимого советника Мордока и его подчиненных собирает оставшихся верными соплеменников. Мы будем им только мешать. А тебе, твоим фрейлинам, ну и мне конечно же не помешает немного отвлечься. Как раз расскажешь, что так ранило тебя.
Хотелось сказать, что ранила меня мраморная собака, но вместо этого я попыталась возразить.
— Не думаю… — начала я.
— Не обсуждается, — перебила меня Леля. — Сейчас же распоряжусь. Собирайся.
И принцесса убежала, не дав мне возразить.
Вернулась она спустя полчаса, приведя с собой Дамон и Касиян.
— Ты еще в постели? — возмутилась принцесса. — Даже я, пережив ужас произведения на свет младенца всего пару дней назад, не валяюсь в кровати до обеда.
— Магия подняла тебя на ноги через несколько часов после пережитого ужаса, — язвительно заметила я, натягивая одеяло на голову. — И сейчас еще утро, — пробурчала уже из-под одеяла.
— Не важно. Вставай! — велела неугомонная Лелиан.
Мне бы, возможно, и удалось отделаться от назойливой подруги, но фрейлины ее поддержали, и пришлось выбираться из уютного укрытия.
Общими усилиями девушек я была готова к прогулке уже через полчаса. Самым сложным было принять ванну и смыть с волос кровь. Но и тут девушки помогли мне, охая и причитая, как же меня так угораздило.
Как оказалось, Леля обо всем уже позаботилась, и в восточной части сада, вдали от посторонних глаз, нас ждал накрытый стол под наскоро сооруженным навесом.
— Не наминайские шатры весеннего цветения, но тоже неплохо, — гордо заявила Леля, схватив со стола бутылку вина и усевшись прямо на траву. — Несите бокалы и фрукты, — распорядилась она, демонстрируя нам свою добычу.
Через несколько минут мы все уже валялись на прохладной травке и улыбались. Даже я не могла удержаться от радостной улыбки, которая, словно пробивающийся сквозь камень росток, заставляла поверить в то, что все обязательно наладится.
— Ну, рассказывай! — потребовала Лелиан, с явным трудом выдержав паузу.
— Что? — спросила, любуясь игрой бабочек в лучах утреннего солнца.
— Как — что? Ты же сама сказала, что твое сердце обливается кровью от огромной боли! — патетически воскликнула принцесса.
— Что-то не припомню, чтобы говорила нечто подобное, — усмехнулась я.
— Ну как же, ты же сама сказала, что сердце у тебя болит больше, чем голова, — возмутилась Леля. — А учитывая, что я видела рану на твоей голове, уверена, что речь шла о чем-то кошмарном.
— А расскажи-ка мне, какие проблемы у вас с Рондаем? — задала я встречный вопрос.
— Невежливо о таком спрашивать, это наши личные семейные дела, — надула губы принцесса.
— Вот и я не горю желанием обсуждать свою личную семейную жизнь, — ответила сухо.
— Значит, это Карай обидел тебя, — заметила Дамон.
— И что он еще натворил? По-моему, его смерти, а потом и потери памяти было более чем достаточно для испытания ваших отношений, — недовольно произнесла Касиян.
— Он потерял не только год своей жизни, а нечто гораздо большее, — отвернувшись, прошептала я.
— Совесть? — предположила Леля. — Так она у него и раньше была весьма избирательной. Не понимаю, как я могла его любить.
— Лучше помолчи. Учитывая, за кого ты вышла замуж, не тебе судить, — посмеиваясь, проговорила Дамон.
— Я бы вас попросила! — ощетинилась принцесса. — Вы просто не знаете Рони так, как знаю его я.
— Ты бы тоже могла помолчать, Мона. Твой кавалер по недостаткам вне конкуренции, — заливисто рассмеялась Касиян.
— Зато Рафи умный, сильный и серьезный, — с гордостью заявила Дамон.
— Так наш консорт тоже не глуп, и слабым его не рискнет назвать даже придворный шут, — ответила Ян.
— Ну, мой Рони вообще гениален, — скромно заметила Лелиан.
— Я думала, мы пришли сюда, чтобы отдохнуть от мужчин и притвориться, что все не так плохо, как есть в действительности, — прервала я их состязание. — Так давайте хотя бы на час забудем о мужьях и поклонниках.
— А о чем же нам тогда говорить? — удивилась принцесса.
— Действительно, это же самая интересная и животрепещущая тема, — поддержала ее Дамон.
— Поговорим о вере, — предложила я.
— Кажется, наша королева пострадала намного больше, чем мы думали, — многозначительно протянула Касиян, покосившись на мою голову.
— Ваше величество, вы, часом, не повредились рассудком? — ехидно улыбаясь, поинтересовалась Дамон.
— Должно быть, у меня действительно было временное помрачение, если я согласилась остаться наедине с вами, — не удержалась от смеха я. — Но нам все же нужно поговорить именно о вере. Как оказалось, тайны и недомолвки приводят к плачевному результату. И ярким примером тому является предательство статс-дамы.
— Какое предательство? — в один голос вскричали фрейлины.
— Вы все уже знаете о том, с какой угрозой мы столкнулись. И как бы нелепо это ни звучало, решение этой дилеммы заключается именно в вере. Мы либо верим, либо нет. В нашу ли богиню, в ее безумную сестру или в свои силы. Но мы должны верить. Тетушка сделала ошибочный выбор, поверив в победу Эмани и заключив с ней сделку. Результатом которой является теперешнее состояние Никеллы. — Я говорила спокойно и уверенно, но в душе кипела ярость. Я ненавидела Эмани за то, что она разрушила нашу спокойную размеренную жизнь, и презирала себя за эту ненависть.
— Мы и только мы выбираем, как будем жить и о чем радеть. И нам жить со своим выбором, каким бы он ни был, — произнесла я.
Подруги молчали довольно долго. Первой не выдержала Мона.
— Да вы издеваетесь! — воскликнула она. — Я требую подробностей. И пожалуйста, без религиозного пафоса. О том, что эти сестрицы имеют место быть, я и так знаю. И даже верю, что они нас всех погубят, если мы не укажем им их место!
Пикник превратился в долгую лекцию о становлении нашего мира и противостоянии двух высших сущностей, не поделивших сферы влияния. Но в результате все мои подруги были посвящены в малейшие детали происходящего. И все они дружно заверили меня, что мы справимся с любой бедой, если будем поддерживать друг друга. Единственное, о чем я умолчала, были умершие чувства Карая. И я бы, возможно, позволила себе пожаловаться подругам, если бы не ночной визит Туманчика, явно показавший, что Карай все еще неравнодушен ко мне, даже если он сам об этом и не знает.
— Хорошо поговорили. Жизнеутверждающе, — натянуто улыбнулась Лелиан. — Но мне пора кормить малышку.
— Да, что-то мы засиделись, — согласилась с ней Мона.
— Так чего же мы ждем? — бодро вопросила Касиян и встала.
В следующее мгновение послышался треск ломаемых опор, и нас накрыло тяжелой тканью навеса.
Мы кричали, ругались и возмущались, барахтаясь под полотном, но никто не спешил прийти нам на помощь. С трудом выбравшись из-под рухнувшего навеса, я подала руку Моне. Касиян выбралась раньше нас и стояла по другую сторону от упавшей ткани.
— Лелиан! — позвала я. — Тебе помочь?
Но ответом мне была тишина. Ткань лежала на земле без движения, словно под ней никого больше не было.
— Она под стол, что ли, забралась? — растерянно вопросила Мона.
Мы не без усилий собрали полотно, удивляясь тому, что слуги куда-то пропали, и возмущаясь халатности рабочих, но смолкли, когда собрали ткань, но так и не нашли принцессу Лелиан.
— Может быть, она выбралась первой и убежала кормить дочь? — предположила Касиян.
— Сомневаюсь, что она оставила бы нас и не помогла выбраться, — отрицательно покачала головой Дамон.
Следующий час мы, вместе со всеми слугами, которых удалось собрать, искали Лелю по всему дворцу, но так и не нашли.
— Да куда же она могла уйти? — всплеснула руками Ян, устало опустившись на ступени между вторым и третьим этажом центральной дворцовой лестницы.
— Она забрала ее, — шепотом произнесла я то, о чем думала все это время. — Эмани похитила ее, чтобы воздействовать на Анторина и наминайское сопротивление через него… Дети!
Я сорвалась на бег, чувствуя, как страх заполняет сознание. Детские мы проверили более получаса назад, и тогда с детьми было все в порядке. Но если Эмани решила подобраться к нам изнутри, дети сейчас являлись самой легкой мишенью. Ян и Мона поспешили за мной. Ворвавшись в игровую, я облегченно выдохнула и обессиленно сползла по стене. Все дети были здесь, и наше появление их немало удивило. Встрепанные, раскрасневшиеся, испуганные, мы вызвали бурю эмоций.
— Вы играете в догонялки?
— А почему без нас?
— Я тоже хотю! — громче всех завопил Антуан.
Дэзире, как самая старшая и ответственная за малышей, степенно вышла вперед и произнесла:
— Мы заняты. Не мешайте нам.
Гувернантки, бросая на нас встревоженные взгляды и перешептываясь, поспешили отвлечь детей.
Выйдя из игровой, я взглянула на Касиян и спросила:
— А где Мона?
Когда мы поняли, что и Дамон пропала, оставалось только сдаться и позвать на помощь мужчин. Дворцовая стража уверяла, что никто не выходил из ворот, магическая защита безмолвствовала, а мы чувствовали себя беспомощными и уязвимыми.
Отправив Ян в городской магистрат, чтобы она позвала Карая, я пошла к статс-даме, надеясь, что она поведает мне еще что-нибудь. С тяжелым сердцем я вошла в ее покои, отпустив охрану и надеясь… Я и сама уже не знала, на что надеялась, — на порядочность женщины, которая заменила мне мать в последние годы, или на то, что она совершит ошибку и проговорится о том, чего я не должна знать. В любом случае, что бы она ни сделала, я была готова ко всему.
Тетя сидела у окна и даже не обернулась, когда я вошла.
— Здравствуйте, — тихо произнесла я.
— Не стоит сдерживаться, девочка моя. Я по голосу чувствую, что все плохо. Рассказывай, — ответила она, так и не повернувшись.
— А вы ничего не хотите сообщить? — спросила, стоя у двери.
— Я рассказала тебе все, что знала. Прости, если разочарую, но мне больше ничего не ведомо. Но я обладаю опытом ошибок и правильных решений. Надеюсь, это тебе пригодится, — тихо ответила статс-дама.
— Возможно, это мне сейчас и нужно, — прошептала, подойдя к окну и устремив взгляд на притихший, словно в ожидании бури, город.
Тетя молчала. Вопреки моим ожиданиям, она не спешила меня разговорить и выведать подробности, что натолкнуло меня на мысль, что она уже обо всем знает.
— Вы знаете причину моего прихода, — уверенно произнесла я.
— Нет, но ты сама расскажешь все, что посчитаешь нужным, — ответила она.
— Впервые за долгое время я не знаю, стоит ли доверять человеку, — призналась я. — Вы всегда были рядом и поддерживали меня. И мне не хватает этой поддержки. Но я боюсь, что, доверившись вам, совершу непоправимую ошибку.
— Слушай свое сердце, Кари. Оно тебя никогда не обманывало, — улыбнулась статс-дама.
И я поверила ей, поверила в ее искренность. Даже если сейчас я ошибусь, открыв душу этой женщине, это не причинит вреда никому, кроме меня. Так что же меня останавливает?
— Мне нужен ваш совет, тетушка, — проговорила, присев на кушетку рядом с ней.
— Выслушаю и постараюсь помочь, — кивнула статс-дама.
— Но сначала я должна знать, раскаиваетесь вы в своем поступке или нет, — спросила, сжав руки в кулаки и надеясь услышать правдивый ответ.
— Я вижу, ты хочешь услышать от меня слова раскаяния. Но я сожалею лишь о том, что мое решение не принесло пользы всем нам, — ответила тетя. — Я не предавала тебя и Возрению. Да, я отступилась от официальной королевской религии, но это не было вероотступничеством, потому что верю я в нас — тех, кто готов пойти на все ради спасения своих близких. И я по-прежнему готова отдать свою жизнь за тебя и весь наш народ.
— Этого достаточно, — кивнула я. — Сегодня случилось то, чего мы не предусмотрели, — начала я, но смолкла, услышав какой-то шум.
Прислушалась и поняла, что доносится он из спальни. Там определенно кто-то был!
— У вас гости? — спросила, понимая, что это невозможно. Ведь статс-дама находилась под охраной и к ней никого не допускали.
— Должно быть, свеча догорела и выпала из подсвечника, — спешно ответила тетушка.
Но сейчас был день, да и свечи можно было найти только в нежилых помещениях или в моих покоях, потому что я неизменно растворяла магию светильников, стоило мне только разозлиться или расстроиться.
— Насколько я знаю, свечи оплавляются, а не выпрыгивают из подсвечников, — произнесла холодно и направилась к двери в спальню.
— Не ходи туда, — схватила меня за руку тетя.
— Кто там? — потребовала ответа.
— Я не знаю, — прошептала статс-дама.
В ее взгляде был истинный страх, но я не могла понять, боится ли она за меня или страшится того, что я увижу что-то, что не должна видеть.
Выдернула руку из пухлой ладони женщины и, быстро подойдя к двери, распахнула ее.
Мне лишь удалось заметить, как затворяется потайная дверь в стене возле кровати. Но этого было достаточно, чтобы понять, что изоляция пленницы была ложной и она могла как принимать гостей, так и сама покидать свои комнаты.
— Ваша преданность впечатляет, — произнесла разочарованно, обернувшись лишь на мгновение.
После чего подошла к потайной двери и занялась поисками механизма, открывающего ее. Возможно, мне следовало позвать охранников, которые, будучи подчиненными Мордока, вызывали гораздо больше доверия, нежели обычная дворцовая стража, и уж точно умели хранить тайны, но сейчас я думала лишь о том, что неведомый посетитель пленницы уходит и мне необходимо догнать его.
Механизм я нашла довольно быстро, он был спрятан в декоративном настенном подсвечнике, как и во многих других спальнях дворца. Панель отошла в сторону беззвучно, что свидетельствовало о частом пользовании этим проходом. Бросив еще один осуждающий взгляд на статс-даму, растерянно стоящую у входа в спальню, пожалела о том, что свечей здесь все-таки нет, и нырнула в темноту потайных переходов.
Было темно и страшно, но коридор не был погружен в абсолютный мрак. Хоть я и не могла понять, откуда исходит свет, но в полумраке можно было различить очертания стен, а присмотревшись, увидеть и места, где обильная паутина была оборвана. Ориентируясь но паутине, я пропустила два первых поворота и свернула в третий. Завернув за угол, я заметила мимолетное движение и побежала, поняв, что преследую того, кто приходил к статс-даме. Но и он тоже не медлил, я отчетливо слышала быстрые шаги. Неизвестный убегал от меня, а не пытался напасть, что придало мне уверенности. Следующий поворот позволил мне увидеть спину беглеца, и я окликнула его. Вопреки моим ожиданиям, он остановился и замер, словно подпускал меня поближе. Если это не маг, то меня может ожидать нападение. Против не обладающего магией сильного мужчины я вряд ли выстою в прямом бою. Без возможности маневра или обмана у меня не было шансов.
Но это был маг! Я почувствовала его энергию и направила на него сокрушительную волну своего голода. Между нами было еще не меньше десяти шагов, а он уже упал на одно колено и застонал.
Услышав стон, я замерла и прекратила разрушающее воздействие. Это был женский стон, и голос показался мне смутно знакомым.
Подбежав к поверженному беглецу, попыталась рассмотреть его лицо, но света было недостаточно, и я рискнула воспользоваться его энергией, чтобы преобразить ее в свет. Вспыхнувший огонек заставил вздрогнуть нас обеих. Ее от боли потери магической энергии, а меня от узнавания.
Это была Раниярса! Она щурилась и прикрывала лицо рукой от света, но это была она.
— Мне стоит бояться нападения? — спросила я, удерживая вокруг себя поглощающее магию поле.
— Прекрати, мне больно, — простонала женщина, упав от бессилия. Похоже, я перестаралась, от страха подвергнуться нападению вытянув из нее слишком много энергии.
— Зачем ты пришла? — спросила, обуздав свой голод и присев перед ней.
— Здесь мой сын, я хотела увидеть его, — простонала Рани.
— В комнатах опальной статс-дамы? — не скрывая сарказма, усмехнулась я. — Не стоит взывать к моим материнским чувствам. Я знаю, на чьей ты стороне. Тебя видели на собрании хранителей королевского рода перед пожаром.
— Это бред! Я ни в чем не виновата. Моя вина лишь в том, что я оказалась слишком слабой и не смогла покориться воле обезумевшего мужа. Да, я оставила сына, но не по своей воле. Анторин изгнал меня, — сквозь рыдания проговорила Раниярса.
— Но ты организовала убийство глав старейших родов Возрении, — напомнила я, не веря ни единому ее слову. Анторин страдал оттого, что жена оставила его и сына. Я видела боль от ее предательства в его глазах. И никогда не забуду этого потерянного взгляда.
— Мне доставили послание, что там будет мой Антуан, и я пришла туда, чтобы забрать сына, — захлебываясь слезами, прошептала женщина. — Но его там не было, и я ушла. А сегодня мне передали план потайных переходов королевского дворца с указанием, где искать Антуана. И я пошла, в надежде увидеть моего малыша.
— Покажи мне это послание, — сдержанно попросила я.
Нет, я не спешила поверить в ее слова, но боль и слезы той, кого я когда-то считала подругой, не могли оставить меня безучастной. Рани всхлипнула и достала из потайного кармана конверт.
— Не советую шевелиться, иначе я высушу тебя, и ты лишишься магии навсегда, — предупредила я, взяв конверт.
Внутри я искренне надеялась увидеть что-то невразумительное или хотя бы план проникновения в закрытые помещения дворца. Да хоть схематическое обозначение постов стражи! Но я увидела именно то, о чем говорила Раниярса. На листке был обозначен путь от входа в туннели на западной окраине города до покоев статс-дамы, с пометкой «детские комнаты».
— Помимо этого плана были еще какие-то указания? — спросила, положив руку на вздрагивающее от рыданий плечо женщины.
— Да, там было написано, что моего Анти держат силой и я сама должна бороться за него, — ответила Рани всхлипывая.
— Вставай. Я отведу тебя к сыну, — произнесла уверенно, хотя и сомневалась. Возможно, это все игра и я поддалась на провокацию, но смотреть на страдания матери, лишившейся возможности видеться со своим ребенком, я больше не могла.
Напасть на меня она сейчас была все равно не в силах, а потом ее возьмут под стражу и допросят те, кто не обременен личными чувствами к Раниярсе.

Ориентируясь по отданному Раниярсой плану, я вывела ее из потайных ходов в свои покои, там позволила ей привести себя в порядок, отметив, что женщина давно не мылась и не переодевалась. После чего, отдав ей одно из своих платьев, повела к детским комнатам, приказав стражникам, охраняющим мои покои, следовать за нами и глаз не спускать с новой гостьи. Пусть я и лишила ее магических сил на время, но она все еще была способна навредить физически.
Раниярса была на удивление смиренна и послушна. Она не перечила и не задавала вопросов, выполняя все мои приказы.
— Почему ты здесь инкогнито? — спросила я, пытаясь вызвать ее на откровенность.
— А разве у меня был выбор? — пожала плечами она. — Муж убедил всех, что я дрянная мать и предательница. Кто бы мне позволил увидеть сына?
— Он никого ни в чем не убеждал. И уж точно не компрометировал тебя появлением там, где было совершено убийство глав старейших родов, — напомнила я ей.
— Я уже объяснила, почему оказалась там, — ответила Рани. — Ты не представляешь, какое чудовище считаешь своим другом, Кари, — прошептала она, остановившись.
— Многие годы ты любила этого мужчину и родила ему сына, — напомнила я. — А теперь ты утверждаешь, что он чудовище?
— Тебе не понять, — покачала головой Раниярса. — Трудно представить, что тот, кто дарил тебе любовь и заботу на протяжении многих лет, вдруг охладел к тебе и стал словно чужим.
Я споткнулась на ровном месте и с трудом заставила себя сделать вид, что услышанное не задело меня. Ведь в наших с Караем отношениях сейчас происходило то же самое, что описывала Рани.
В детскую мы так и не дошли, нас перехватила Касиян. Окинув встревоженным подозрительным взглядом Раниярсу, она отвела меня в сторону и прошептала:
— Консорта никто не видел, он не появлялся у магов. Магистры взволнованны и пришли со мной. А что здесь делает она?
— Передай магистрам, чтобы призвали консорта, доминария Рафэ и императора Анторина Намийского, — приказала я.
— Нет! Не зовите Анторина! — воскликнула Рани, услышав меня. — Поверь мне, Кари, не доверяй ему! Если не веришь моему слову, попроси домината проверить его. Доминанты способны различать не только магию, но и потоки, наполняющие носителя. Сейчас я доверяю доминантам больше, чем мужу.
— Пусть магистры призовут только Рафэ, — изменила я свой приказ.
Не знаю, что заставило меня подвергнуть сомнению искренность Карая, но Рафэ я сейчас тоже доверяла больше, чем всем остальным своим союзникам. И тем больше меня заботило, как он отнесется к исчезновению Дамон.
— Как я рада, что мой жених всего лишь второй наследник одного из многочисленных знатных родов Возрении, — призналась Ян.
После чего поспешила выполнить мой приказ.
— Ты не доверяешь мужу? — спросила Раниярса, когда Касиян нас покинула и мы продолжили путь.
— Я уже никому не доверяю, — ответила резко.
— Верь себе, ты сильная, верная своему народу королева. Предать могут все, кроме тебя и твоего народа, — тихо произнесла Рани.
— Возможно, ты и права, — ответила я сдержанно. — Но истории известны случаи свержения правителей и за меньшие проступки. Я же допустила проникновение на наши территории сильного и безжалостного врага. Да и сама не раз отступалась от своих принципов, не будучи способной найти другого выхода.
Раниярса повернулась ко мне и попыталась что-то сказать, но, словно подкошенная, упала и захрипела. Стражники, сопровождающие нас, бросились к ней, но замерли на полпути в неестественных позах.
— Я надеялась на чистоту ваших душ и силу сердец. Но вы слабы и порочны. Вы не способны противостоять искушению и страстям. Я даю вам последний шанс. Внемлите и примите дар, иначе вы будете повержены! — прозвучал громогласный голос над головой, и меня словно пронзило тысячами раскаленных игл, которые впивались в тело и жгли его изнутри, заставляя кричать и корчиться от боли.
— Отдай свою боль и силу тому, кого я избрала, или погибни сама и погуби всех… — донеслось как будто издалека.
Я рухнула на пол и попыталась выжечь из себя снедающую боль, но она была сильнее. Меня переполняла сила, приносящая неимоверные страдания и затуманивающая разум.
— Нет! Я не подвергну своего сына такой боли! — выкрикнула в пустоту и замерла, не веря своим ощущениям. Боль стихла, она не ушла полностью, и чувство переизбытка магии осталось, но теперь я могла хотя бы владеть своим телом и разумом.
— Что это было? — простонала Рани.
— Это ты познакомилась с нашей безымянной богиней, — ответила я, медленно вставая. — В действительности ее имя Альфия, но она пожелала скрыть его от своей паствы.
— Тогда откуда ты его знаешь? — спросила женщина, тоже поднявшись на ноги.
— Читать люблю, — прислушиваясь к своим ощущениям, задумчиво ответила я.
Стражники опасливо озирались по сторонам, ожидая очередного нападения, но я знала, что богиня сказала и сделала все, что хотела. Больше она нас не потревожит. По крайней мере, сейчас. Сестры сделали свои ходы и ждут реакции пешек.
— Идем, — поторопила Раниярсу. — Твой сын наверняка не узнает тебя, и пока я не получу подтверждения твоих слов, не стоит ему представляться. Но ты сможешь повидаться с ним.
Женщина покорно склонила голову в знак согласия. А ведь она была императрицей великой державы, но так легко покорилась. Что говорило о пережитых ею невзгодах… или же она просто была непревзойденной актрисой.
Дети с радостью встретили гостей. В последние дни, не имея возможности покидать пределы детских покоев, они скучали и отчаянно нуждались в развлечениях.
Их даже не смутило то, что незнакомая тетя пришла к ним в сопровождении охраны, неотступно следующей за ней и не сводящей настороженных взглядов. Я не решилась оставить Рани наедине с сыном, но отошла в сторонку, чтобы не мешать ей общаться с Антуаном. Она выполнила мое условие и не открыла сыну, кем является, но слез радости сдержать не смогла. Малыши начали успокаивать ее, поглаживая по голове и уверяя, что они ее не обидят. Я отвела Карвина подальше и отвлекла от «интересной тети», чтобы он не мешал матери насладиться общением с Антуаном.
Мне и самой не хватало общения с сыном. Я скучала по нашим совместным прогулкам, играм и вечерам со сказками. Но богинь не заботили такие мелочи, и нам опять не позволили побыть вместе.
Касиян заглянула в игровую и позвала меня уже спустя десять минут.
— Леди Свободная, — позвала я Раниярсу, не решаясь произносить ее имя в присутствии гувернанток. Если они поймут, кто она, то начнут обсуждать это и Антуан может услышать. А малышу лучше не знать, что это его мама, пока не станет ясно, стоит ли позволять ей продолжать общение с сыном.
Рани снова заплакала, но покорилась и на этот раз.
За дверью нас уже ждал Рафэ. Раздраженный и недовольный, как всегда.
— И зачем вы меня вызвали? — вопросил он. — Вам не приходило в голову, что посланный мне призыв могут перехватить новообращенные?
— Не думай, что я по тебе соскучилась, — ответила я в тон ему.
— Рад. И все же, что заставило тебя отвлечь меня от созерцания разрушения моего дома? — спросил доминарий.
— Все так плохо? — задала я встречный вопрос.
— Скажем так, я не намерен открывать тебе все тайны своего мира, но доминанты сейчас переживают не лучшие времена. Источник нашей силы находится под контролем Эмани. А она не церемонится с непокорными, — ответил Рафэ.
— Наша богиня сейчас тоже не особо заботится о своих детях, — кивнула я. — Но позвали мы тебя по другой причине.
Разговор происходил по пути в мой личный кабинет, и продолжила я лишь после того, как мы вошли и закрыли за собой дверь.
— Должно быть, ты узнал Раниярсу Намийскую, находящуюся в изгнании императрицу Наминайской империи? — спросила, указав на Рани.
— Я не вникал в подробности личных отношений Анторина, но не сама ли она ушла? Насколько я знаю, ее никто не изгонял. А по последним сведениям, она примкнула к вражескому лагерю. Отсюда следует вопрос: почему она здесь? — недобро глядя на женщину, проговорил доминарий.
— В том-то и дело, она утверждает, что ее уход не был добровольным. Пусть сама расскажет, — ответила я.
— Любопытно было бы послушать, — усмехнулся Рафэ.
Раниярса вновь поведала историю о том, как изменился к ней муж и изгнал ее за то, что туман в ее крови потеснила другая магия.
Рафэ выслушал, покивал и развел руками.
— А я-то здесь при чем? Тебе прекрасно известно, что я не обладаю талантами миротворца и вряд ли смогу повлиять на Намийского. Да и выгоды я в этом не вижу, — произнес он в своей язвительной и слегка высокомерной манере.
Рани начала путано объяснять ему, что подозревает, что Анторин находится под чуждым влиянием, и только он, доминант, сможет различить сторонние потоки энергии.
— Карай тоже изменился после вмешательства Эмани, — перебила я ее. — Он, конечно же, не может меня изгнать и сам не уйдет, потому что это ему невыгодно. Но факт стороннего влияния налицо.
— Вы что, издеваетесь? Я вам не сваха! — возмущенно воскликнул доминант. — И меня совершенно не касаются ваши семейные неурядицы.
— А Дамон тебя касается? — подала голос Касиян, до этого молча слушавшая наш разговор.
— На что ты намекаешь? — заметно напрягся Рафэ.
— Да ни на что. Просто ее тоже умыкнула Эмани. И я не уверена, что после ее обработки Мона по-прежнему будет проявлять к тебе интерес, — изображая полное равнодушие, поведала Ян.
На утонченном бледном лице доминария за считаные мгновения сменилось столько выражений, что мне было трудно понять, какова же в действительности его реакция… до тех пор, пока он, словно окаменев, не спросил у меня:
— И вы мне все это время жаловались на свою личную жизнь? Да вы просто идиотки! Заботиться о том, что мужья не проявляют к вам должного отношения, когда ваша подруга находится в плену у спятившей богини?
— Она и Лелиан забрала, — решилась признаться я.
— А ваши мозги она, случайно, не захватила? — окончательно рассвирепел Рафэ. — Меня не было всего несколько часов, а здесь уже были похищены две женщины, и Туманный с Намийским подозреваются в измене. Еще «радостные» новости есть?
— На меня как-то воздействовала богиня, и теперь я чувствую себя вулканом, в любой момент готовым взорваться неконтролируемой магией, — совсем сникнув, выложила я последнюю новость.
— Браво! — выкрикнул Рафэ и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Касиян поспешила за ним.
— Почему ты мне сразу не сказала, что Карай тоже стал… другим? — тихо спросила Рани, положив руку мне на плечо и заглянув в глаза.
— За последние две недели произошло так много всего, что перемена в Карае лишь крупица, — ответила я. — Не знаю, друг ты или враг, но мне нужно кому-то об этом рассказать.
— Говори, — кивнула Раниярса.
— Богиня избрала того, кто должен будет победить Эмани. И это мой Карвин, — призналась я, понимая, что, возможно, совершаю огромную ошибку. Но нести эту ношу одна я была не в силах. А Карай опять исчез, и я не чувствовала его поддержки, даже когда он был рядом.
— Вот, значит, как… Она использовала меня, — едва слышно прошептала Рани.
— Что? — переспросила я, насторожившись.
— Я солгала тебе, — встрепенулась и расправила плечи женщина. — Именно Эмани пришла ко мне и сказала, что поможет вернуть сына… взамен на одну услугу.
— Ты… — прошипела я, выпуская свой голод.
— Постой, позволь объяснить! — выкрикнула Раниярса, отшатнувшись.
— У тебя всего одна попытка. И не советую лгать, — предупредила я ее, придержав волну, разрушающую магию.
— Она сказала, что вы с Анторином в сговоре. Говорила, что вы хотите захватить Доминанию и ни перед чем не остановитесь. Уверяла, что вы решили принести Антуана в жертву, отдав его доминантам как залог сотрудничества, но в действительности заразите его смертоносной для Эмани и всего тумана заразой. Я не хотела ей верить, но Анторин так жестоко обошелся со мной, и поверить в то, что он готов пожертвовать моим сыном, было несложно. Прости! Теперь я вижу, что это Эмани во всем виновата и жертвой должен стать твой сын, а не мой. Я помогу. Сделаю все, что ты скажешь! Она попросила узнать, кто является носителем скверны, которую собираются запустить в Доминанию вместе с моим Анти. И она обещала оградить его от этой скверны. О боже… — Раниярса смолкла и прикрыла рот рукой.
— Говори! — выкрикнула я.
— Она дала мне амулет, сказав, что он защитит моего малыша от влияния. Я надела его на шею сыну, — прошептала женщина.
Я сорвалась на бег еще до того, как она договорила, но Рани следовала за мной по пятам. Мы пробежали мимо Рафэ и Касиян, и они последовали за нами.
— Что? — коротко спросил доминат.
— Амулет от Эмани в детской, — пропыхтела я в ответ, и Рафэ исчез. Он буквально растворился в воздухе.
Когда мы добежали до детских комнат, то обнаружили плачущего навзрыд Антуана и Рафэ, который вертел в магической защитной сфере какой-то камушек, пристально разглядывая его. Малыш указывал пальчиком на доминария и твердил: «Плохой дядя». Гувернантки жались к стене и пытались успокоить испуганных детей.
С Виколлой я столкнулась в дверях. Сестра испуганно обняла меня и прошептала:
— Где стража?
— Все хорошо, — заверила я ее.
— Меня скоро сведут с ума все эти потрясения и тайны! — воскликнула Викки. — Ты ничего не объясняешь. То появляешься, то исчезаешь. Кто-то постоянно тревожит детей, двор опустел, слуги шепчутся о войне и перевороте. Я знаю, что все плохо, и хочу помочь. Но ты не позволяешь мне. Карика, я твоя сестра, помни об этом.
— Я помню, милая, — заверила сестренку. — Но тебе не стоит влезать во все это. Ты и так делаешь для меня многое, заботясь о детях.
— Может, мне и не стоит влезать, но я влезла, — неожиданно заявила Виколла, отстранившись и уперев руки в бока. — Я позвала твоих подруг по пансиону. Ты, кажется, забыла, что когда-то была обычной бесприданницей и именно они помогли тебе достичь того, чего ты достигла. Так вот, я напоминаю — у тебя много настоящих друзей, а не тех, кто поклоняется титулу. Они уже должны были прибыть ко двору. И не забывай, у некоторых из них уже есть семьи, но все они согласились с тем, что их помощь не помешает тебе.
— Зачем? Ты же не понимаешь, — я не хочу подвергать вас опасности, — простонала я.
— Учитывая то, что творится во дворце, мы и так в опасности, — уверенно ответила сестра. — Когда же ты уже научишься принимать помощь? Пойми, ты не можешь справиться со всеми бедами и невзгодами одна. Когда-то ты была готова принять их помощь, сейчас они готовы ее тебе оказать. Не отказывайся.
— Хорошо, — кивнула я, чтобы успокоить сестру и закончить это разговор.
Викки, будучи моей старшей сестрой, не могла не заботиться обо мне, и я дам ей видимость заботы, но отошлю всех фрейлин обратно. Пусть они и были когда-то фаворитками, прошли соответствующее обучение и пережили вместе со мной борьбу с Немией, но у многих из них действительно уже были семьи, и они имели право на спокойную, лишенную опасностей и интриг жизнь. У меня были Касиян и Дамон, которые сами решили связать свои жизни с дворцовыми тайнами и интригами. Большего я не могла и желать.
Пока мы с сестрой разговаривали, Раниярса и Касиян заставили Рафэ покинуть игровую и буквально вытолкали его из детских апартаментов в коридор.
— Я встречусь с ними, обещаю, — заверила я сестру. — А сейчас мне пора. Успокой, пожалуйста, Карвина, и передай ему, что я люблю его.
— Он и так об этом знает, — улыбнулась сестренка.
Выйдя в коридор, я увидела Рафэ, все еще изучающего заключенный в защитную сферу амулет, и нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу Ян и Рани.
— И что это? — спросила я, рассматривая маленький серый камушек.
— Не поверишь, это осколок камня силы. Мы такие опускаем в озеро… Не важно, — вдруг оборвал себя доминарий. — Это камень, в котором заключена сила тумана. Видимо, посредством него Эмани хотела воздействовать на ребенка. Но не успела. Я проверил, мальчишка в порядке.
— Спасибо! — воскликнула Раниярса, неожиданно обняв доминанта.
Рафэ заметно растерялся и брезгливо отстранил ее.
— Никелла! — воскликнула я. — Возможно, принцесса находится под влиянием такого же камня.
— Да, и мне нужно переговорить с Рондаем, — кивнул доминарий.
Мы поспешили в подвал. Именно там, в камере для привилегированных особ сейчас находилась наследная принцесса, и Рони был рядом. В непосредственной близости от девочки, но за пределами антимагических стен камеры, он пытался найти способ очистить разум и тело Никки от влияния Эмани.
Наше появление маг воспринял весьма своеобразно.
— Эту — в соседнюю камеру, потом разберусь, — произнес он, указав на Раниярсу. — Тебе нужно немного скинуть резерв, — заметил, указав на меня. — А ты подержи вот это, — добавил, всучив Ян прозрачный сосуд с кипящей янтарной жидкостью, которая на поверку оказалась паром. Но Рондай вспомнил об этом только после того, как Касиян начала кашлять и чихать, вдохнув его.
Маг тут же заткнул сосуд пробкой и жестом подозвал к себе доминанта.
— Ты только посмотри на это, — восхищенно прошептал он, указав Рафэ на какие-то записи.
— Интересно, — протянул доминарий. — А обратными потоками проверял?
— Да, не поверишь — возвращается в прежнее состояние, даже после третьей серии периодического воздействия, — радостно воскликнул маг.
— А подопытная как реагирует? — спросил Рафэ.
— Не воспринимает, — с грустью ответил Рондай.
— А если из стазиса вывести? — предложил один безумный ученый другому.
— Тоже интересно, но у меня только два ассистента, и оба слишком слабы, чтобы удерживать поле на нужном уровне, — посетовал Рони.
— Прекратите! — приказала я.
Мужчины вздрогнули и резко обернулись ко мне.
— Речь идет о наследной принцессе Возрении, и я не позволю вам превращать ее в объект для ваших извращенных опытов, — напомнила я магам.
— Прошу прощения. Увлекся, — искренне раскаиваясь, произнес Рондай.
— Да он в шаге от прорыва! — заявил Рафэ. — Вам и не снилось, что здесь сейчас может произойти.
— У меня и пострашнее сны бывали, — холодно ответила я. — Рони, у принцессы Никеллы есть какие-либо украшения? Подвески, заколки, кулоны?
— Не проверял, — пожал плечами маг. — Что-то потеряла?
— Мне необходимо увидеть ее, — едва сдерживая гнев, произнесла я.
— Да пожалуйста! Только я зациклил камеру на блокировку любой магии, кроме стазисного содержания. А ты набрала такой запас. Жалко будет, если все перегорит, — пожав плечами, ответил Рондай.
— Я могу войти туда, — предложила Касиян.
— Иди. Только не пропусти ничего, сними все, что найдешь, — согласилась я.
— Да что еще случилось-то? — всплеснул руками Рони.
— Присядь, — попросила я.
— В общем так, твою жену, так же как и мою… королевскую фрейлину Дамон, похитила Эмани. И теперь нас всех ждет проблема в личных отношениях, потому как, на примере Туманного и Намийского, мы вычислили, что после влияния этой богини все теряют личные привязанности, — вместо меня рассказал Рафэ.
— Не понял, — слегка растерянно и испуганно проговорил Рондай.
— Твоей жене подправят мозги, и она пошлет тебя куда подальше, — незамысловато пояснил доминант.
— А поделикатнее нельзя было? — прошипела я сердито.
— Нам, не обделенным интеллектом, нужны факты, а не расшаркивания, — ехидно улыбнулся доминант.
— Так… — Рондай встал, несколько раз сжал и разжал кулаки, встряхнулся. — И что мы будем делать? Идеи есть?
Спрашивал он не у меня, но я и не ожидала, что Рони потребует от меня ответа за случившееся. Он должен был понимать, что я не властна над богинями.
— Вот! — воскликнула Касиян, выйдя из камеры и демонстрируя нам шпильку для волос с серым камушком.
Рафэ мгновенно среагировал, бросив в фрейлину сгустком защитной магии. Ян вскрикнула, но шпильку не выронила. Доминант быстро подошел к ней и забрал заключенный в магическую оболочку артефакт.
— И что это у нас? — спросил Рондай. — Это поможет найти Лелю?
— Сначала нужно вывести из стазиса и проверить Никеллу, — напомнила я.
Ученые без лишних разговоров занялись делом, и уже через несколько минут я держала на руках испуганную, заплаканную девочку, крепко обнимающую меня и твердящую: «Я не хотела, это не я». Никки все помнила, но не могла объяснить, почему так поступала, и от этого боялась еще больше.
— Встретимся в моем кабинете через полчаса, — произнесла я, поглаживая Никеллу по вздрагивающей от рыданий спине.

По дороге в детские покои я отправила Касиян за магистрами. Как показала практика, оставлять детей без усиленной охраны было небезопасно. Передав девочку сестре и гувернанткам, я убедилась в том, что Никелла начала успокаиваться, и только после этого переговорила с магами, объяснив им, что сейчас дети являются одной из главных целей врага. Удостоверившись в том, что детские покои под надежной охраной (и не только снаружи, потайные ходы вели почти во все апартаменты дворца, так что пришлось расставить посты и в скрытых переходах), мы с Касиян и Раниярсой уже собрались отправиться в мой кабинет, но после того, как мои спутницы вышли из детских апартаментов, дверь захлопнулась прямо передо мной.
«Не спеши уходить», — услышала знакомый голос, раздавшийся в моей голове. Рядом оказался белый кот, нервно дергая хвостом, он смотрел на меня сочувственным взглядом и переминался с лапы на лапу.
«Мне нельзя с тобой разговаривать, но ты должна знать. Если противник превосходит тебя силой, ты можешь победить его, только обратив его силу против него», — поведал мне кот и убежал.
Дверь с треском распахнулась, и в помещение ввалилась возбужденная Ян.
— С тобой все в порядке? — спросила она встревоженно.
— Да, все хорошо. Сквозняк, — невнятно попыталась объяснить я случай с дверью.
А в голове крутилась фраза «победить противника, только обратив его силу против него».
И каким же образом я могу обратить божественную власть против богини? Бред!
Кажется, последнее слово я произнесла вслух, потому что Касиян вопросительно приподняла брови, а Раниярса тихо проговорила:
— Вся моя жизнь в последние годы похожа на бредовый сон.
— Что конкретно ты имела в виду? — поинтересовалась Ян.
— Победить сильного врага можно, только обратив его силу против него, — процитировала я совет кота. — Возможно ли вообще управлять силой богини? И каким образом до нее добраться? Наверное, это какое-то иносказание.
— А что до нее добираться-то, — небрежно пожала плечами Касиян. — Если я правильно поняла твой рассказ на пикнике, она повсюду. Злодейка затуманила весь наш мир.
Я резко остановилась и посмотрела на фрейлину с нескрываемым восхищением.
— Ян, ты гений! — заявила торжественно.
— Ты только нашим умникам об этом не говори, а то засмеют, — улыбаясь, ответила подруга.
— Да чему вы так радуетесь? — не сдержала любопытства Рани.
— Действительно, — погрустнела я. — Рафэ даже ради победы не откроет нам тайну образования тумана.
— Книга! — выкрикнула Касиян. — Книга, которую Дамон выманила у коменданта человеческого лагеря!
— Точно! Как же я могла забыть о ней! Она у тебя? — схватив фрейлину за руки, спросила я.
— Нет, — отрицательно покачала головой подруга. — Она была у Моны.
— Так чего же мы ждем? Нужно найти ее и прочитать, — воодушевленно объявила я, и мы сменили направление.
Будучи одной из приближенных королевы, Дамон по праву занимала отдельную комнату, что давало надежду на сохранность ее вещей и ценной книги в том числе. Если бы Мона жила в общей спальне для фрейлин, то наверняка спрятала бы ее в каком-то другом месте. В своей же комнате, будучи неряшливой в подобных вопросах, девушка могла забросить ее в дальний угол гардероба и забыть о ее существовании.
Поиски продлились гораздо дольше, чем я надеялась. Но в результате мы все же нашли дорожную сумку Моны, которую она не удосужилась даже разобрать. Книга так и лежала в ней вместе с грязной одеждой и кучей оружия. Оружие, к слову, было в полном порядке, находилось в отдельном кармане, завернутое в промасленную тряпку, чего нельзя было сказать об остальном содержимом сумки.
Но сейчас меня куда больше заботило содержание книги, а не бережное отношение к ней.
— Открывай, — нетерпеливо потребовала Ян, усевшись на пол рядом со мной.
Раниярса смотрела на нас с явным скепсисом и присоединяться не торопилась.
Я успела открыть только первую страницу, когда почувствовала едва уловимое прикосновение поисковой магии.
— Они нас ищут, — проговорила с сожалением. — Мы же договорились встретиться и обсудить, что делать дальше.
Больше я ничего сказать не успела, дверь распахнулась, и на пороге появился злой доминант. Я быстро захлопнула книгу и прикрыла ее краем подола.
— Вы совсем обезумели? — крикнул разгневанный Рафэ. — Тут люди пропадают с завидным постоянством, а вы прячетесь… в комнате Дамон? А что вы тут вообще делаете?
— Решили обыскать ее спальню, вдруг она оставила какие-то подсказки, где ее искать, — ответила я, понимая, насколько абсурдно это звучит. Но ничего лучше я так быстро придумать не смогла, а Рафэ не лучшего мнения о наших умственных способностях, так что вполне может поверить. Так и оказалось.
— И как ты себе это представляешь? Она попросила Эмани подождать минутку и забежала написать прощальную записку? — усмехнулся он. — Впрочем, чего еще можно ждать от женщины, думающей лишь о том, что ее муж не испытывает к ней былой страсти.
Я проглотила оскорбление и даже выдавила из себя жалкую улыбку. Пусть уж лучше доминарий думает, что я глупая клуша, чем отберет у нас единственный источник информации о силе Эмани.
— Прости, мы не заметили, как пролетело время, — произнесла, неловко вставая. Книгу я незаметно подтолкнула к Ян, которая тут же прикрыла ее своим подолом.
— Моя бедная подруга, — всхлипнула фрейлина, схватив валяющуюся на полу туфлю и прижав ее к груди.
— Идите, я побуду с ней, — поглаживая Касиян по голове, предложила Рани.
Я с сомнением взглянула на женщину, но довериться ей было оправданным риском, а Рафэ совершенно точно отнимет у нас книгу, если узнает о ее существовании.
— Хорошо. Только не задерживайтесь. Сейчас опасно ходить поодиночке, — согласилась, бросив на фрейлину предостерегающий взгляд.
Ян едва заметно кивнула, продолжая всхлипывать и баюкать в руках туфлю подруги.
Вся эта сцена вызывала у меня улыбку, но я сдержалась. Карай никогда не поверил бы в этот фарс, но доминарий был слишком высокомерен, чтобы допустить даже мысль о том, что его так откровенно обманывают.
— Твой муж, кстати, вернулся, — поведал мне Рафэ по дороге к кабинету. — Он побывал в нескольких провинциях и привлек в наши ряды довольно сильных союзников из отшельников и закрытых языческих общин. И да, я проверил его. Ничего подозрительного, он совершенно свободен от стороннего влияния. Уж извини, но ваши семейные проблемы не связаны с происками врагов.
— Это сейчас не важно, — ответила я задумчиво.
— Я не ослышался? — язвительно поинтересовался доминант.
— Мы уже обсудили суть моих семейных неурядиц. И на этом, полагаю, можно закрыть данную тему для обсуждения, — проговорила холодно. — От Анторина вестей не было?
— Нет. Он сейчас в самом центре змеиного гнезда, — отозвался Рафэ. — Доминанию Эмани покинула и, насколько нам известно, прочно обосновалась в Наминайской империи. Столь непредусмотрительно одобренный Намийским имперский совет полностью в ее власти, и, если ей взбредет в голову начать открытую войну, твое королевство и полдня не продержится.
— Эмани не начнет открытую войну. Она жаждет поклонения, а война унесет много жизней и ввергнет народ в отчаяние, которое, возможно, и поставит людей на колени. Но это будет не истинная вера, а вынужденное подчинение, — рассуждала я на пути к кабинету. — Если бы она хотела поработить нас, то играла бы более жестко. Сейчас же она пытается дискредитировать власть и заставить людей искать благосклонности более гуманного и внушающего доверия покровителя. Она не порабощает ведомых, но лишает воли ведущих, чтобы показать, насколько они слабы и ненадежны.
— Но ты все еще хозяйка в своем дворце, и возренийцы проявляют завидную преданность своей королеве, — напомнил доминарий. — Чего нельзя сказать о наминайцах и доминантах.
— Костяк Наминайской империи составляют туманные маги, про твоих соплеменников вообще говорить не стоит. Все вы дети тумана, а туман — созданная ею стихия. Она управляет вами посредством воздействия на ваши магические способности, — пояснила я. — Возренийцы же в большинстве своем либо маги других стихий, либо вообще лишенные магии люди. И тем сильнее ее желание добиться нашего поклонения. Послы и резиденты соседствующих государств и княжеств прекращают присылать отчеты один за другим. Не удивлюсь, если она уже обратила в свою веру большую часть мира. Поздно пытаться победить ее силой. Было поздно с того момента, как она вырвалась из заточения и возжелала заполучить владения сестры. Сейчас мы можем противостоять ей, только используя хитрость и ее же силы.
Мы дошли до моих покоев, и я смолкла. Сейчас мне предстояло впервые после признания мужа встретиться с ним лицом к лицу. Нет, я не боялась и не колебалась, но знала, что придется приложить немало усилий, чтобы не выдать своей боли, увидев его лишенный былой нежности и заботы взгляд.
Карай и Рондай о чем-то возбужденно спорили и даже не обратили внимания на наше появление.
— У нашей королевы есть занятная гипотеза относительно стратегии нашего врага, — перебил их доминант.
Я с удивлением взглянула на доминария. Оказывается, он внимательно слушал мои рассуждения и сделал свои выводы.
— Любопытно было бы услышать, — кивнул Рони. — Особенно учитывая то, что моя жена находится в ее власти. Если эта… богиня хоть пальцем ее тронет, я ее не в межпространство, а в деревянную продолговатую коробку для упокоения бездарей помещу.
— Поздно сыпать угрозами, она не только пальцем тронула, а вообще похитила. И не только твою женщину, — напомнил Рафэ.
— Мне не дает покоя вопрос, зачем она это сделала? — вступил в разговор Карай.
Все это время я старалась вообще не смотреть на него, а взглянув, поняла, что он придерживается той же линии поведения.
— Если она таким образом хочет склонить вас к сотрудничеству, то почему еще не дала о себе знать? — продолжил рассуждать муж. — Если же решила подвергнуть их своему воздействию и вернуть в качестве шпионов, то почему от них все еще нет вестей?
— Она забрала их, чтобы отвлечь нас от чего-то более важного, — прошептала я, осознав, насколько правильные вопросы задает Карай.
— Что ты там бормочешь? — спросил Рондай.
— Каким, по вашему мнению, должен быть ее следующий шаг? — спросила, переводя пристальный взгляд с одного мужчины на другого. — И я не имею в виду похищение Лелиан и Дамон. Что может быть настолько важным, от чего отвлечь нас можно лишь потерей близких?
— Не улавливаю… — начал Рафэ.
— Не перебивай, — тихо остановил его Карай. — Помолчи и послушай.
Я меж тем мерила шагами кабинет и бормотала себе под нос.
— Нет, не всех нас, на вас, — задумчиво указала на Рондая и доминанта. — Она наверняка знает, что вы ученые. Если узнала о твоей привязанности к Моне, то об этом точно знает. Чем же вы так опасны для нее? Это определенно что-то, что находится в прямом доступе. Но вы сейчас слишком возбуждены и заняты мыслями о любимых, чтобы заметить это.
— И долго она еще будет бегать туда-сюда? — шепотом поинтересовался Рафэ.
— Пока ее не озарит гениальная мысль, которая разрешит если не все, то немалую часть наших вопросов, — ответил муж.
— Вот! — воскликнула я. — Магия, туман, наука… антитуман. Уж извини, Рафэ, но тебе придется смириться с тем, что мы узнаем тайны силы твоего народа. Ты, — указала на Рони, — достиг значительных успехов в создании артефактов, нейтрализующих туман и открывающих границы пространства. А ты, — повернулась к доминарию, — смог воссоздать саму суть антипространства, которое в определенной степени неподвластно даже Эмани. Именно вы можете найти ту составляющую мозаики, которая низвергнет богиню и даст нам тот единственный шанс на победу, которого она так опасается. Секрет в тумане и антитумане. «Если противник превосходит тебя силой, ты можешь победить его, только обратив его силу против него», — закончила свою мысль бесценными и судьбоносными, как оказалось, словами хвостатого посланника.
— Занятное представление, но я все еще не понимаю, какое отношение к моей научной деятельности имеет Дамон, — усмехнулся Рафэ.
— Эмани просто не учла, что ты черствый сухарь и способен заниматься своими опытами, даже зная, что твоя женщина находится в смертельной опасности, — объяснила я.
— Я тоже могу, — вставил Рондай. — Теперь смогу. Если это поможет упрятать мегеру обратно в шкатулку, я вполне способен сосредоточиться и убедить себя, что тем самым спасаю свою Лелю. Только непонятно, от чего отталкиваться. Мы же ничего не знаем о сути зарождения тумана. А это один из несущих камней в основе управления стихией. Мои маски для фильтрации воздуха — игрушка по сравнению с тем, что сможет остановить такую сильную сущность.
— Это ты не знаешь, — угрюмо проговорил доминарий.
В дверь постучали, и в кабинет вошел Мордок. Вернее, он вбежал и остановился, хрипя и опираясь на косяк.
— Лорд Рафэ, из Доминании пришел отчет. Дословно гласит: «Столица прекратила свое существование. На ее месте теперь священное озеро силы», — борясь со сбивающимся дыханием, доложил он. — Ваше величество… — склонил голову советник, запоздало заметив, что королева тоже здесь.
— Я должен сам проверить, — сквозь зубы проговорил Рафэ и исчез.
Но в этот раз он перемещался медленно, постепенно становясь прозрачным, пока очертания его фигуры совсем не истаяли. И я не почувствовала знакомого запаха утренней сырости, не было и туманной дымки. Похоже, Эмани пыталась полностью перекрыть доступ к туману для тех, кто не являлся ее приверженцами.
В дверь опять постучали, но врываться посетитель не спешил.
— Войдите, — разрешила я.
— Ваше величество, вашей аудиенции просят придворные фрейлины. Они… весьма настойчивы, — доложил открывший дверь секретарь, потирая краснеющую, судя по всему от удара, щеку.
— Передай им, что я приму их в комнате для рукоделия, — сдержанно улыбнулась я.
Мои подруги по пансиону всегда добивались того, чего хотели. Зачастую не без помощи кулаков. И это не мешало им всегда быть на высоте, даже в самом привилегированном обществе. Пансион всем нам дал очень многое, и это единственное, за что я была благодарна основавшей его королеве Немии, чей облик теперь принадлежал отверженной богине Эмани.
— Подумайте, что именно мы уже знаем о тумане и как можно это использовать в наших целях, а я пока разберусь с гостями, — посоветовала Караю и Рони, направившись к двери.
— Их присутствие весьма нежелательно и опасно. Чем больше будет посвященных, тем вероятнее утечка информации, — полетели мне вслед сдержанные слова мужа.
— Это не твоя забота, — ответила обернувшись. — Лучше расскажи Рондаю про лаборатории королевского рода, существование которых ты так успешно скрывал от меня. Возможно, они понадобятся для работы с туманом.
И вышла, не дожидаясь реакции мага.
Подруги ожидали меня в заброшенной за ненадобностью комнате для рукоделия. Я уже давно планировала переделать ее в приемную для приватных переговоров, чтобы не превращать личный кабинет в проходной двор, но все не доходили руки. Но девушек вполне устраивал и тот вид комнаты, в котором она пребывала сейчас. Они удобно устроились на подушках, что-то обсуждая на повышенных тонах. Но тут же смолкли и встали, стоило мне только открыть дверь.
Пришли все. Вся наша группа пансионерок была в полном составе… почти вся. Отсутствовали только Касиян, в данный момент изучающая книгу коменданта Брунфо, Дамон, находящаяся в плену, Юлона, запертая в защищенной от магии камере в подвале, и Сибилла, погибшая шесть лет назад лишь потому, что предала нас.
— Как же я рада видеть всех вас! — улыбнулась, шагнув в комнату и притворив за собой дверь.
— Мы тоже рады, — вразнобой защебетали подруги.
Спустя пару минут, в течение которых мы все обнимались и радовались встрече, все устроились кто на подушках, кто на кушетках и молча переглядывались, ожидая, что разговор начну я.
— Я действительно рада вас видеть, — проговорила с улыбкой. — Но сейчас вам лучше находиться как можно дальше от дворца, и от меня в частности.
— Да неужели? — всплеснула руками Морисса. — Помнится, когда-то я была одной из тех, кто сомневался в твоих силах, а потом поняла, как ошибалась. Но сейчас, уж прости за прямоту, ты выглядишь просто ужасно! Бледная, худая, уставшая. А эти круги под глазами… И ты думаешь, что мы оставим тебя одну в таком состоянии?
— Вот именно, — согласно кивнула Ирвика, поглаживая округлый живот. — Я целый час тряслась в карете, чтобы попасть сюда, и теперь ни за что не поеду обратно, пока не отдохну как следует.
— А я поругалась с мужем и наняла кормилицу, — флегматично проговорила Радина. — И теперь мне лучше не показываться дома, пока Валиар не успокоится. А то опять случайно вырублю его, чтобы не кричал.
— Мы никуда не уедем, — подвела итог Манора, встав и уперев руки в бока. — Тем более что мне все равно пока нечего делать. Подопечных разогнали по домам.
Нора была самой хрупкой и маленькой из нас, что не мешало ей быть лучшей в большинстве боевых дисциплин. Она так и не вышла замуж и сейчас была главным инструктором по физической подготовке в Пансионе королевских фрейлин, параллельно являясь подчиненной тайного советника Мордокия Онройского. Именно она была одной из тех, кто готовил девочек, которым спустя несколько лет предстояло стать фрейлинами наследной принцессы Никеллы Возренийской.
— Сейчас все иначе. Наш враг… он не такой, как все предыдущие, — осторожно подбирая слова, начала я.
— Ты думаешь, мы приехали неподготовленными? Я считаю это оскорблением, — усмехнулась Морисса.
— Мы знаем, что взбудоражило не только Возрению, но и весь мир, — добавила Ирвика, как всегда продолжающая реплики Мори.
— А мой Валиар до недавнего времени вел переговоры с соседними княжествами. Пока там все не превратились в бездушных истуканов, которые наотрез отказываются покупать наш хлопок, — вставила Радина. — Я позволила себе провести небольшую разведку в последний наш визит к соседям и видела ее.
— Кого? — напряженно спросила я.
— Немию, кого же еще, — брезгливо передернула плечами подруга. — Но она меня даже не узнала, да и не она это была, а нечто другое. Не зря народ шепчется о пришествии темной силы с другой стороны жизни. Уж не знаю, чего эта вечно молодая старушенция на себя нацепляла в заточении, но теперь это уже не она.
— Это богиня, — произнесла я полушепотом. — Не наша богиня, а другая, заклятый враг безымянной богини. Вам нужно срочно уезжать.
— Все интереснее и интереснее, — протянула Манора. — А я-то все гадала, почему Мордок стал таким скрытным и наотрез отказывается посвящать меня в суть происходящего.
— Я пока не понимаю, какое отношение к военному положению имеет религия, но теперь еще больше удостоверилась в том, что мы должны остаться и помочь, — заявила Дивона.
Этот спор мог продолжаться не один час, но у меня не было времени на расшаркивания, и я пошла на крайние меры.
— Леди, я приказываю вам покинуть дворец в течение часа, — произнесла холодно, встав и обведя подруг не терпящим возражений взглядом.
— Мы не подчинимся, — пожала плечами Морисса. — Мы останемся здесь и будем готовы, когда вам понадобится наша помощь, ваше величество. И прекрати пыжиться, Кари. Не поможет.
— Мы бы подчинились, если бы приказ был продиктован интересами королевства. Но не согласны стоять в стороне лишь потому, что ты заботишься о нашей безопасности, — словно извиняясь, добавила молчаливая Принси.
— Тогда не ждите, что я посвящу вас во все подробности происходящего, это небезопасно… для всех нас, — проговорила, в глубине души чувствуя благодарность к верным подругам. Они всегда поддерживали меня и сейчас напомнили мне, что я не одна. — Располагайтесь, где пожелаете. Дворец почти пуст. Но ты, Ирвика, подумай о своем ребенке. Возможно, тебе все же стоит покинуть нас на время. Пока все не уляжется.
— Меня никто не ждет, — с грустью ответила подруга. — Мой муж погиб несколько дней назад, после того как стало известно о гибели его отца в пожаре в королевском саду. Теперь его родственники жаждут смерти нашего ребенка, чтобы расчистить дорогу к титулу. Так что здесь я в меньшей опасности, чем дома.
Я обняла подругу и прошептала:
— Оставайся, мы позаботимся о вас.
— Спасибо, — сквозь слезы ответила она.
— Сейчас я должна идти, но мы еще обязательно встретимся и поговорим, — пообещала я подругам и ушла с еще большей тяжестью на сердце, нежели до встречи с ними.
Будучи поглощенной личными бедами и находясь в эпицентре разворачивающихся сражений, я и не задумывалась о том, что скверна Эмани породила множество трагедий и за пределами этого эпицентра. Если даже среди ограниченного круга моих подруг по пансиону кто-то потерял близких или находится на грани разорения, то пострадавших намного больше, чем я думала. Многие советники погибли в пожаре, а оставшиеся в живых либо сбежали, либо задействованы в мобилизации войск. И никто не следит за ситуацией с титулонаследованием погибших лордов. А это должна была проконтролировать именно я. Сколько еще смертей будет на моей совести? Я и только я была виновна в том, что одна из моих подруг потеряла мужа. И это была лишь капля, о скольких смертях я еще не знала… Я не справилась и недостойна быть королевой. Саминкара Благодатная стала несущей смерть и разруху.
— Кари, что с тобой? — ворвался в сознание встревоженный голос Касиян. — Ну что ты? Не плачь, — обняла меня фрейлина.
Я же только теперь почувствовала, что по моим щекам текут слезы. Слезы презрения и неприязни к себе.
— Я не смогла, не оправдала возложенных на меня надежд, — всхлипнула королева без королевства. — Я не имею права занимать трон и должна уйти. Сейчас же!
Звонкая пощечина едва не сбила меня с ног.
— Ты не посмеешь оставить нас сейчас! — грубо проговорила Ян. — Пусть многие трусливо оставили тебя, но это не дает тебе права сдаться. Слышишь? Ты не имеешь права на слабость и жалость к себе! Ты сильнее, чем думаешь. Пусть ты не веришь в себя. Главное, что мы верим в тебя. Я верю!
Я стояла, прислонившись спиной к стене, и не решалась взглянуть в глаза подруги. Мне было стыдно и противно оттого, что она увидела, насколько я слаба.
— К тому же твоя идея оказалась действительно гениальной, — ободряюще потрепала меня по плечу Касиян. — Мы с Раниярсой пролистали эту книженцию и поняли, что у нас есть все необходимое для того, чтобы одолеть Эмани.
Слезы мгновенно высохли.
— Рассказывай, — потребовала, усилием воли отогнав от себя ослабляющие меня жалость и раскаяние.
— Нет, — отрицательно покачала головой Ян. — Сейчас ты поешь и поспишь. И только после этого мы займемся составлением коварного плана уничтожения врага.
— Я не хочу есть и тем более не усну, — отказалась я.
— Этот день был слишком длинным и тревожным, ты должна отдохнуть, чтобы набраться сил. Ведь ты не хочешь подвести всех нас из-за банальной усталости? — вопросила подруга.
— Я и так уже подвела вас, — ответила тихо.
— Мы все еще здесь и живы только благодаря твоей стойкости. Не искушай меня. Если не согласишься, позову твоего мужа, — настойчиво заявила Касиян.
— Не нужно, — поспешно ответила я.
— Ты не сможешь вечно избегать его, — улыбнулась Ян. — Но если сейчас пойдешь отдыхать, то так уж и быть, я не буду привлекать его внимания к твоему состоянию.

Поесть я не смогла. Но пришлось, прилагая немалые усилия, выпить стакан приготовленного придворным лекарем восстанавливающего силы напитка. Видимо, лекарь воспользовался не магией, а травами, потому что после этого напитка я очень быстро уснула. Клонить в сон меня начало уже в ванной, и до кровати я добиралась с помощью Ян.
«Какая ты ранимая! Вот уж не думал, что, пережив столько, можно остаться такой женственной и трепетной. Мне тебя даже жалко. Но, начав игру, уже нельзя менять правила и фигуры. А ты одна из ключевых фигур. Богиня не может сказать тебе всего, потому что она не скрыта от сестры. А я скажу: она верит в тебя. Ты связующее звено в этой борьбе. Твои тело и разум недоступны им, потому что ты рождена одной и воскрешена другой. Ты одновременно дитя обеих и не принадлежишь ни одной из них. Все, что ты видишь и знаешь об Альфии, — лишь то, что она показывает своей сестре. Она знает, что ты примешь верное решение. Она с тобой и верит в тебя. Поверь и ты в нее».
Я резко села на кровати и в течение некоторого времени растерянно оглядывалась, силясь понять, где нахожусь и что происходит. Что услышанное не было сном, я сообразила не сразу. Но я поняла! Отвлечь противника — это основа любой игры… или войны. Богиня не хочет, чтобы я жертвовала своим сыном! Это всего лишь отвлекающий маневр. Она все еще с нами и вступит в игру в решающий момент.
Дверь приоткрылась, и в спальню заглянула горничная.
— Ваше величество, аудиенции просят герцог… — начала служанка, но ее бесцеремонно перебили.
В спальню вошли Касиян и Карай.
Я могла предвидеть приход подруги или мужа, но не их совместный визит.
— Что? — спросила, ощущая, как сердце сжимается от предчувствия чего-то ужасного.
— Все хорошо, и даже более того, — заверил меня Карай.
— Сомнительно, — ответила, устало опустившись на подушку. Сон не принес облегчения, и я все еще чувствовала себя измотанной.
— Мы с Раниярсой посоветовались и решили посвятить герцога в тайну обладания бесценной информацией, — вступила в разговор Ян. — А эта информация действительно бесценна.
— Даже я не знал всех подробностей процесса зарождения тумана, — кивнул муж. — И Рафэ будет в бешенстве, когда узнает, что эти сведения вышли за пределы круга посвященных.
Я вновь села, зажмурилась, чтобы отогнать тревогу и усталость, закуталась поплотнее в одеяло и потребовала:
— Рассказывайте!
— Здесь? — усмехнулся Карай.
— Извини, не подумала, — ответила недовольно. — Подождите меня в кабинете.
Как только за посетителями закрылась дверь, я вскочила с кровати, облачилась в костюм для верховой езды, чтобы не тратить время на крючки, чулки, корсет и прочие обременительные детали платья, стянула наскоро причесанные волосы лентой и уже через пять минут была готова. Но чувство тревоги не желало отступать, и, входя в кабинет, я уже знала, что новости будут не такими радостными, какими считает их Карай. Во всяком случае, для меня.
— Туман подарила доминантам Эмани, — без предисловий начал рассказ муж. — Но неиссякаемый, казалось, источник силы прекратил свое существование, по-видимому, в тот момент, когда богиня была заключена в межпространство. Однако Эмани каким-то образом умудрилась оставить своим последователям прощальный подарок — указания, каким образом можно извлекать туман из недр созданного ею мира. Ее упорство достойно восхищения! Не обладая способностью создавать жизнь, она сделала все, чтобы позаботиться о тех, кого преобразила по своему образу и подобию.
— Это все прекрасно, но Эмани — чудовище, — напомнила я Караю. — Она без колебаний рушит все, что было создано Альфией, если это ей не угодно. И ее забота сродни одержимости душевнобольной. Даже ее приемные дети доминанты отказываются подчиняться ей по собственной воле.
— Я не оправдываю ее действий, но любая преданность достойна уважения, — с излишним, на мой взгляд, рвением вступился за богиню Карай.
— Опустим эмоциональные подробности. Каким образом доминанты поддерживают беспрерывное образование тумана? — решила пока оставить без внимания новый объект для восхищений мужа. Но позже придется разобраться и с этим.
— Они добывают руду в некоторых горах своего мира и опускают ее в кислотное озеро, — выпалила Касиян, явное желая тоже поучаствовать в разговоре. — Когда едкая жидкость растворяет камни, образовывается туман.
— А теперь самая неприятная часть истории. Для доминантов смертельно опасна пыль, образовывающаяся в процессе выработки руды, и они используют для этого выращиваемых на своих фермах людей, — добавил Карай, даже не пытаясь скрыть сарказма. — Люди тоже быстро слабеют и умирают. А наш скрытный союзник Рафэ экспериментирует, скрещивая магов, людей и доминантов, чтобы добиться их большей работоспособности. Идеалистические мечты о создании высшей расы являются лишь побочной ветвью его основного проекта.
— Как же это мерзко, — прошептала я, с трудом поборов поднимающуюся из глубин души волну ярости. — Доминанты оправдывают свое происхождение от Эмани! Но я все еще не понимаю, как мы можем использовать это знание в борьбе с ней.
— А вот это должна узнать ты, — радостно заявила Ян. — Ты же постоянно общаешься с котом, который позиционирует себя как представителя высшего существа.
— Я не скоморох и не умею общаться с животными, — ответила раздраженно. — Посланник говорит мне только то, что считает нужным сказать. И вряд ли он будет разъяснять нам то, до чего мы должны были додуматься сами.
— Но ты можешь хотя бы попробовать. Предложи ему свежей рыбы или козьих сливок, может, и разоткровенничается, — усмехнулся Карай.
— Ты действительно считаешь это забавным? — резко повернувшись к нему, поинтересовалась я.
— Да, я считаю забавным, что успех нашей сомнительной затеи зависит от животного, которое и котом-то не назовешь. Прирученный одной взбалмошной тысячелетней девицей лохматый монстр диктует нам, что делать, чтобы уничтожить вторую. Это более чем забавно. Скорее даже абсурдно, как и все, что происходит с нами в последние годы, — с вызовом ответил муж.
Возможно, мне показалось, что Карай намекает на наши с ним отношения, но повисшая в кабинете пауза скорее подтверждала мои подозрения, нежели опровергала их.
— Пойду узнаю, как дела у Рондая, — неловко проговорила Касиян и поспешно вышла.
— А я пойду пообщаюсь с лохматым монстром, — тихо произнесла я и тоже направилась к двери.
— Прости, — прошептал Карай, когда я уже почти закрыла за собой дверь.
— Возможно… когда-нибудь, — прошептала я в ответ, когда оперлась спиной о дверь с другой стороны.
Из кабинета не доносилось ни звука, но я почувствовала спиной, как об дверь что-то ударилось. Карай, похоже, был в бешенстве. Но и с этим мне придется разбираться позже, если для нас это позже настанет.
Общаться с котом я не собиралась, это был лишь предлог для того, чтобы сбежать от мужа и подумать в одиночестве. Хотя бы это я могла себе позволить.
Обдумав новые сведения и сопоставив их с уже имеющимися, я сделала вывод: у нас есть почти все детали головоломки. Мы только не знаем, как сложить их вместе. Для образования тумана необходимы камни — у нас есть два маленьких: из амулета Раниярсы и заколки Никеллы. Этого мало, но для опытов, возможно, хватит. И у нас есть Рони, который обязательно придумает, как воспроизвести едкую жидкость для растворения этих камней. Но что нам даст возможность создавать туман своими силами? Тут без помощи Рафэ или кого-то, кто уже занимался изучением тумана, не обойтись.
Я знала лишь одного, вернее одну, кто экспериментировал с туманом и достиг довольно больших успехов. Но она вряд ли нам поможет, потому что ее тело и разум захватила Эмани. Если бы у нас была возможность поговорить с Немией, возможно, она и дала бы нам какую-то подсказку… Если Немия столь серьезно занималась изучением тумана, у нее наверняка должны были остаться какие-то записи!
О том, что результаты исследований королевы-матери могут оказаться нашим спасением, если уж она смогла с помощью тумана буквально воскресить меня из мертвых, я думала уже на бегу. Ворвалась в заброшенное крыло замка, громко позвала Рондая. Открылась дверь, из-за которой выглянула Ян.
— Он что-то тебе сделал? — встревоженно спросила она.
— Кто? — не поняла ее вопрос я. — А впрочем, не важно. Где Рони?
— Тут. Но я занят, — послышался голос из комнаты.
— Бросай свои занятия! Мы едем в монастырь, — заявила я, потеснив Касиян и ворвавшись в помещение.
— Какой еще монастырь? — проворчал маг, что-то разглядывая через увеличивающую энергетическую сетку, которую удерживал между ладонями, подпитывая заклинание своей магией.
— Женский, — ответила коротко.
— Польщен предложением, но я безнадежно женат. И даже если бы позволил себе небольшую слабость, смерть от рук собственной жены — довольно бесславный конец такой яркой и полезной для общества жизни. Не находишь? — не отрываясь от своего занятия, пробурчал Рондай.
— Мы едем, и сейчас же, — твердо произнесла я. — Подробности объясню по дороге. Но сначала нам нужно придумать, каким образом взять с собой Юлону, и так, чтобы никто этого не заметил.
— Кстати, — воскликнул маг, свернув магическое поле, — эти камни довольно интересно себя ведут под воздействием разных веществ и энергий, но их мало, и я позволил себе обыскать эту твою монахиню. Ничего предосудительного, только проверил наличие украшений. И теперь у меня три осколка для опытов! — закончил он с гордостью.
— Так чего же мы ждем! Если все это время Юл была под влиянием Эмани, то с ней нужно срочно поговорить, — выпалила взволнованно.
— Ее уже допрашивают люди Мордока, — пожал плечами Рони.
— Забирай свои игрушки, — кивнула на камни, — и идем к ней.
Бурча что-то себе под нос, явно недовольный Рондай все же поместил осколки в защитную сферу и, спрятав за пазуху, встал из-за стола.
Юлона была невероятно слаба и испуганна. Но, увидев нас с Касиян, она все же едва заметно улыбнулась и вздохнула с облегчением. А вот служащего тайной канцелярии наш визит не обрадовал.
— Ваше величество, — склонил он голову, — не могли бы вы подождать еще немного? Мы еще не закончили.
— Нет, допрос окончен, — холодно ответила я. — Мы забираем заключенную.
— Не имею права отпустить, — как болванчик, отчеканил мужчина.
— Что? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Немедленно освободить! — кивнула на ремни, фиксирующие руки и ноги пленницы на подлокотниках и ножках прикрепленного скобами к полу металлического стула.
Когда истязатель начал выполнять мой приказ, тошнотворная вонь пота и мочи смешалась с запахом крови от истертых запястий и лодыжек, и мне стало дурно. Нет, я не была неженкой и знала, как пахнет страх, но видеть свою подругу, ту, с кем делила кров и слезы, в таком состоянии было поистине больно. А ведь она была виновата лишь в том, что оказалась слабее остальных. Слабость была в ее крови. Малодушные родители побоялись оказаться за порогом нищеты и продали ее. Но даже они не отдали девочку в работный дом или в грязный квартал, надеясь, что дают своему ребенку шанс на лучшую жизнь. Только они не знали, в чем заключается смысл обучения в Пансионе искусных фавориток, и не учли того, что девочка была слишком ранима и слаба для уготованной ей роли. Но они получили свое наказание, ведь после срыва и неудавшейся по моей вине попытки внедрения в Наминай их известили о смерти дочери. И все договоренности относительно снижения налогов были аннулированы. Они потеряли и ребенка и выгоду.
Но я обязана спасти ее! Я не имела права потерять эту испуганную, измученную играми Немии и Эмани девушку, которая так и не познала счастья в своей серой жизни, из-за слабости родных лишенной смысла.
Мы с Ян подхватили слабо постанывающую подругу под руки и вывели из камеры.
— Потерпи, скоро станет легче, — шептала я, пока мы шли по сумрачным подвальным коридорам.
— Простите меня, — едва шевеля пересохшими губами, прохрипела Юлона.
— Ты ни в чем не виновата, — заверила я ее, проигнорировав удивленный взгляд Касиян.
Да, Юл предала нас, но разве мы сделали хоть что-то, чтобы предотвратить этот поступок? Мы просто притворились, что ее нет, когда она проявила слабость и была сослана в монастырь. Я притворилась, что ее нет. И даже после заключения Немии не сделала ничего, чтобы помочь подруге, малодушно подумав, что ей будет лучше остаться за серыми стенами монастыря, если она сама так решила.
Мы привели Юлону в мои покои и уложили на кровать. После чего я приказала позвать всех фрейлин и лекаря, а сама сидела рядом с девушкой и не выпускала ее холодной, слабой руки из своих дрожащих пальцев.
Когда пришли подруги по пансиону и придворный лекарь, началась такая суматоха, что мне оставалось только наблюдать со стороны, как Юлону моют, переодевают и лечат. Спустя полчаса — чистая, переодетая в обычное платье и вылеченная, она уже искренне улыбалась, сидя за столом, и с невероятной скоростью поглощала принесенный по моему приказу обед.
Подруги вздыхали и с умилением смотрели на нее, но я видела, как они напряжены. Фрейлины не доверяли Юл, и я не могла их за это винить.
Когда обед был закончен и все в ожидании обратили свои взоры на меня, я поблагодарила их за помощь и отпустила, пообещав позже все объяснить. Лишь Касиян отказалась уйти, зная, что нам предстоит поездка в монастырь, и сгорая от любопытства — с какой же целью.
Рондай все это время терпеливо ждал в кабинете, а когда мы явились за ним, начал ворчать, что ему пришлось наводить порядок.
— Не знаю, что вы тут делали, но я от скуки даже кресла и диван на места поставил. А вот отчистить чернила от двери не вышло, магия здесь как-то не так работает, — посетовал он.
Только после этих слов я обратила внимание на то, что на двери красуется огромная клякса с подтеками, и стены рядом с ней тоже забрызганы чернилами. Осколки чернильницы были аккуратно сложены в углу за дверью.
Да, Карай был очень расстроен, когда я оставила его одного.
— Извини, что заставили тебя ждать, но теперь мы готовы отправиться в монастырь, — произнесла виновато.
Глупо, но я чувствовала свою вину за беспорядок, который учинил мой муж.
— В монастырь? — испуганно переспросила Юлона. — Я не хочу туда, я боюсь!
— Не бойся, ее там больше нет. Она сейчас очень далеко отсюда, — постаралась успокоить я девушку.
— Нет! Я отказываюсь! Верните меня в камеру! Я не вернусь туда! — впадая в истерику, кричала Юл.
— Разве ты не хочешь искупить свою вину? — резко одернула ее Касиян, и Юлона смолкла.
— Мы будем рядом и не дадим тебя в обиду, — заверила я ее. — Этот мужчина, — указала на Рони, — сильный маг и очень талантливый ученый, он сможет защитить всех нас.
Рондай гордо распрямил плечи и попытался пригладить вечно растрепанные волосы, что вызвало улыбку даже у испуганной Юл. Мы же с Ян усиленно старались подавить смех. Впрочем, возгордившийся великий маг и ученый этого даже не заметил.
— Так чего мы ждем? В путь! — горделиво подняв голову, заявил он. — А куда идти?
По пути в монастырь Юлона не проронила ни слова. Она вжалась в угол кареты и с опаской поглядывала на нас.
— Ну и зачем мы туда едем? — уже на подъезде к храму не выдержал Рондай.
— Чтобы найти записи Немии об ее исследованиях тумана, — ответила я, наблюдая из окна за тем, как спешно отворяют ворота перед каретой с королевским гербом.
— Ты считаешь, что это поможет найти Лелю? — поинтересовался маг.
— Надеюсь, что это поможет раз и навсегда решить проблему с Эмани, — ответила уклончиво. — Тогда к нам вернутся и Лелиан и Дамон.
— Посмотрим, — недоверчиво ответил Рони.

Храмовые служители приняли нас весьма холодно и с опаской. Они, как истинные дети богини, чувствовали, что духовная война началась, и не доверяли даже королеве. Но на требование пропустить нас в монастырь ответили молчаливым согласием. Проблема возникла уже в монастыре — Рондая не хотели впускать в обитель чистых дочерей богини.
— Здесь не место мужчинам, — даже не глядя на него, решительно произнесла настоятельница.
— Сейчас не время для предрассудков. Я уважаю вашу преданность богине, но мы с вами знаем, какая опасность нависла над всеми нами. А этот мужчина — ученый, и мне необходимо его присутствие, — ответила величественно.
Настоятельница смерила мага подозрительным взглядом и попросила подождать. Спустя минуту после ее ухода раздался колокольный звон, оповещающий всех монахинь и послушниц о сборе в молельне.
— Теперь идите за мной, — произнесла настоятельница, появившись в дверях.
— Она что, боится, что я молодых монашек растлевать буду? — посмеиваясь, поинтересовался Рони, следуя вместе с нами за настоятельницей.
Я шикнула на мужчину, но монахиня уже услышала его слова.
— Придержи язык, грешный потомок заблудшего, — произнесла она сурово. — Думаешь, я не вижу, что ты принадлежишь грязной силе поверженной? Довольно с меня и того греха, что я впустила в обитель отступницу. — Злой взгляд устремился на Юлону.
— Прекратите, — приказала я, сжимая руку побледневшей подруги. — Уйдите, мы сами найдем дорогу.
— Здесь вы не властны, здесь царит безымянная богиня, — попыталась возразить настоятельница.
— Не думаю, что Альфия поощрит вас за препятствование свершению ее воли, — резко ответила я.
Когда я произнесла имя нашей богини, настоятельница вздрогнула и пошатнулась.
— Идите, вы свободны, — с нажимом добавила я.
Настоятельница покорно покинула нас. Я подозревала, что храмовники знали намного больше, чем все мы, и сейчас это подозрение подтвердилось. Но посвящены были, скорее всего, лишь те, кто стоял у власти религиозной общины, и для настоятельницы стало настоящим шоком, что я знаю истинное имя богини. Интересно, а что бы они сказали, узнав, что я общалась с самой безымянной богиней и мой сын держит в питомцах ее посланника?
Если мы выберемся из беспросветной войны, стоит донести до них эту информацию. Возможно, тогда церковь признает меня не только как королеву Возрении, но и как истинную правительницу народа, благословленную самой Альфией. Скольких проблем и недомолвок можно было бы избежать, если бы храмовники с самого начала были более откровенны?
Меж тем мы пришли к дверям покоев Немии, которые остались нетронутыми с момента ее исчезновения. Из суеверного страха монахини боялись даже приближаться к этим комнатам, что было нам только на руку.
— Юлона, милая, постарайся вспомнить, где королева Немия хранила свои записи, — попросила я, когда мы вошли в не уступающую по убранству тронному залу приемную.
— Зачем мы здесь? Я не хочу и не могу видеть все это, — всхлипнула девушка.
— Пожалуйста, сосредоточься и вспомни, где Немия хранила ценные записи, — начала увещевать ее я, ободряюще сжимая руки подруги.
— Прекрати трястись! Соберись и подумай, — слегка повысив голос, добавила Касиян.
Я хотела одернуть фрейлину, но Юл резко сжала мои ладони и прошептала:
— Я вспомнила.
— Что? — требовательно вопросил Рондай, горя желанием заглянуть в исследования королевы-матери.
— Она часто закрывалась в одной комнате и не отвечала на зов по нескольку часов, — произнесла Юлона и пошла вглубь помещения.
Мы последовали за ней. Юл привела нас в маленькую келью без мебели и окон. Это была просто пустая комната с грубым ковриком на полу.
— Что-то мне не верится, что Немия простаивала часами на коленях на этой травяной подстилке в молитвах, — усмехнулась Касиян. — Ты ничего не путаешь?
— Нет. Я уверена, — неожиданно твердо ответила Юлона. — Возможно, я и глупая, но помню все хорошо.
— А что, если убрать эту циновку? — задумчиво проговорил Рони и откинул коврик в сторону, взметнув облако пыли, явственно видимое в свете, льющемся из открытой двери.
Под ковриком оказался четко очерченный квадрат. Это был люк! Но мы не нашли ни ручки, ни механизма, открывающего его.
— Как же его открыть? — задумчиво шептала я, топая ногой по квадрату и слыша гулкий звук от пустоты под досками.
— Отойдите, — скомандовал маг, бесцеремонно сталкивая меня с люка.
Он что-то прошептал и раскинул магическое поле по всему полу комнатки. Послышался скрежет, и крышка люка упала вниз.
— Что бы вы делали без меня, — горделиво заявил Рондай.
— Я бы растворила всю магию в помещении, и проход открылся бы, — с готовностью ответила я.
Рони недовольно фыркнул и начал спускаться вниз по крутым ступеням, освещая себе путь магическим световым шаром. Мы последовали за ним. И непременно заблудились бы, если бы затянутый паутиной за шесть лет отсутствия Немии туннель не выглядел все же более обитаемым, чем его ответвления, покрытые таким слоем пыли, паутины и копоти, что пройти в них казалось просто невозможным без метлы и лопаты.

Мы шли уже около часа и понятия не имели, куда идем и как скоро закончится этот путь.
— Если ты знаешь хоть что-то, то лучше скажи, — раздраженно произнесла Ян, в очередной раз сбросив с себя большого паука.
— Я не знаю, — устало ответила Юлона. — Думаешь, мне это все нравится?
— Как думаете, если мы здесь затеряемся, нас скоро найдут? — подлил масла в огонь неуместным вопросом Рондай.
— Не думаю, я заперла изнутри дверь кельи, — неохотно призналась я.
— Может, вернемся? — мужественно преодолевая дрожь в голосе, предложила Касиян.
— Нет. Мы должны найти записи Немии, — уверенно ответила я, борясь с инстинктивным страхом быть заживо погребенной в лабиринтах времен первых королей. — Если эти туннели созданы, значит, куда-то они нас да выведут.
— Я бы даже больше сказал, — по-моему, куда-то мы уже пришли, — воодушевленно добавил идущий впереди Рони. — Здесь лестница, следовательно, мы сейчас поднимемся… куда-нибудь.
Осторожно ступая по скользким замшелым каменным ступеням, мы поднимались по пологой лестнице, боясь погубить надежду неосторожным словом.
— Люк! — провозгласил радостно Рондай.
— Так открывай, — почти взвизгнула Юлона, стряхивая с головы очередного паука.
— Не открывается, — пожаловался маг и вновь раскинул магическое поле, шепча заклинание на наминайском языке.
Послышался скрежет, и Рони с криком полетел вниз, по пути сбивая нас с ног. Идущая последней Касиян среагировала мгновенно, она уперлась спиной в одну стену, а ногами в другую, и остановила наше падение с лестницы.
— Все целы? — спросила подруга, передергивая плечами. — У меня вся спина мокрая и склизкая.
— Я не виноват, меня крышкой но голове ударило, — пожаловался Рондай, встав и помогая подняться мне.
— У меня кровь, — тихо проговорила Юл, демонстрируя окровавленную ладонь. Струйка крови стекала с ее лба и девушка пыталась стереть ее, чтобы она не залила лицо.
— Поднимайтесь! Быстрее, — приказала я.
Касиян оторвала от подола ленту кружева и отдала Юлоне, чтобы прикрыть рану.
— Да это издевательство! — буквально возопил Рони, первым поднявшись по лестнице. — И зачем мы столько страдали?
Всю гамму обуревающих его чувств я поняла только после того, как тоже поднялась по лестнице и взглянула в окно помещения, в котором мы оказались. Это была лаборатория, из окон которой открывался вид на сгоревшую часть королевского сада. Мы пришли в северное крыло дворца — туда, откуда и начали этот путь.
— Отведи Юлону к лекарю, — попросила я Касиян, немного оправившись от первого шока.
— А ведь я не бывал в этой лаборатории, — задумчиво произнес Рондай.
— И куда мне ее вести? — осведомилась Касиян. — Где дверь?
Мы все начали осматриваться и поняли, что двери нет!
— Я туда больше не полезу, — держась за край стола, пролепетала Юл.
Девушка пошатнулась и наверняка упала бы, если бы мы с Ян не подхватили ее под руки.
Юлона бессильно опустила руку с пропитанной кровью тряпицей, и струйка крови проложила дорожку по ее щеке.
— Рони, ищи выход. Немедленно! — приказала я.
— Я ищу, — ответил маг, уже раскинувший энергетическое поле. — Выхода нет. Кругом глухие стены.
Я пробежалась взглядом по стенам и не увидела ничего, что могло бы скрывать потайной механизм.
— Отправь зов Караю, — произнесла сухо. — Если здесь нет выхода, то мы его сделаем.
Спустя пару минут перед нами в ореоле едва уловимой дымки появился Туманчик. Он был полупрозрачным, но подбежал ко мне и прижался призрачной мордой к моему боку.
— Выведи нас, милый. Пожалуйста, — взмолилась я, попытавшись обнять его. Но мои руки утопали в неосязаемом тумане.
Пес подарил мне полный преданности взгляд и истаял, растворившись в стене, которая, спустя несколько долгих секунд ожидания, задрожала и начала осыпаться. Уже через пару мгновений перед нами был проход, у которого, опираясь на стену, стоял на одном колене Карай.
Я оставила Юлону на попечение Касиян и бросилась к мужу.
— Туман покидает меня, — прошептал муж, когда Рони и Ян прошли мимо нас, выводя пострадавшую Юл в коридор для прислуги. — Я почти не чувствую его. Я теряю себя. Без него я состарюсь и умру за пару лет.
— Нет, я не позволю этому случиться, — упав перед Караем на колени и взяв его лицо в ладони, прошептала я.
— Ты не понимаешь — она отбирает у меня душу. Без тумана я всего лишь оболочка, лишенная сил и чувств. Я теряю себя и уже потерял тебя. И мне больно оттого, что я так много потерял. Так зачем бороться дальше, если умерло то, в чем был смысл моей жизни? — шептал муж, изливая боль, словно на последней исповеди.
— Я здесь и ты здесь. Мы все вернем и будем вместе, — ответила, силясь сдержать слезы.
— Я ничего не чувствую, — признался Карай. — После нашего последнего разговора зашел к сыну и понял, что и он стал мне безразличен. Я боюсь того, в кого превращаюсь. Мне лучше уйти. Не хочу, чтобы вы запомнили меня таким в последние месяцы, а возможно, и дни моей бессмысленной жизни.
— Ты не уйдешь! — произнесла уверенно, поднявшись на ноги и возвышаясь над мужем. — Обещаю тебе — мы все вернем! Даже если для этого мне придется заключить сделку с самой Эмани.
— Мне нужен туман, — прохрипел Карай и начал заваливаться на бок. Он истратил последние запасы туманной силы на то, чтобы вызволить нас из изолированной лаборатории.
— Потерпи, пожалуйста. Потерпи немного, — шептала я, пытаясь волоком затащить мужа через стоивший ему таких усилий проход в лабораторию. Я порвала рукав и оцарапала руку в проломе стены, потеряла туфлю и поранила ногу об острые обломки, но все же смогла приволочь бесчувственное тело Карая в комнату, где прислонила его спиной к столу и, на ходу подхватив туфлю, побежала за помощью.
Выбравшись из заброшенного северного крыла, отсылала всех встречающихся на пути слуг за фрейлинами и бежала дальше. Ворвалась в свои покои, но там никого не было.
Касиян решила отвести Юлону в свою комнату, там я их всех и нашла. Лишь мельком взглянув на Юл и убедившись, что придворный лекарь уже оказывает ей помощь, позвала мага и фрейлину и повела их в свой кабинет, по пути объясняя, что нам предстоит сделать.
— Я, конечно, весьма умный и талантливый, но ты просишь меня совершить чудо, — ответил Рондай, выслушав меня.
— Я не прошу, а требую. И ты совершишь это чудо, иначе… — Я запнулась, не желая даже на мгновение допускать мысли, что у Рони не получится.
— Но если мы истратим все камни, то потом останемся вообще без материала для опытов. И не факт, что истратим их не впустую, — пытался переубедить меня маг.
— Значит, у тебя нет права на ошибку, — ответила резко. — Или ты предлагаешь мне просто смотреть на то, как мой муж, отец моего сына, умирает, и ничего не делать?
— Сделаю все, что смогу, — кивнул Рондай.
— Этого мало. Ты сам сказал, что нужно чудо, так сотвори его, — остановившись у дверей в свои покои, произнесла я. — Иди прямо сейчас. Мы присоединимся к тебе чуть позже.
Рони ушел, а мы с Ян вошли в покои и замерли на пороге. Я не ожидала, что подруги придут так быстро, но они все уже ждали меня в гостиной. И настроены девушки были весьма решительно. Судя по тому, во что они были одеты, фрейлины были готовы ко всему, даже к военным действиям. Удивительно, но даже находящаяся в положении Ирвика облачилась в неприметную, но удобную форму служащей тайной канцелярии. И сам тайный советник Мордок, как руководитель команды прошедших специальную подготовку фрейлин, тоже был здесь.
— Что от нас требуется? — скрипучим голосом вопросил маркизет Онройский.
Я обвела взглядом присутствующих и, словно извиняясь, ответила:
— Бумажная работа.
— Ты что, собралась отправить нас в канцелярию? — возмущенно поинтересовалась Морисса.
— Нет. Я приняла решение посвятить вас в некоторые подробности происходящего, — ответила сдержанно. — Если вы к этому не готовы, то лучше уйти сейчас. Потом пути назад не будет.
Подруги начали переглядываться, словно ища в своих рядах сомневающихся, но таковых не нашлось, и Мордок ответил за всех:
— Рассказывайте.
— Не сейчас. Вы все поймете на месте. А сейчас следуйте за мной, — произнесла с улыбкой и повела подруг в северное крыло дворца.
— Ты уверена? — шепотом спросила меня Касиян, на правах приближенной передвигаясь рядом.
— Ты видела, сколько там бумаг? У нас уйдут дни на то, чтобы перечитать все записи Немии, — ответила я. — А сейчас счет идет на часы. Ведь тебе я верю, как себе. Так почему бы не довериться и остальным нашим подругам?
— Ты сама говорила: чем больше посвященных, тем больше риск утечки информации, — напомнила мне Ян.
— Мы уже потеряли Дамон и Лелиан. От Анторина и Рафэ нет вестей. Нас становится все меньше. Что будет, если не останется никого? Сейчас, чем больше нас будет, тем больше шансов, что в решающий момент останется хоть кто-то вооруженный знанием, чтобы противостоять Эмани, — дрогнувшим голосом ответила я.
Истина внезапно открылась передо мной. Мы проигрывали! По крайней мере, сейчас. И единственное оружие против Эмани будет для нас недосягаемым без кого-то, кто сможет незамеченным проникнуть в Доминанию, чтобы добыть образующую туман руду! Эмани все предусмотрела. Она попыталась обратить в свою веру Карая, но он устоял и теперь медленно угасает, потому что богиня отрезала доступ к туману. Она похитила Лелиан и отвлекла Рафэ, забрав Дамон и разрушив его дом. Она знает, что мы пытаемся найти способ уничтожить ее, и лишила нас всех возможных путей к единственному оружию против нее!
— Ненавижу, — прошептала едва слышно.
— Иногда именно ненависть дает нам силы для дальнейшей борьбы, — тихо ответил Мордок, идущий следом за мной. — Любовь и забота могут сыграть злую шутку, отвлекая и лишая ясности ума. Но и ненависть может захлестнуть. Держите ее под контролем, питайте, но не позволяйте поглотить себя.
— Я больше не растерянная испуганная девочка и не нуждаюсь в ваших поучениях, — ответила резко. Но тут же осеклась и добавила: — Простите.
— Ничего. Я видел многое и могу сказать с уверенностью: у вас достанет сил противостоять своим демонам, — тихо проговорил старик.
Я же не была так уверена в этом. Еще никогда и никому я не желала смерти так, как жаждала принести ее Эмани. Даже Немия в сравнении с ней казалась мне просто запутавшейся больной женщиной, которую отвергли и тем самым толкнули на путь саморазрушения.
Когда мы пришли к тайной лаборатории Немии, Карая там уже не было.
Нас встретил встревоженный Рондай.
— Что они все здесь делают? — возмущенно спросил он.
— Где мой муж? — задала я встречный вопрос.
— Я перенес его в ту спальню, в которой мы прятали его тело раньше, — ответил маг. — Он мешал мне сосредоточиться.
— Объясни им, что нужно искать в записях, — указала я на столпившихся у входа фрейлин.
— Ты шутишь? Как я объясню толпе барышень то, что и сам понимаю с трудом? — воскликнул Рони.
— А ты постарайся! Они прошли ту же подготовку, что и я. Вернее, даже большую, — ответила раздраженно и поспешила к мужу, чтобы убедиться, что он еще с нами.
Карай был в полубессознательном состоянии. Он то стонал, то бредил, бормоча что-то невнятное. Но внешних признаков старения я не заметила. Он не был даже бледным, и о его состоянии говорило только спутанное сознание. Я не хотела покидать мужа, но и позволить себе просто сидеть у его постели тоже не могла.
Вернувшись в лабораторию, поняла, что и здесь справляются без меня. То и дело одна из девушек выкрикивала «нашла!» и несла на суд Рондая очередную бумажку. Маг проверял и отвечал «не то» либо «а вот это интересно». И я решилась позволить себе слабость — пошла повидаться с детьми. После чего пообещала себе обязательно встретиться с магистрами, чтобы обсудить происходящее и заняться текущими делами.
Дети уже готовились ко сну, и я не решилась тревожить сына, понимая, что не смогу спокойно читать ему сказку, не выдав своего состояния. Но проверить, как дела у Никки, было необходимо. Маленькая принцесса пережила настоящий кошмар наяву, и я боялась, что она не сможет до конца оправиться от шока.
Девочка сидела у окна и смотрела на заходящее солнце. Гувернантка уговаривала ее лечь в кровать, но принцесса не обращала на нее внимания, пребывая в глубокой задумчивости.
На мой же голос Никелла отреагировала сразу.
— Ты пришла! — воскликнула принцесса. — Я боялась, что ты не простишь меня.
— Ну что ты, я не обижаюсь, — заверила я ее, не уставая удивляться тому, насколько этот ребенок отличается от своих сверстников.
— А я себя еще не простила, — прошептала Никки, опять устремляя взгляд на темнеющее небо. — Никогда не забуду того холода, который был внутри, когда я делала все эти ужасные вещи. И не пойму, как я могла так бояться и не любить тебя.
— Поймешь, — заверила я ее, присев рядом и приобняв за плечи. — Это была не ты. И я это знаю. Ты сильная и смелая девочка и станешь самой замечательной королевой на свете.
— Я не хочу становиться королевой. Это ты настоящая королева, а не я, — отрицательно покачала головой принцесса, отчего ее белокурые локоны, причесанные перед сном, разметались по плечам.
— Нет, я только на время занимаю место, которое принадлежит тебе по праву, — улыбнулась я. — И ты дашь нашему миру много счастья. Разве может такая прекрасная девочка не приносить счастье? Я счастлива уже от того, что ты рядом со мной.
— Спасибо, — прошептала Никелла, прижавшись ко мне.
Уложив девочку и приказав служанке не покидать ее спальню всю ночь, я отправилась к охраняющим детские покои магистрам.
— Была одна попытка магического проникновения извне. Но это оказался доброхот новаторского движения просвещения народа, — отчитался один из магов. — Нарушителя допросили, проверили и предупредили о недопустимости подобного любопытства.
— Почему этим не занялся советник Дабилнор? Это его прямая обязанность, — сказала я.
— Советник Дабилнор покинул дворец сегодня утром, работа министерства народного просвещения временно приостановлена до ваших распоряжений, — ответил магистр.
— И Дабилнор тоже, — прошептала я.
Советник Дабилнор был одним из немногих, кто продержался дольше всех и не покинул дворец с первой волной беглецов. Теперь народ Возрении находился в полном неведении. Раньше советник хоть немного сдерживал волнения, внушая людям, пусть и ложную, надежду на спокойствие.
— Вызовите смену и идите отдыхать, — велела магам и отправилась в канцелярию, чтобы найти хоть кого-то. Ну не могли же сбежать все!

Спустя час я убедилась, что не все покинули меня и остались еще верные подданные, которые ввиду занятости королевы самостоятельно принимают решения в делах, не требующих моего непосредственного вмешательства. Я поняла, что королевство еще не впало в полную разруху и анархию. Эпицентром борьбы с Эмани по-прежнему оставался королевский дворец. Я не была королевой без королевства. Пусть многие и ушли подальше от опасности, но мои подданные верили в меня. И я не имела права обмануть их доверие.
Отдав необходимые распоряжения и пообещав вознаградить всех, кто остался на службе, я поспешила к расположившимся в гостевых залах магистрам, чтобы попросить их еще раз попробовать связаться с императором Анторином Намийским.
Маги отправили зов, но ответа так и не получили. Однако они почувствовали едва уловимый магический сигнал из дальней провинции Наминайской империи.
— Судя по энергии, это магия жизни, — задумчиво произнес магистр Далбор. — Но она трансформирована в нечто необычное. Словно потоки жизни смешали с чем-то бездушным и чуждым.
— Туман? — предположила я.
— Возможно, — кивнул маг.
— Доставьте меня к месту зова, — произнесла уверенно.
— Это может быть опасным. Возможно, нам следует сначала отправить группу для разведки? — предложил магистр Кантори, сильнейший маг воды.
— У нас нет времени. К тому же я предполагаю, это зов о помощи, а не ловушка, — ответила задумчиво.
Мне вспомнилось поселение с источником магии жизни, пробившимся даже сквозь завесу тумана, где держали в заточении Раниярсу. Именно там она получила второй шанс на счастье материнства. И именно там я впервые увидела белого кота, впоследствии оказавшегося посланником богини Альфии.
— И все же… — попытался возразить магистр Далбор.
— Мои приказы не обсуждаются, — одернула я его.
— Как прикажете, ваше величество, — склонил голову маг, и все магистры занялись построением безопасного портала.
Как бы то ни было, но дарованная нашей богиней магия была намного слабее и ограниченнее, нежели рушащий законы мироздания туман Эмани. Не обладающие силой тумана маги не могли переноситься куда пожелают без предварительного построения маршрута, но и Эмани не имела власти над их силами, что делало такое перемещение намного безопаснее.
Спустя полчаса я вышла из воронки перехода перед все такими же ветхими воротами поселения, где когда-то нашли приют и временный покой мои друзья.
— Постойте, ваше величество, — преградил мне путь пожелавший отправиться вместе со мной магистр Кантори. — Сначала я проверю, насколько безопасно это поселение.
— Даже я чувствую, что здесь царит магия жизни, — улыбнулась в ответ на его предостережение и решительно подошла к воротам.
Как такое было возможно, я не понимала раньше и не могла постичь сейчас, но даже легкий стук в ворота едва не завалил их. А ведь это была обитель жизни! Неужели местные жители так и не научились пользоваться энергией животворящей магии, чтобы хоть немного подновить окружающее поселение ограждение?
На первый мой стук никто не ответил, и я постучала сильнее.
— Потише там! Чай не к себе ломишься, — послышалось недовольное ворчание из-за гнилых створок.
— Откройте, — приказала я.
— Ну да, а вдруг ты злодейка. Откуда мне видать? — ответил все тот же голос.
— Меня сюда позвали, и если ты сейчас же не откроешь ворота, у вас наконец-то появится повод поставить новые, — пригрозила я.
— Ну говорю же, злодейка, — донеслось сокрушенное высказывание из-за сомнительной преграды.
— Ваше величество, позвольте мне, — предложил магистр и, не дожидаясь моего согласия, начал собирать вокруг себя мельчайшую взвесь воды из окружающего пространства.
— Так бы сразу и сказали, что величества, — проворчали из-за преграды, и ворота со скрипом начали открываться. Но одна из створок натужно затрещала и накренилась, не открывшись даже на четверть, а вторая замерла, упершись углом в землю почти сразу.
В образовавшемся проеме показалось испуганное лицо худого старика.
— А я вас знаю! — радостно воскликнул он. — Такое разве забудешь! Это ж надо, сколько красоты да великоты мне выпало увидеть! Да все за одну жизнь!
— Это он так рад, что королеву лицезрит, — пояснил мне магистр Кантори.
— Я это поняла, — улыбнулась одновременно магу и старику.
Я не помнила лица того, кто встретил меня в этом поселении в прошлый раз, но догадалась, что и сейчас нас привечает именно он.
— Я тоже рада вновь встретиться с вами, — проговорила как можно более вежливо. — Не затруднит ли вас проводить нас к тому, кто сейчас пребывает в вашем гостеприимном селении?
— Чего? — растерянно спросил старик.
— Веди к магу! — повысив голос, приказал ему магистр Кантори, держа наготове собранный заранее шар из кипящей воды.
— Убавьте пыл, магистр, — тихо произнесла я.
— Возможно, вы и сможете оградить себя от магического нападения, но что защитит вас от удара палкой или, скажем, брошенного камня? — спросил маг, и не думая расслабляться.
— Вера в людей, магистр, — усмехнулась я. — Как это ни удивительно, но я ее еще не потеряла.
— И к чему нас это привело, — едва слышно пробурчал пожилой маг.
Я предпочла проигнорировать намек на то, что являюсь виновницей всех наших бед. Ведь в чем-то Кантори был прав — именно моя настойчивость в желании вернуть мужа в итоге привела к тому, что Эмани вырвалась из заточения.
— К магу, говорите, — рассуждал тем временем старик, словно беседуя сам с собой. — И к какому магу вас отвести-то?
— А у вас их много? — дружелюбно поинтересовалась я, заметив, как напрягся магистр Кантори.
— Так куда ни глянь — полно! — с гордостью ответил селянин. — Сама императрица у нас гостит постоянно. Правда, сейчас ее нет, в столицу вернулась, наверное.
— А вы давно получали новости из столицы? — спросила осторожно.
— Да какие новости? Мы тут тихо живем, сами себя кормим. До города далеко, так и выбираемся туда редко, — пожал худыми плечами старик. — А что, какая беда приключилась?
— Сюда она еще не добралась, — констатировал магистр.
— А отведи нас к самому сильному магу, добрый человек, — попросила я селянина.
— Так откуда ж я знаю, кто из них сильнее, — вздохнул старик. — Поведу к Партонию, он разберется.
И, неопределенно махнув рукой, он повел нас через пустынную сельскую площадь.
Прошли годы, и я забыла, как выглядело это поселение, но сейчас, оглядываясь по сторонам, не могла избавиться от ощущения, что все стало другим. Лишь огромное вековое дерево, под сенью которого я когда-то осмелилась признаться себе, что полюбила друга своего мужа и советника Наминайской империи Карая Туманного, осталось неизменным.
За хлипкими воротами скрывались новые добротные дома, мощеные улицы и явно выращенные не без помощи магии великолепные цветы на лужайках у домов. Воздух был пропитан ароматами яблок и других фруктов. Пыли, грязи и дворового скота — неотъемлемой части каждого селения, я не увидела. Но это не насторожило меня, а, напротив, порадовало и заставило улыбнуться. На душе стало спокойно и светло, словно все невзгоды остались за дряхлыми воротами. Даже скептически настроенный магистр Кантори развеял устрашающий кипящий снаряд и с наслаждением вдыхал напоенный ароматами воздух.
Магия жизни! — осознала я и, прилагая неимоверные усилия, заставила себя отказаться от эйфории, развеяв воздействующую на меня энергию. Как только я окружила себя поглощающим магию полем, окружающая обстановка перестала казаться столь идиллической. На окнах некоторых домов я заметила кованые решетки, цветы настойчиво пробивались через сорную траву, но она неминуемо скоро поглотит их, выложенная камнем земля, напротив, казалась безжизненной, и каждый шаг заставлял морщиться от неприятного скрипа песка под ногами. Я не увидела ни одной яблони, хотя аромат плодов все еще витал в воздухе. И — тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни детских голосов, как не было видно и самих детей. Да здесь вообще никого не было!
— А где все? — спросила у старика, заставив себя по-прежнему улыбаться и выглядеть счастливой.
— Так спят. Рано же еще, — пожал сухонькими плечами селянин.
Да, я не учла разницы во времени, но в поселениях день начинается с рассветом, а сейчас солнце было уже достаточно высоко. Еще с тех времен, когда была маленькой и счастливой девочкой, которую прозвали королевой курятника, я помнила, что деревенские жители вставали с рассветом, чтобы накормить и отправить на пастбища скот. Да, магия жизни способствует росту, но это не значит, что животные могут обходиться без пищи. А старик сказал, что они сами себя кормят, значит, почти каждый хозяин должен держать свое подворье.
Нас уводили все дальше от ворот, и поселение казалось бесконечным. Но больше всего меня тревожило, что ощущение перенасыщения, которое не давало мне покоя с того момента, как Альфия обрушила на меня неподвластную моей силе магию, становилось все сильнее. Словно кто-то пытался пробиться сквозь мой щит и воздействовать на меня.
— Возможно, нам стоит вернуться, — прошептала, подойдя к Кантори.
— Не беспокойтесь, здесь нечего опасаться, — счастливо улыбаясь, ответил маг.
Он был полностью поглощен даримым магией жизни блаженством и не мог рассуждать здраво.
— А как часто у вас бывают гости? — спросила я у старика, неспешно идущего впереди.
— Я только за старые ворота отвечаю, — ответил он. — А там, — неопределенно махнул рукой селянин, — кто их знает. У них свои заботы, маги же…
— Так у вас есть еще одни ворота? — удивленно спросила я.
— А как же, — воскликнул провожатый. — Мы, старики, живем по привычке, а молодые все перебрались к магам поближе, там и ворота себе новые поставили. Моя непутевая дочка там живет. Спуталась с магом, так и живет грязная. И внуков мне грязных принесла. А все гордится, не привечает.
По мере нашего продвижения дома становились все выше и богаче, но их обитателей я по-прежнему не видела.
— Вы, величество, не бойтесь, у нас приют и покой для всех. Не тронут вас, — словно почувствовав мое напряжение, сказал старик. — Пришлые здесь понимают, что мы не стерпим непорядка, не безобразничают. А от нас вы ничего худого не ждите. Сопроводник ваш вон совсем потерялся, ну да ничего — день-два, и пообвыкнется.
— Мы не намерены задерживаться так долго, — улыбнулась я.
— Оно неизвестно, никто не собирается, а остаются надолго, — ответил селянин.
Я подошла к магистру и постаралась сосредоточиться, чтобы оградить его от воздействия магии жизни. Но держать одновременно под контролем свой щит и не навредить магу разрушением его собственных сил не получалось. Пришлось отступить. Теперь я осталась одна, Кантори вряд ли придет на помощь, если случится что-то непредвиденное. Оставалось только надеяться, что селянин не обманул меня и опасности нет. Магистры будут держать портал открытым два часа и только по истечении этого времени вышлют подмогу.
— А вот и пришли, — наконец-то известил старик, указав мне на один из домов. — Здесь живет Партоний. Я его с малых лет знаю, и не испортился, как магом стал.
Дом, к которому мы подошли, не отличался от других, окружающих его строений, но мне показалось, что от него веет теплотой и уютом. Я подошла к двери без тени сомнения или страха, чувствуя, что здесь меня встретят добром.
Сопровождающий постучал в дверь и прокричал:
— Партоша, друг, открывай! Гости к тебе!
Послышались неторопливые шаги, и дверь открылась, являя нам низкорослого лысого старичка, сложившего пухлые руки на объемистом животе.
— И кого ты мне привел, старый друг Илим? — спросил маг.
Я ощутила его попытку проверить меня силой магии жизни, но без труда поглотила воздействие, неотрывно наблюдая за реакцией старичка.
— Вижу, гости не простые и пришли не просто так, — кивнул маг. — Чем могу служить?
— Как у вас здесь хорошо! — воскликнул Кантори. — Можно ли остаться в вашем селе навсегда?
Тут я наконец переступила через себя и ударила по магистру поглощающей магию волной. Он закашлялся и пошатнулся, но уже через мгновение взял себя в руки и, с подозрением оглядываясь по сторонам, начал собирать водный снаряд.
— Умерьте пыл, Кантори, — одернула магистра.
— Прошу прощения, ваше величество, — сконфуженно прошептал он.
— Уж не та ли великая императрица, которая отвергла нашего императора, почтила нас появлением на моем пороге? — лукаво сощурившись, вопросил маг Партоний.
Я совершенно точно знала, что простой народ Наминая не должен быть осведомлен о моих неординарных способностях, и настороженно отступила на пару шагов.
— Не бойтесь, ваше величество, — поспешил успокоить меня маг. — Я знаю о вас от той, кого вы считали другом. Императрица Раниярса Намийская рассказывала мне о вашем необычайном даре, и я понял, что это вы, почувствовав его.
— Тогда вы должны догадываться, зачем я прибыла сюда, — ответила, следя за каждым движением старика.
Если он общался с Рани, то, должно быть, занимает не последний пост в местной иерархии.
— Да, я знаю, по чьему зову вы пришли. Но не могу открыть вам всего, это не в моей власти, — уклончиво ответил маг.
— Так, может, не будем тянуть время, и вы проводите нас к тому, кто владеет нужной информацией, — враждебно произнес магистр Кантори.
Теперь, вытравив из него чужеродную энергию, я могла уберечь спутника от воздействия, но он был ослаблен и не мог защитить ни себя, ни меня.
— Я постараюсь помочь вам, — кивнул маг Партоний, но весь его вид говорил о недовольстве тем, что ему посмели указывать. — Подождите минуту. — И маг удалился, прикрыв за собой дверь.
Если бы Кантори и Партоний встретились на нейтральной территории, маг жизни вряд ли посмел бы перечить сильнейшему магистру Возрении, здесь же он чувствовал себя хозяином, и нам приходилось повиноваться.
— Ну, я тогда пойду, — неловко потоптавшись на месте, пробурчал старик-привратник.
— Благодарю вас за помощь, — ответила я искренне и без колебаний вытащила из рукава серебряную запонку. — Возможно, когда-нибудь вы вырветесь из этого места и тогда сможете продать эту вещицу, — произнесла, протягивая селянину украшение. — Уверяю, я не хочу обидеть или оскорбить, но сейчас мне больше нечем вас отблагодарить.
Старик ссутулился больше прежнего, виновато опустил голову, взял подношение и прошептал:
— Бегите!
После чего воспользовался своим же советом и убежал, подволакивая одну ногу.
Обдумать его поведение мы не успели, маг Партоний вернулся. Он переоделся в отливающий золотом плащ и не менее нарядные рубаху и штаны.
— Следуйте за мной, дорогие гости, — возвестил он и степенно пошел по улице.
Мы последовали за ним, но теперь магистр Кантори был защищен от пьянящего воздействия источника магии жизни и мог рассуждать здраво.
— Не отходите от меня, — прошептала я. — Иначе я потеряю контроль над вашим защитным полем.
— Вы распыляетесь на меня, ваше величество, — ответил магистр. — Если будет хоть малейший намек на опасность, я требую, чтобы вы перенесли все силы на защиту вашего величества.
— Не спешите требовать, — усмехнулась я.
— Прошу прощения, — понял свою оплошность маг.
— Здесь и сейчас мы равны, — прошептала в ответ.
Магистр понимающе кивнул. Я намекнула ему на одну из заповедей старого военного кодекса Возрении — на поле боя все равны, каждая жизнь бесценна и требует отмщения. Заповеди Возрена Первого были категоричны и бескомпромиссны. Они канули в небытие, но их знали все хоть сколько-нибудь причастные к власти возренийцы.
Меж тем маг Партоний вел нас по извилистой сельской улице, явно не желая спешить. Я осторожно, чтобы не потревожить испещряющие все пространство потоки магии, раскинула щупальца своего голода и почувствовала, что наш новый сопровождающий с кем-то общается.
— Нас уже ждут, — прошептала магистру Кантори.
Магистр продемонстрировал мне переливающийся в ладони энергетический снаряд и понимающе кивнул.
— А вот и наш ратный дом, — провозгласил Партоний, остановившись и указав на большой дом с бревенчатыми колоннами, поддерживающими многоступенчатую галерею, выдающуюся вперед к центру еще одной сельской площади.
— Здесь вас наверняка примут и все разъяснят, — добавил маг, кланяясь и отступая назад.
У нас не было путей для отступления, мы были в центре владений магии жизни и могли идти только вперед.
И мы пошли под сень галереи, даже не подозревая, что ждет нас впереди.
Каково же было мое удивление, когда встретил нас не кто иной, как сам император Наминайской империи Анторин Намийский.
— Рад приветствовать вас, дорогие гости, — лучезарно улыбаясь, проговорил он и отошел в сторону, приглашая нас пройти в широкие двустворчатые двери.
Подобной радости в глазах Анторина я уже давно не видела. С тех пор как Раниярса покинула императора, он редко улыбался. Сейчас же Намийский просто лучился счастьем. Либо магия жизни затуманила и его разум, либо я совершенно не знаю своего друга.
Убедившись, что в большом светлом помещении больше никого нет, я подошла к Анторину и тихо спросила:
— Что происходит? Почему ты здесь? Разве ты не должен сейчас собирать сопротивление и вдохновлять свой народ на борьбу с Эмани?
— Не стоит волноваться, все уже готово, — продолжая улыбаться, ответил император. — Отпустите заботы и примите покой, который столь щедро дарит эта юдоль добра и света.
Мне захотелось влепить мужчине пощечину, чтобы привести его в чувство, но это вряд ли подействовало бы в данной ситуации.
— И все же, будь любезен, объясни, что ты делаешь здесь? — с нажимом попросила я.
Анторин сокрушенно покачал головой и задумался, словно вспоминая, почему же он действительно здесь оказался.
— Это такие пустяки, — наконец произнес он. — Мне стало известно, что уход моей жены был спровоцирован горсткой недовольных приверженцев чистой силы тумана. Они заставили Рани поверить в то, что я сам изгоняю ее из дворца и своей жизни, воспользовавшись магией трансформации и подменив меня в то время, когда я отбыл с дружеским визитом в Тарнорайские горы. Забавно, ярые защитники магии тумана прибегли к помощи магии трансформации, — глупо посмеиваясь, сказал император.
Теперь многое прояснилось, но я все еще не могла понять, как все это связано с маленьким (по крайней мере, раньше оно было таковым) поселением в глухой провинции Наминая.
— И?.. — намекнула на продолжение.
— И я всегда знал, что Раниярса избрала своим новым домом это чудесное место. Вот и отправился сюда, чтобы встретиться с ней. А ее здесь не оказалось. Но это такие пустяки! Только придя сюда, я понял, какой пустой и бессмысленной была раньше моя жизнь. Здесь есть ответы на все вопросы, и именно здесь мы найдем все, что нам нужно для борьбы с Эмани. Хотя я не уверен, что нам вообще стоит с ней бороться, — искренне веря в свои слова, добавил Анторин.
— Ты не нашел здесь Рани, потому что Эмани использовала ее, чтобы подобраться к вашему сыну, — ответила я холодно. — Только благодаря случайности, или Провидению, нам удалось помешать плану богини, и Раниярса сейчас в Возренийском дворце. И мы должны немедленно вернуться туда.
— Как? Вы даже не останетесь на завтрак? — растерянно спросил император.
— Говоря — мы, я имею в виду и тебя тоже, — начиная злиться, разъяснила я.
— Но зачем? Оставайтесь здесь! И Рани позовем, — радуясь, как ребенок, посетившей его гениальной идее, изрек совершенно неадекватный Анторин.
— Магистр Кантори, прошу извинить, но я не смогу удерживать щит и на вас и на императоре Намийском, — тихо произнесла я, повернувшись к магу.
— Я понимаю, ваше величество, — кивнул маг. — Только не оставляйте меня в этой жуткой утопии. Если будет нужно, свяжите и оглушите, только выведите отсюда.
— Не сомневайтесь, магистр, — улыбнулась я.
После чего сняла защиту от воздействия с Кантори и окружила непроницаемым полем Анторина. Но он пробыл вблизи от источника намного дольше нас и по-прежнему оставался одурманенным.
Император отвергал все доводы в пользу необходимости как можно быстрее покинуть это место, а когда к нему присоединился и магистр Кантори, я поняла, что быстро покинуть гостеприимное селение не получится. Ситуация стала еще напряженнее, когда появились трое магов, явно из местной власти, и начали увещевать меня.
Заставив себя успокоиться и сделать вид, что тоже безмерно счастлива, я была вынуждена согласиться остаться на праздничный завтрак по случаю моего прибытия.
Но, соглашаясь, я даже не подозревала масштабов празднества!
Когда нас вывели на выходящую балконом к площади галерею, уже было расставлено ровными рядами несколько десятков столов, которые споро накрывали белыми скатертями румяные селянки в нарядных платьях.
— Не могу передать, как мы рады встретить вас — королеву дружественной Возрении, в нашей скромной обители, — вещал высокий худощавый маг в белых одеждах. — Наша община всегда с почтением относилась к вам, ваше величество. И мы глубоко скорбели, когда вы решили покинуть Наминайскую империю. Но восхищались вашей самоотверженностью. Не каждая женщина решится отказаться от титула императрицы Наминая, чтобы возглавить отчее королевство в трудные времена. Но сегодня у нас праздник! Вы вернулись, и мы искренне надеемся, что еще возможно воскресить ваш с императором Анторином Намийским союз! Вы только представьте, насколько будет велика империя, если объединятся Наминай и Возрения! Это будет поистине величайшее событие, которого еще не видывал мир. Объединив две сильнейшие державы, мы не только сотрем границы между континентами, но и сможем покорить весь мир, превратив его в одну великую и несокрушимую империю!
Слушая этот бред, я с трудом заставляла себя улыбаться и согласно кивать. Но от вопроса все же не удержалась.
— В чем же будет смысл несокрушимости, если мы объединим все земли в одно государство? — спросила, взяв Анторина под руку.
Маг снисходительно улыбнулся, покровительственно похлопав меня по плечу, и ответил, как несмышленому ребенку:
— Смысл в величии и покое, ваше величество. И мы с вами знаем, что есть еще Доминания, которая тоже нуждается в нашем внимании.
От прикосновения мага я почувствовала разливающееся по телу тепло и томление, но растворила воздействие, как только он убрал свою ладонь с моего плеча.
Теперь мне стало совершенно очевидно, что мы попали в лапы обезумевших фанатичных людей, решивших, что им под силу покорить наш мир… и не только наш. Видимо, пребывая в шоке от того, что муж изгнал ее, Рани рассказала отступнику, нашедшему приют в этом селении, про доминантов и силу, которой они владеют. Чем маг и решил воспользоваться, уверившись в своем могуществе, после того как ограничение туманом спало и иная магия набрала силу.
Но я не могла постичь, как Анторин допустил подобное в своей империи! И почему горстка консерваторов смогла провести и его и Раниярсу? Или к их расставанию тоже приложили руку последователи магии жизни? Если так, мне следует быть еще более осмотрительной, потому что разгадать план верховного мага я так и не смогла. Он не мог предвидеть появления Эмани и того, что мы с Анторином окажемся здесь вместе. А другой выгоды от разрушения союза императора и Раниярсы я не видела. Нужно срочно выбираться отсюда и обсудить этот вопрос с друзьями.
Меж тем столы были накрыты, и нас пригласили спуститься к селянам, ожидающим гостей, чтобы начать праздничную трапезу.
Я ожидала, что нас поведут обратно, к выходу из ратного дома, но верховный маг взмахнул рукой, и по площади поползли ветви и лианы, тянущиеся от окружающих ее деревьев. Уже через минуту перед нами была сотканная из зелени широкая лестница, подножие которой выходило прямо к самому большому столу.
— Прошу, — взмахнул рукой в сторону лестницы маг, и Анторин взял меня за руку, чтобы торжественно препроводить вниз по шуршащим зеленой листвой ступеням. На середине лестницы император споткнулся и резко повернулся ко мне. Я поняла, что он наконец-то пришел в себя, и прошептала едва слышно:
— Не подавай виду!
Анторин кивнул и продолжил спуск, ведя меня за руку, как в танце времен Возрена Третьего — любителя политеса и строгих правил.
Так, не размыкая рук, мы спустились на площадь, проследовали к почетным местам и заняли их.
— Да начнется праздник торжества жизни и слияния величайших судеб! — провозгласил верховный маг, и наши бокалы наполнили прозрачным как слеза вином.
— Не пей и не ешь ничего, к чему я не прикоснусь, — шепнула Анторину и сама поднесла ему бокал, растворив находящуюся в нем магию.
Риск конечно же был, но местные маги были слишком самонадеянны, чтобы пользоваться ядами и настоями, так что нам оставалось уповать на то, что они ограничились магией.
Мы ели и пили, изображая полное довольство и счастье, но я неустанно уничтожала магию во всех подносимых нам яствах и напитках, которые неизменно были переполнены дурманом магии жизни.
— Я трачу энергию на защитное поле, но магии слишком много, и если мы не уберемся отсюда в ближайшее время, я просто взорвусь, — прошептала, улучив момент, когда кружащий над нами как ворон верховный маг отвлекся на разговор с магистром Кантори.
— Подыграй мне, — шепнул в ответ Анторин и, наклонившись ко мне, поцеловал.
Многоголосый крик торжества приободрил нас, и я обвила шею императора рукой, шепча ему в губы «не увлекайся».
— Здравия и процветания молодым! — возвестил верховный маг.
— Это я-то молодой, — усмехнулся Анторин, продолжая делать вид, что целует меня.
— Пожелаем им счастья и отпустим, чтобы восторжествовала магия жизни! — меж тем надрывался маг.
Толпа радостно зашумела, а мы с императором Намийским, не отрывая взгляда друг от друга, удалились в приготовленные для нас покои.
— Лучше молчи, — попросил Анторин, когда мы остались одни. — Мне и так хочется провалиться сквозь землю.
— Уж не сам ли ты так кропотливо раскладывал эти цветы по полу, ожидая меня? — не удержалась я от вопроса.
— Не задавай вопросов, ответы на которые не хочешь услышать, — пробурчал друг.
— Мы не можем уйти без магистра Кантори, — решила оставить неприятную для Анторина тему.
— Придется. Или ты хочешь вернуться и сказать, что нам нужна его помощь? — развел руками мужчина.
— Не смешно, — ответила напряженно. — Я обещала ему, что не оставлю в этом болоте.
— Либо мы уходим сейчас, либо они поймут, что мы не под влиянием, и тогда нам несдобровать, — покачал головой Анторин. — Вернемся за твоим магом позже. Пусть побудет немного в счастливом забытьи.
— А тебе не приходило в голову, что, находясь в таком состоянии, он может рассказать много интересного местным обитателям? Мы должны вытащить его. Это не обсуждается.
— Если кто-то из нас сейчас вернется, это вызовет подозрения, — ответил Анторин, топча ногой разбросанные по спальне цветы.
— Нам нужно выбраться к старым воротам, — воскликнула, вспомнив незадачливого старичка-сопровождающего. — Там, возможно, мы получим поддержку местных жителей.
— Так чего же мы ждем? Мне не терпится убраться отсюда, — воскликнул император и подошел к окну.
Выбравшись из здания через окно, мы долго петляли по пустующим улицам, пока не вышли к старой части поселения. Там было намного проще ориентироваться, и мы быстро добрались до площади. Перешли ее и встретились с тем самым селянином, который приветствовал нас с магистром Кантори у дряхлых ворот.
— Вы выбрались! — радостно воскликнул он, но тут же, втянув голову в плечи и опасливо озираясь, прошептал: — Уходите, пока они не хватились.
— Нам нужна твоя помощь, — ответил Анторин. — Помоги нам вывести за ворота одного мага, и я отблагодарю тебя.
— Уж не того ли, с кем пришли сюда ее величество? — с лукавым прищуром поинтересовался стрик.
— Да, его, — подтвердила я.
— Это дело опасное, — протянул селянин.
— Чего ты хочешь? — понял намек император.
— Я простой человек, мне много не надо, — начал издалека стрик.
— Говори, — потребовал Анторин.
— Вы простите меня, величества, я простой и немощный, общению с господами не обученный, — не унимался селянин.
— Либо ты говоришь, чего хочешь, либо мы оставим и своего мага и тебя, — перебила его я.
Старик поклонился и пролепетал:
— Коли и дочь с внуками приведу, возьмете?
— Я, королева Возрении Саминкара Благодатная, обещаю тебе и всем твоим кровным родным покровительство и пожизненное содержание. Слово мое твердо и нерушимо, — произнесла я клятву родового покровительства Возрена Первого. Старик конечно же не знал смысла этих слов, но даже он понял, что его одарили великим благом, которого добивались многие вельможи Возрении, но получали лишь избранные.
Послышался треск, и едва держащиеся ворота пошатнулись.
— Именем королевы Возрении, откройте! — послышалось из-за покосившейся преграды.
— А вот и помощь подоспела, — улыбнулась я.
— Остановите их! А ну как маги тревогу поднимут, — с опаской озираясь, прошептал наш новый сообщник и побежал через площадь, подволакивая левую ногу.
За воротами нас встретил отряд из семи магистров и Раниярсы, увязавшейся за ними. Сначала подруга отпрянула от мужа и не желала верить в то, что он рад ее видеть, но после того, как я подтвердила его рассказ, они обнялись и, отойдя в сторону, долго о чем-то шептались. Они не разомкнули объятий, даже когда из-за ворот появился запыхавшийся старик и позвал на помощь. Заглянув в приоткрытую створку, я увидела незабываемое зрелище: селянин вместе с женщиной лет тридцати и двумя мальчишками тащили на веревке бесчувственное тело магистра Кантори.
— Просили доставить, я и доставил. Дело за вами, — развел руками старик.
— Они идут с нами, — указала на селянина и его семью.
— Как прикажете, ваше величество, — кивнул один из магистров.
Спустя несколько минут мы все уже стояли в центре тронного зала.
— Разместите их в гостевых покоях и обеспечьте всем необходимым, — приказала я, указав на новых подданных Возрении. — Анторин, Раниярса, нам нужно многое обсудить, — обратилась к вновь обретшим друг друга супругам.
— А это не может подождать? — с надеждой в голосе спросила Рани.
— Нет, — ответила категорично.
Я конечно же была рада, что они снова вместе, но текущее положение дел говорило, что, если мы не найдем выхода и не начнем действовать, их счастье продлится весьма недолго.
— Мне нужно хотя бы переодеться, — сконфуженно проговорил Анторин, взглянув на свое отражение в зеркальной стене зала.
— Тебе очень идет это платье, — улыбнулась Раниярса.
— Жду вас в своем кабинете через полчаса. А пока схожу узнаю, удалось ли Рондаю что-то найти, — пошла я на уступки, здраво рассудив, что императору Наминая не стоит разгуливать по дворцу, пусть и пустующему, в весьма странной белой хламиде и плаще с веселеньким золоченым цветочным узором.
Отпустив императорскую чету, я поспешила в северное крыло, но первой моей целью была не лаборатория. Сначала я хотела увидеть мужа. Но в спальне, где я оставила его несколько часов назад, Карая не оказалось, и я побежала в лабораторию Немии. Там тоже было тихо и безлюдно. Неужели за время моего отсутствия случилось еще что-то ужасное? Первым моим порывом было проверить детей, но, проходя по коридору, я увидела полоску света под дверью лаборатории, которую облюбовал Рони. Попыталась открыть дверь, но она оказалась заперта. Постучала и еще раз дернула за ручку.
— Если вы не моя жена, королева или рудокоп с пригоршней туманных камней, то лучше уйдите, — донеслось недовольное ворчание из-за двери.
— Если ты не бессмертный или не желаешь обрести вечный покой, то лучше открывай, — в тон магу ответила я.
Дверь с тихим шорохом приоткрылась, и я вошла в помещение. Комната была ярко освещена магическими светильниками, и мне пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к свету. Но увиденное меня совсем не обрадовало — на длинном столе, застеленном белой тканью, лежал мой муж, а над ним, словно безумный гений, склонялся Рондай с устрашающего вида щипцами в руках.
— Не спеши пугаться, все не так, как кажется, — заверил меня маг, даже не обернувшись. — Мы уже добились некоторых успехов. Я прав?
Спрашивал он не у меня, но поняла я это, только когда увидела, как Карай медленно повернул голову и слабо улыбнулся мне.
— Тебе удалось? — прошептала я, приблизившись к мужу.
— Отойди! — прикрикнул Рони. — Не хватало еще, чтобы ты уничтожила те крохи тумана, которые мне удалось извлечь из камня.
— Так ты все-таки смог, — радостно улыбнулась я.
— А ты сомневалась? — недовольно поинтересовался маг.
— Разве что самую малость, — поддразнила я его.
— Совершенно зря, — с гордостью ответил Рондай. — Стоит признать, что мне помогли записи Немии, но состав кислоты я вычислил сам. Сейчас растворим второй камушек, и твой муж будет в полном порядке. Только не знаю, надолго ли этого хватит.
Рони продолжал колдовать над Караем, опуская в сосуд с мутной жидкостью зажатый в щипцах камень. Извлекая его, он что-то добавлял в жидкость и вновь погружал камень в сосуд. Когда над жидкостью начал клубиться туман, маг поднес узкое горлышко к лицу Карая, словно желая напоить его туманом.
Через пару минут муж сидел на столе и вполне бодро разминал руки. Его лицо уже не было таким усталым и измученным, а в глазах, как и прежде, горел огонь силы и уверенности в себе.
Я сделала шаг вперед, чтобы обнять его, но вспомнила, что сейчас Карай не испытывает ко мне ничего, кроме чувства долга, и остановилась.
— Идемте, нас ждут, — произнесла сдержанно и повернулась к двери.
Так, в молчании, мы пришли в мой кабинет, где нас уже ожидал уставший, измученный последними событиями советник Мордок. Император с женой еще не явились, и я подозревала, что они задержатся больше чем на полчаса. Слишком долго супруги были в разлуке и сейчас нуждались в уединении, чтобы обсудить все, что произошло с ними, и насладиться друг другом.
Но Мордокий ожидал нас не из праздного любопытства. Он приготовил для нас новости из Доминании.
Рафэ удалось собрать довольно большое сопротивление, в его рядах были как доминанты, так и люди с ферм, которых было решено облагодетельствовать, даровав им волю.
— Но это известие я получил несколько часов назад, так что с минуты на минуту доминарий прибудет сам и расскажет все подробности, — закончил доклад маркизет Онройский.
— Я и так уже знаю, почему он решил отпустить людей из лагерей, — проговорила я с нескрываемым сарказмом. — Эмани позаботилась о том, чтобы туман не иссякал в Доминании, и в рабах больше нет нужды. Надеюсь, пленники воздадут доминантам по заслугам за их «гостеприимство».
— Сейчас для нас было бы крайне нежелательно восстание невольников в Доминании, — проговорил Карай. — На счету каждый свободный от воздействия Эмани, будь то человек, маг или доминант.
— Мы ничего не добьемся обычной войной, — отрицательно покачала головой я. — Необходимо найти способ обезвредить саму Эмани.
— Как тот, кто испытал на себе силу ее влияния, могу сказать с уверенностью — даже если нам удастся отрубить змее голову, тело останется змеиным. Последователи богини будут опасны и после ее низвержения, — ответил Карай. — Нам не избежать кровопролития.
— Об этом мы подумаем, после того как лишим змею головы, — произнесла сдержанно.
Мне не хотелось даже думать о том, что тем, кто когда-то жил бок о бок, придется выступать друг против друга.
— И сейчас я должен всех обрадовать известием о том, что мне удалось совершить не одно чудо, а целых два? — вкрадчиво поинтересовался Рони.
— А тебе удалось? — встрепенулась я.
Рондай подобрался, выпрямил спину, набрал полную грудь воздуха и провозгласил:
— Пока нет, но…
— Как же я не люблю это «но», — покачал головой Карай.
Мордок лишь удобнее устроился на диване, вытянув ноги и устало поглаживая колени.
— Рассказывай! — потребовала я.
Рондай прошелся по кабинету, сложил руки за спиной, еще раз прошелся, сложил руки на груди и заявил:
— Вы знаете, что я выдающийся ученый и многого достиг, но…
— Не тяни! — повысила я голос.
— Благодаря исследованиям королевы Немии, я узнал, как можно преобразовывать туман, извлекая из него разные выгоды. Теперь я знаю даже, как воскресить младенца или, напротив, умертвить сильного мага, не прилагая усилий. Но у меня нет ресурсов для того, чтобы продолжать исследования. Хотя я почти уверен, что есть способ направить силу тумана в русло саморазрушения, — выпалил маг.
— Саморазрушения? — напрягся Карай.
Я его прекрасно понимала. Мы не могли позволить подобное, слишком много жизней зависит от тумана. Даже мой сын был частично порождением тумана, да и я сама была жива лишь благодаря его силе.
— Туман является порождением Эмани, он сама ее суть, она неиссякаемый источник, и если направить разрушающую силу в нужное русло, Эмани уничтожит сама себя. Ну, или просто превратится в опустошенный источник. Что не повредит уже не зависящим от нее источникам в Доминании… Это в теории, — пояснил Рони.
— А на практике? — осторожно спросила я.
— У меня нет средств для практических опытов. Нужна руда, и много, — развел руками маг.
Дверь с треском распахнулась, и в кабинет стремительно ворвался Рафэ.
— Почему меня никто не встречает? — возмущенно спросил он.
— Возможно, потому что никто не рад твоему появлению? — враждебно предположила я.
— Я что-то пропустил? — поинтересовался доминарий.
— Да, ты пропустил момент, когда мы постигли всю глубину твоей подлости и возненавидели тебя с новой силой, — уведомила я его.
— Не понял, — признался доминант. — Но сейчас не до этого. Помнится, вы сетовали, что у вас нет материала для работы. Я об этом позаботился. Но ввиду того, что никто не удосужился встретить меня и перенаправить, теперь тронный зал превратился в склад руды. Пользуйтесь, пожалуйста.
— И сколько людей отдали свои жизни за эту руду? — спросила я, усилием воли заставив себя перебороть неуместное чувство благодарности.
— Как узнали? — напрягся доминарий.
— Несущественно, — ответил Карай.
— Важно то, что мы знаем, — добавила я.
— Я так понимаю, что благодарности не дождусь, — усмехнулся Рафэ.
— Правильно понимаешь. Пошел вон! — не удержалась я. — И Дамон обязательно узнает о том, чем ты занимался.
— Считаешь, это должно меня огорчить? — улыбнулся доминант. — Она прекрасно знает, кто я, и не ждет чудес. В отличие от тебя, наивно полагающей, что твой Туманный когда-нибудь станет обычным человеком.
— Пошел вон! — не сдержался теперь Карай.
Доминарий усмехнулся и вышел, бросив напоследок: «Когда понадоблюсь, найдете меня в комнате Дамон». Он произнес это с полной уверенностью, что нам придется еще обращаться к нему за помощью. И мне было противно, оттого что он был прав. Без его помощи мы вряд ли сможем одолеть Эмани.
— Я так понимаю, у меня теперь есть все необходимое для работы? — задумчиво произнес Рондай. — Пусть этот доминант и слизняк, но его помощь неоценима. И я готов простить ему что угодно, если это поможет вернуть Лелиан.
— Кто-то упомянул мою сестру? — поинтересовался Анторин, открывший дверь и услышавший последние слова мага. — И откуда ее нужно возвращать?
— Идем, провожу тебя в тронный зал, — малодушно произнесла я и потянула Рони к выходу.
Да, я проявила слабость, но, если бы мне пришлось самой рассказывать Анторину о том, что его сестра была похищена Эмани, я бы просто не выдержала напряжения. Слишком много бед и забот я несла на своих плечах, и чувство, что вот-вот сорвусь, не покидало меня уже несколько дней.
— А ты не говорила, что Анторин опять достоин нашего доверия, — тихо проговорил Рондай, когда мы отошли от моих покоев на достаточно большое расстояние.
— Он никогда и не обманывал его, — ответила я и рассказала о причине разлуки императора и его жены.
— Да, я всегда знал, что разделение власти не приводит ни к чему хорошему, — покачал головой маг. — Народный совет состоит из таких же продажных и жаждущих власти магов, как и все остальные.
— Ты думаешь, что Рани вытравили из дворца из жажды власти? — спросила, в глубине души чувствуя благодарность к Рони за то, что он проигнорировал факт моего бегства от очередной проблемы.
— А разве есть другие причины? — удивленно вопросил маг.
— Мне кажется, что все не столь очевидно, как нам хотят это показать, — ответила задумчиво. — Ведь Раниярса не пропагандировала магию жизни и не пыталась дискредитировать туманных магов. Она всегда пользовалась уважением среди подданных Наминайской империи. Для того чтобы выдворить ее из дворца, должны были быть более веские причины, нежели смена источника ее силы.
— Не намекаешь ли ты на то, что к этому приложили руку доминанты? — спросил Рондай. — Ты же понимаешь, что это невозможно, в тот период времени проход между мирами был еще закрыт.
— Но магия жизни тогда как раз начала набирать силу. И поверь мне, приверженцы этой энергии не столь безобидны, как может показаться на первый взгляд. Не удивлюсь, если они сами выступят против Эмани. Либо, напротив, заключат с ней договор, чтобы ухватить свой кусочек всевластия, — раздумывала я вслух.
— Прости, но твои рассуждения граничат с бредом, и я не вижу в них логики, — покачал головой маг.
— Вот и я не вижу, — призналась, чувствуя, что ответ находится на поверхности, но мне не удается его найти.
— Какая бы тайна ни скрывалась за этим, у нас сейчас есть загадка поважнее, — усмехнулся Рондай и открыл двери в тронный зал.
— И все-таки Рафэ молодец, — протянул он, окидывая восхищенным взглядом огромную кучу камней, возвышающуюся в центре тронного зала.
— Теперь все зависит от тебя, — произнесла я, похлопав мага по плечу.
— Не нагнетай, и так страшно, — пробурчал он в ответ.

Оставив Рондая у груды пока бесполезных камней, я решилась вернуться в свой кабинет, но на полпути словно невидимая рука потянула меня к детским комнатам. Решив не противиться, я пошла туда, куда меня манило нечто неподвластное сознанию. Вариантов было немного: либо это Альфия хочет встретиться со мной посредством общения через посланника, либо Эмани решила сделать очередной ход. Но, как утверждал кот, ни одна из них не властна надо мной и мне стоило опасаться только новых проблем, которых у меня и так уже не счесть.
Войдя в детские покои, я ожидала увидеть или почувствовать что-то ошеломляющее, но источником зова была спальня Никеллы, и мне пришлось идти дальше. Осторожно, чтобы не потревожить ночной сон принцессы, я приоткрыла дверь ее комнаты и растерянно остановилась. Никки стояла на кровати, раскинув руки и радостно улыбаясь.
— Ты слышишь ее? — спросила девочка. — Наверняка слышишь, если пришла. Я тоже слышу. Она зовет меня, она моя кровь и плоть. И она поможет нам.
Я хотела успокоить принцессу, явно повторяющую нашептанные ей слова, объяснить, что не стоит доверять чувствам, одолевающим ее, но голову пронзила острая боль, и я упала как подкошенная, услышав перед тем, как потеряла сознание, голос из прошлого. «Помогите мне, и я помогу вам», — прокричала Немия, разрывая мое сознание, после чего наступила тишина, отдающая запахом утреннего полумрака и наползающего из темноты тумана.

— Кари, ну пожалуйста! Не надо, я боюсь, — трясла меня за плечи Никелла, всхлипывая и подвывая.
— Все хорошо, милая, — прошептала я, открыв глаза.
— Ты ее слышала? Это бабушка. Она зовет на помощь, — сквозь слезы проговорила девочка.
— И мы ей обязательно поможем, — ответила, с трудом поднимаясь с пола.
— Я думала, что это сон. Мне уже давно снится, как она со мной говорит. Но она не сон, ей плохо. Ей надо помочь, — всхлипывая, говорила Никелла.
— Мы сделаем все, чтобы помочь твоей бабушке, — заверила я девочку, обняв и успокаивающе поглаживая ее по спине. — Но сейчас тебе нужно поспать. Обещаю, что тебе приснится замечательный сон. Ты только представь, что хочешь увидеть, и непременно увидишь это.
Успокоив и уложив принцессу, я отправилась на поиски няни, которая должна была находиться в ее спальне, но, найдя женщину, поняла, что винить ее не за что. Няня лежала без сознания в детской игровой, кровоподтек на ее виске явственно говорил о том, что из строя ее вывел не сон и не видение. И это красноречиво свидетельствовало о том, что наши дети не в безопасности даже под неусыпной охраной сильнейших магов королевства. Допустим, с нами действительно, каким-то образом обойдя контроль Эмани, общалась Немия, но на гувернантку напал человек из плоти и крови. Дворец, охраняемый магическим заслоном и наводненный магистрами, тем не менее был открыт для доступа божественных сущностей и их последователей. И я почти не сомневалась, что зов о помощи якобы от Немии был лишь очередным обманом. Богини неустанно демонстрировали свое могущество, лишая последней надежды на то, что мы сможем противостоять их воле. Но знала об этом только я, пусть так и остается.
Резко остановилась, едва не упав. А что, если зов Немии не был ложным? Что, если она все еще там, в теле и сознании Эмани? Тогда она должна знать все слабые места узурпировавшей ее тело сущности! Пусть это невероятно, но что, если Немия действительно может нам помочь?
Сорвалась на бег, не обращая внимания на боль в боку и стучащие молоточки в голове.
— Я знаю ответ! — выпалила, ворвавшись в лабораторию, где Рондай с помощью магии расщеплял на мелкие осколки огромный кусок руды.
— Защита, — глухо произнес он, указав мне на лежащую на столе маску. Сам он уже надел свое изобретение.
У меня лишь на мгновение перехватило дыхание от мельчайшей взвеси туманной руды, витающей в воздухе, но я тут же поглотила ее воздействие, и лишь неприятное ощущение пыли во рту свидетельствовало о том, что воздух не чист.
— Нам не нужно уничтожать Эмани, достаточно вытравить ее из тела Немии! — проговорила возбужденно.
— Интересная гипотеза, — отвлекся от своего занятия маг. — И что тебя натолкнуло на эту идею?
— Встреча с прошлым, — туманно ответила я. — Так это возможно?
— Если рассуждать логически, это должно быть даже легче, чем то, на что мы замахнулись изначально, — задумчиво ответил Рондай. — Но я сильно сомневаюсь, что Немия пойдет нам навстречу, если мы сможем выдворить Эмани из ее тела на некоторое время.
— Это не твоя забота. Решай новую задачу, — ответила я и поспешила в свой кабинет, в надежде, что друзья еще не разошлись и мы обсудим открывшиеся возможности.
Наиболее неприятным было то, что мне предстояло обратиться за помощью к Рафэ. Если с нами действительно связалась Немия, это наверняка было замечено Эмани, и теперь ход за ней. Мы не могли позволить себе такую роскошь, как обиды или личная неприязнь. Рони прав, пусть доминант — зло, но, если он поможет нам одолеть Эмани, по сравнению с которой он всего лишь заигравшийся капризный ребенок, мне придется переступить через себя и попросить его о помощи. Вдвоем с Рони они наверняка найдут решение намного быстрее, если это вообще возможно.
Ворвавшись в кабинет, я поняла в полной мере, насколько мы все вымотались за последние дни. Советник Мордок спал, полусидя на диване, напротив него, поджав под себя ноги, в кресле дремала Раниярса, а Карай и Анторин вполголоса обсуждали что-то, стоя у окна и доедая поздний ужин, накрытый на подоконнике.
— Как успехи у нашего гения? — спросил император, когда я подошла к ним и, забыв о приличиях, забрала у Карая надкушенный ломтик хлеба.
— Похвастаться пока нечем, — пробурчала, жуя хлеб.
Муж протянул мне бокал воды, и я благодарно кивнула. Отставив бокал, глубоко вздохнула и прошлась по кабинету, собираясь с мыслями. Но тут мужчины не выдержали.
— Да говори уже! — воскликнул Анторин.
— Не томи! — одновременно с ним произнес Карай.
От их громких возгласов проснулись Рани и Мордок. И все в ожидании уставились на меня.
— Я только что общалась с королевой Немией, — не заставила их долго ждать.
— Сейчас не время для шуток, — напрягся муж.
— Да, совершенно не смешно, — согласился с ним император.
— Девочка моя, тебе нехорошо? — озабоченно спросил Мордок, спросонья позабыв об этикете.
— Я, наверное, что-то пропустила, но если Кари говорит, что общалась с Немией, то это наверняка так и есть, — потягиваясь, вставила Раниярса. — По крайней мере, она единственная из здесь присутствующих (уважаемый советник, к вам это не относится), кто не скомпрометировал себя неблаговидными поступками.
— Спасибо, — с благодарностью улыбнулась вновь обретенной подруге. — Немия связалась со мной через Никеллу. По всей видимости, она каким-то образом смогла установить временную связь с внучкой посредством их общей крови и… уникальности девочки. Королева просит о помощи, в свою очередь обещая нам помочь с выдворением Эмани.
— И ты в это веришь? — усмехнулся Карай.
— Похоже, тебе действительно стоит немного отдохнуть, — покачал головой Анторин. — Даже если это действительно была моя тетушка, то я могу поклясться, что она-то уж точно и пальцем не пошевелит, чтобы хоть в чем-то помочь нам.
— Ты просто никогда не был в роли безвольной марионетки и не понимаешь той глубины ненависти и жажды отмщения, которую испытывает тот, кто находится в подобной ситуации, — ответила как можно более спокойно. — Уверяю тебя, Немия ненавидит Эмани во сто крат больше, чем мы. А ты знаешь, как эта женщина умеет ненавидеть. К тому же Эмани посягнула на то, чего всегда жаждала королева-мать. Для Немии это вызов. Поверь мне, я знаю эту безумную стерву лучше, чем кто бы то ни было.
— И чего мы добьемся, если сможем-таки, в чем я сильно сомневаюсь, освободить Немию от Эмани? Богиня найдет другой сосуд, и у нас будет две полоумных всесильных мегеры вместо одной, — сказал Карай.
— Не спорю, такой риск есть, но с Немией мы уже когда-то сумели справиться. И если она поможет нам избавиться от Эмани, главная проблема будет решена, — ответила, не желая зарожденным словами мужа сомнениям поколебать мою решимость.
— Я с тобой, хотя мой голос вряд ли имеет вес, — проговорила Рани.
— Вы никогда не разочаровывали меня, моя королева, — склонил голову Мордок. — За исключение того случая, когда… Впрочем, не важно, — добавил он, покосившись на Карая.
— Договаривайте, — потребовал муж, заметив его взгляд.
— Теперь это уже не важно, — повторил, криво улыбнувшись, советник.
— Это он намекает на то, что нам не следовало идти за тобой в межпространство, — услужливо пояснил Анторин.
— В данном вопросе я с вами полностью согласен, советник, — холодно проговорил Карай.
— Прекратите! — потребовала я. — Сейчас не до этого. Нам предстоит найти способ заманить Эмани и заставить ее покинуть тело Немии. И для этого нам понадобится помощь доминанта.
— Предоставь это мне, я поговорю с Рафэ, — предложил Карай, чему я была несказанно рада… но согласиться не могла.
— Нет, я сделаю это сама. А вы лучше помогите Рондаю, — ответила, направившись к двери.
— Я с тобой, — неожиданно вызвалась Рани.
— А я позабочусь о безопасности детей, — проговорил Анторин. — Как показала практика, ваши маги с этим не справляются. Тем более что Рони я ничем помочь не смогу. Если бы речь шла о политике, от меня была бы польза, что же касается науки, я предпочитаю довериться преуспевшим в этой области специалистам. А вот ты, друг, — добавил он, обратившись к Караю, — наверняка сможешь помочь.
Советник Мордокий, кряхтя и постанывая, поднялся с дивана, размял ноги и с гордостью произнес:
— Я не ученый муж и в переговорах с доминантами не силен, но тоже могу помочь. Мы с моими девочками подумаем над тем, как заманить змею в ловушку. А сейчас позвольте откланяться.
И Мордок величественно удалился.
— Силен старик, — улыбнулся император, когда за советником закрылась дверь. — Мы об этом как-то не подумали.
— Это его сфера деятельности, — заметила я. — В интригах и заговорах главе тайной канцелярии нет равных.

Прошло уже более суток с того момента, как Немия взывала о помощи.
Разговор с Рафэ, как я и ожидала, дался мне не без труда. Но доминарий повел себя довольно покладисто и ограничился лишь парой едких высказываний по поводу непостоянства и недальновидности ограниченных в развитии человеческих женщин. После чего намекнул, что я, как представительница нового витка эволюции, должна изживать в себе эти недостатки, и отправился в лабораторию, чтобы присоединиться к Рондаю и Караю. Где они и находились сейчас, пока не найдя решения.
Фрейлины во главе с Мордоком скрылись за стенами тайной канцелярии, и от них тоже не было радостных вестей.
Анторин неусыпно (за исключением нескольких часов, когда он спал под детские крики в игровой) охранял детей.
Нам же с Раниярсой оставалось только ждать и надеяться, что Эмани не разрушит наши планы очередным сокрушительным ходом.
— Ваше величество, перед воротами две женщины. Они представились как принцесса Лелиан Намийская и доверенная королевская фрейлина Дамон Ядорьяк, — доложил магистр Лелови, встретив нас с Рани в коридоре на пути из детских покоев к северному крылу.
— Вы видели их лично? — спросила мага, справившись с удивлением и подавив преждевременную радость.
— Да, ваше величество, — кивнул эмпат. — Женщины напуганы и растерянны. Но это только поверхностные чувства, за которыми они пытаются скрыть что-то еще. Что именно, смогу сказать только после детального разбора их энергетических полей, что невозможно в полевых условиях.
— Ограничить магические способности и проводить в малый приемный зал! Там разберемся, — приказала я.
— А это не опасно? — оглянувшись на двери детских апартаментов, спросила Раниярса.
— Хорошо, мы встретим их сами, — решила я. — В крайнем случае я лишу их сил.
В этот момент дворец содрогнулся, с потолка посыпалась каменная крошка. Мы побежали к выходу, думая, что нападение было совершено снаружи, но, спускаясь по лестнице, начали задыхаться. Я быстро сориентировалась и растворила наползающий со стороны северного крыла туман.
— Идите во двор и ждите меня там, — велела магистру и подруге, а сама пошла к так называемым гениям, которые каким-то образом умудрились наводнить дворец чистым туманом, являющимся благом только для доминантов, по пути выпуская щупальца своего голода и сжигая смертоносную для обитателей дворца энергию.
Неустанно поглощая туман и стараясь не замечать назойливого чувства переполняющей меня энергии, ворвалась в лабораторию и прокричала:
— Вы обезумели?
— Мы смогли! — в ответ на мое возмущение провозгласил Рони, срывая маску с лица. — Мы сделали это!
— Хорош, ничего не скажешь, — с наслаждением вдыхая остатки не растворенного мной тумана, добавил доминант.
— Радиус распространения большой? Кто-то пострадал? — озабоченно спросил Карай.
— Я нейтрализовала его на подходе к жилым помещениям, — ответила раздраженно. — И о чем вы только думали? Это же яд для обычных людей и магов!
— Ты не понимаешь — у нас получилось! Мы знаем, как вытравить Эмани из телесной… — начал Рондай, но я приложила пальцы к его губам, заставив замолчать.
— Обсудим это позже, в моем кабинете, — произнесла тихо. — Сейчас у нас есть другой повод для радости. Хотя… он весьма сомнителен.
— Только не говори, что ты сама разобралась с гадюкой, пока я тут совершал чудеса, и мое открытие не получит должного применения, — напрягшись, проговорил Рони.
— Твое открытие? — изогнул бровь доминант.
— Ну хорошо — наше, — неохотно признал маг. — Но решение основной его части пришло в мою светлую голову, — добавил он ворчливо.
— Не переживай, твой вклад в спасение наших миров неоценим, — успокоила его я.
— Я в этом даже не сомневался, — горделиво вздернув подбородок, заявил Рондай.
— Рафэ, Рони, возьмите результаты исследований и ждите нас в моем кабинете, — попросила ученых. — Карай, мне требуется твоя помощь.
— А что случилось-то? — спросил доминарий.
— Ждите в кабинете, позже все расскажу, — произнесла настойчиво и вышла из лаборатории.
— Даже спасибо не сказала, — полетело мне вслед ворчливое замечание мага.
— Ты гениален и сам об этом знаешь, — усмехнулась и закрыла дверь, когда Карай вышел следом за мной.
— В чем дело? — напряженно спросил муж, выждав, пока мы не отойдем от лаборатории подальше.
— Эмани сделала очередной ход. Но я не смогу понять — какой, без твоей помощи, — ответила напряженно.
— Я так понимаю, это как-то связано с Лелиан и Дамон? — предположил Карай.
— Как ты догадался? — напряглась еще больше.
— Было несложно, — усмехнулся муж. — Ты бы не стала отсылать Рони и доминария, если бы не опасалась, что они могут помешать. Что приводит к мысли об их женщинах, в отношении которых они не могут быть объективны.
— Боюсь, они придут к тем же выводам и все же помешают нам, — вздохнула я и ускорила шаг.
— Не думаю. Они сейчас опьянены успехом и еще не отрешились от мыслей о своем открытии, — отрицательно покачал головой Карай.
— Но ты же догадался, — возразила я.
— Я сейчас лишен способности радоваться в полной мере нашему прорыву и вижу, что это лишь маленький шажок на длинном и непредсказуемом пути к победе, — спокойно ответил муж.
— Как ни прискорбно, но сейчас ты мне такой и нужен. Холодный и расчетливый, — проговорила тихо.
— Ошибаешься, милая. Я не холодный, — улыбнулся Карай и взял меня за руку.
От неожиданности я вздрогнула и едва не выдернула ладонь из пальцев мужа.
— Приток чистого, не измененного Эмани тумана почти воскресил мои былые эмоции, но они словно находятся под толщей мыслей и обрывков весьма неприятных воспоминаний. Уверен, если бы выброс тумана не был единовременным, а постоянным, ко мне вернулись бы и память и чувства, — добавил он и отпустил мою руку, по-видимому заметив, что я испытываю неловкость от его прикосновения.
Мы вышли во двор и в молчании пошли к воротам.
— Эмани вернула пленниц, — решилась прервать неловкое молчание. — Но я не уверена, что сейчас они являются теми, кем были раньше.
— Думаю, мы сразу поймем, если они под властью богини, — ответил Карай.
— Когда ты был под ее властью, мы поняли это лишь спустя несколько дней, — дрогнувшим голосом проговорила я.
— Я не был бесчувственным, как другие, подвергшиеся ее воздействию. Если ты помнишь, у меня было преимущество. И сейчас, когда часть воспоминаний вернулась, я понимаю, в чем оно заключалось. Я боролся с враждебной сущностью многие годы и научился противостоять ей. Что дало мне возможность побороть ее влияние, пусть и не без последствий. Уверяю тебя, мы поймем, если твои подруги были обезличены, — заверил меня муж и первым шагнул за приоткрытую створку ворот.
На пыльной дороге, в окружении настороженных магов стояли Лелиан и Дамон, которую крепко обнимала Касиян. Лицо Моны раскраснелось и уже начинало багроветь.
— Пусти, задушишь, — прохрипела она, пытаясь оттолкнуть подругу.
— Прости, — смущенно ответила Ян, отступив на шаг. — Я так волновалась за тебя.
— Это я уже поняла, — потирая шею и плечи, ответила Дамон. — Вот только не понимаю, когда ты успела так соскучиться. Нас не было всего пару часов.
— Где мой муж? Как моя девочка? Да что вы так на меня смотрите? — возбужденно вопрошала Леля тем временем, пытаясь вырваться из окружения магистров. — Лучше пропустите, иначе я за себя не ручаюсь.
— На мой взгляд, это определенно наши Лелиан и Дамон, только немного растерянные и очень злые. По крайней мере, одна из них, — усмехнулся Карай.
— Ну наконец-то! — воскликнула Леля, заметив нас. — Кари, вели этим истуканам немедленно пропустить меня, иначе я устрою им полевые испытания, приближенные к реальным боевым действиям.
— Это не военные, — улыбнулась я, — а сильнейшие маги королевства, мобилизованные в связи с угрозой вторжения.
— Это я, что ли, угроза? Скажешь тоже. Хотя, если они не перестанут так на меня глазеть, я действительно стану для них угрозой, — уперев руки в бока, заявила принцесса.
Магистры топтались вокруг девушек, держа наготове блокирующие магию оковы, но не решались приблизиться, зная, на что способна принцесса Лелиан Намийская.
— Успокойтесь и позвольте обезвредить вас. Это временная мера, и браслеты будут сняты, как только мы убедимся в том, что вы не представляете опасности, — мягко произнес Карай, медленно приближаясь к принцессе.
— И с каких это пор ты здесь опять в фаворе? — усмехнулась Леля, покосившись на меня.
— С момента вашего исчезновения произошло много событий. Пожалуйста, не противься. Мы все вам объясним, но в другом месте, — попросила я, тоже приблизившись к подруге.
— Да пожалуйста, — первой пошла на уступки Дамон и протянула руки, позволяя заковать себя. — Только я вам все равно ничего не скажу, у меня есть послание для Рафэ, и только ему я смогу его передать.
— Печать? — спросила я.
Дамон неопределенно пожала плечами, не отрицая, но и не подтверждая моего предположения. Но я и не нуждалась в другом подтверждении. Сам факт того, что она не смогла ответить на мой вопрос, говорил о том, что на нее наложили печать.
— На мне печатей нет, и посланий тоже я вам не принесла, но это не значит, что со мной можно обращаться подобным образом, — проворчала Лелиан, одним взглядом заставив отпрянуть магистра, решившегося подойти к ней с антимагическими браслетами.
— Не осложняй, — попросила я, забрав у мага оковы и протягивая их принцессе. — Чем быстрее мы убедимся в том, что ты не представляешь опасности, тем скорее все закончится и ты сможешь увидеться с дочерью.
— Давай уже, — недовольно пробурчала Леля и сама защелкнула на своих запястьях скрепленные цепочкой браслеты, вырвав их из моей руки.
— Идемте скорее, девочки будут так рады, — вновь обнимая Мону, сказала Касиян.
— Постой, а как ты узнала, что они вернулись? — спросила я у фрейлины, которой здесь вообще не должно было быть. — И где Раниярса?
— Так она мне и сказала, что Дамон у ворот, — пожала плечами Ян. — Я думала, это ты послала ее за мной.
— Веди их в свой кабинет. Вы вдвоем остаетесь у ворот, остальные — за мной, — отрывисто приказал Карай и побежал во дворец, уводя за собой четверых магистров.
— Не может быть, — прошептала я.
— Да что здесь вообще творится? — воскликнула Леля, и браслеты слетели с ее запястий, рассыпавшись в пыль. — Ой, — смущенно развела руками принцесса.
— Идемте, — махнув рукой, сказала я.
Смешно было надеяться на то, что рассчитанные на обычных преступников, использующих посредственную магию в корыстных целях, оковы сдержат полукровку, совместившую в себе силы и доминантов и магов. Карая они сдерживали только в утраивающей нейтрализующее действие камере. Леля же почти не уступала ему по силе, только проявлялась эта сила в моменты эмоционального напряжения. Например, как сейчас.
— Так что за бедлам у вас здесь творится? — немного успокоившись, повторила Лелиан. — И я не ослышалась, вы говорили про эту предательницу, жену моего брата?
— Да, Рани явилась во дворец, чтобы выкрасть Антуана, но я поймала ее, — ответила неохотно. — Она рассказала, что не предавала Анторина. Уверяла, что это он ее изгнал. Позже нам стало известно, что ее обманом заставили покинуть дворец, убедив в том, что император не желает ее видеть подле себя. А сейчас… я уже не знаю, что думать и кому верить.
— Сама посуди, какая мать оставит свое дитя лишь потому, что стала не мила мужу? Да я бы плюнула в лицо такому супругу и вопреки всему осталась бы рядом со своей крошкой, — уверенно произнесла принцесса. — Я не верю Раниярсе и никогда не верила. Тем более что Анторин следил за ее жизнью после того, как она ушла, и если бы он усомнился, что она счастлива вдалеке от него и Анти, то непременно попытался бы вернуть ее.
— Ты не видела, как она была несчастна и испуганна, — покачала я головой. — И счастье, которое она испытала, увидев сына, невозможно сыграть. Это были настоящие чувства, — не желала я верить в то, что пригрела змею на груди. — И Анторину стало известно, кто и каким образом заставил ее покинуть дворец.
— Скоро узнаем, — коротко ответила принцесса, взбегая по ступеням. — Моя малютка в детских покоях или в моих? — спросила она, когда мы шли по коридору, ведущему как к детским, так и к ее и моим апартаментам.
— Извини, но пока я не могу позволить тебе увидеться с дочерью, — виновато ответила я. — Сначала нужно показать тебя Рафэ. И Рони вместе с ним ожидает в моем кабинете.
— Кажется, твой кабинет превратился в центр мира, вернее двух миров, — проворчала принцесса, но перечить не стала.
Когда мы вошли в кабинет, я не успела даже слова произнести, а Леля и Рони уже обнимались и без стеснения целовались, не обращая внимания на присутствующих. Встреча доминанта и Дамон была более сдержанной, но даже они коротко обнялись и поцеловались. После чего Рафэ без лишних слов проверил вернувшихся женщин и отчитался:
— На Моне пара печатей, скрывающих информацию, а принцесса чиста.
— Быстро в детские покои! Раниярса пропала, возможно, предала, — скомандовала я, и доминарий без лишних вопросов покинул нас, мягко, но настойчиво отстранив от себя Мону.
Мое сердце разрывалось от тревоги за детей, ведь Рани могла беспрепятственно проникнуть в детские, обладая полным доверием Анторина, охраняющего их. Но и Дамон обладала тем, что я должна была получить первой. Если Эмани хотела скрыть от меня послание для Рафэ, то я должна услышать его первой. И мне пришлось переступить через кричащий об опасности материнский инстинкт, чтобы получить знание, которое, возможно, поможет нам одолеть злодейку.
Пока Лелиан и Рони были заняты друг другом, я попросила Касиян освободить Мону от браслетов и, заранее извинившись, если причиню ей боль, воспользоваться своими способностями, чтобы разрушить магические печати.
Подруга лишь слабо вскрикнула и безвольно обмякла на диване. Но я была уверена, что это всего лишь легкий обморок, а печати были разрушены.
— Ты что делаешь? — спросил привлеченный криком Рондай.
— Запри дверь, — вместо ответа приказала я.
Маг повиновался, но они с супругой сверлили меня вопрошающими взглядами, и мне пришлось ответить.
— Эмани передала через Дамон послание для Рафэ. Думаю, нам стоит услышать его первыми, — сообщила, пока Ян приводила подругу в чувства.
— Да, это нам стоит знать, — слабым голосом проговорила Мона, придя в себя. — А Рафи, хоть он мне и очень нравится, не стоит.
— Говори, — потребовала я.
— Эмани предлагает ему оставить Доминанию, если он расскажет ей о наших планах и поможет захватить наш мир, — произнесла подруга. — Ей больше неинтересны доминанты, она использует их лишь для того, чтобы завладеть тем, что принадлежит Альфии. То есть нами.
— Ты сможешь скрыть это предложение от него? — подумав, спросила я.
— Не уверена, — честно ответила фрейлина.
— Я могу попробовать заставить ее забыть, — предложила Лелиан. — Но, боюсь, это может навредить.
— Давай! — решительно проговорила Мона. — Не хочу стать той, кто принесет погибель Возрении.
— Я помогу, — взяв жену за руку, пообещал Рондай.
— Сделайте это, — кивнула я и побежала к детям.
Но в детской я застала лишь скучающего доминария. Он рассказал, что, узнав о возвращении сестры и исчезновении жены, император Намийский бросился на поиски вновь обретенной супруги, не веря в то, что она предала нас.
— Оставайся здесь. Ты сможешь защитить детей, — проговорила я и отправилась на поиски мужа и Анторина.
Дворец, словно в ожидании чего-то судьбоносного, был погружен в тишину, и даже собственные шаги я слышала будто сквозь толщу воды. Ничто не говорило о том, что где-то поблизости есть люди, но я шла вперед, обходя все коридоры и этажи. Одиночество, словно притаившийся зверь, готово было наброситься и поглотить, затопив душу страхом и безысходностью. И даже понимание, что дети в безопасности, а у нас есть оружие против непобедимого, казалось бы, врага, не приносило покоя.
Ноги сами принесли меня к тайной канцелярии, которая находилась в дальней части южного крыла (для непосвященных это были склады продовольствия на случай природных бедствий и неурожая). Здесь, за простой дощатой дверью и помещением, заставленным ящиками, скрывались комнаты, в которых вершилась настоящая история Возрении. Именно в этих стенах принимались самые важные, порой жестокие, и почти всегда судьбоносные решения.
И именно там меня ждали подруги, которые поймут, примут и не осудят. И именно им я собиралась сказать, что нам, возможно, предстоит отдать на растерзание Эмани целый мир, населенный пусть и высокомерными, непримиримыми и жестокими, но такими же живыми и мыслящими, как мы, существами. Да, я была готова пожертвовать Доминанией во благо Возрении, Наминая и десятков других государств нашего мира. Вряд ли они меня осудят за это.
Но, открыв дверь общего зала для тайных совещаний, я никак не ожидала увидеть здесь Карая и Анторина. И полным шоком для меня оказалось, что и Раниярса здесь.
— Как? — только и смогла прошептать я.
— Не спешите с выводами, ваше величество, — улыбнулся советник Мордок.
— Я сама объясню, — произнесла Рани, поднимаясь. — Я намеренно скрылась после встречи с Лелиан и Дамон.
— Но они не видели тебя! — воскликнула я, едва сдерживаясь, чтобы не напустить несущую разрушение любой магии силу на женщину.
— Зато я видела их, — возразила Раниярса. — И как ты, должно быть, уже знаешь, обладая степенью магистра в области магии жизни, я смогла увидеть гораздо больше, нежели другие маги, не владеющие ею.
— И что же ты увидела? — спросила я сдержанно, с подозрением поглядывая то на Анторина, то на Карая.
Неужели они все под влиянием Эмани и никому из них не стоит доверять?
— Успокойся, милая, — ласково проговорил Карай, медленно вставая из-за стола и приближаясь ко мне.
— Не подходи! — выкрикнула я, отступив к двери.
— Кари, мы все твои друзья, ты можешь доверять нам, — заверила меня Морисса, тоже поднявшись.
— Верь нам, как верила всегда, — вторила ей Ирвика.
Я уперлась спиной в дверь, попыталась открыть ее, но поняла, что она заперта снаружи. И заперта без помощи магии!
— Если кто-нибудь из вас сделает еще хоть шаг, я уничтожу всю магию в этом помещении! — пригрозила, безрезультатно дергая дверную ручку.
— Ты не причинишь мне вреда, ведь это я — твой муж и отец нашего сына, — увещевал меня Карай, подходя все ближе.
— Стой! — выкрикнула, выставив вперед руку в защитном жесте, второй все еще пытаясь открыть дверь.
Мысли метались в голове, как пойманные птицы, не находя выхода и рисуя ужасающие картины расправы.
— Послушай меня, Кари, — сказала Раниярса. — Я увидела на Лелиан и Дамон едва уловимый след энергии, которая показалась мне знакомой. Она не была похожа на те жизненные силы, которые получаем мы все с рождением. И я вспомнила, где видела уже эту энергию. Она в тебе! На принцессе и фрейлине остался лишь мимолетный отпечаток, потому что они были в плену Эмани. Тебя же эта чужеродная сила переполняет. Ты, и только ты являешься носителем энергии, которая погубит нас всех!
— Послушай ее, милая. Я долго не мог понять, почему чувствую отторжение к тебе. А теперь все встало на свои места. Тебя переполняет порожденная Эмани сила, и я чувствовал ее на подсознательном уровне, потому что сталкивался с ней в межпространстве, — уговаривал меня Карай, но я видела перед собой лишь марионетку. Врага, захватившего тело и разум моего мужа.
— Возможно, ты думаешь, что этот запас силы тебе дала Альфия, но ты ошибаешься, — вступил в разговор Анторин. — Поверь нам и позволь помочь тебе.
— И вы верите ей? Той, кто бросила собственного ребенка и присоединилась к обезумевшим магам жизни, решившим захватить власть над всем миром? — спросила, пронзая Рани ненавидящим взглядом. — Если вы сейчас лишите меня этой силы, нам не выстоять против Эмани!
— Хорошо, — подозрительно легко сдался Карай. — Мы уйдем.
И они с Анторином направились к неприметной двери в дальней части зала.
— Стойте! — приказала, оглядываясь по сторонам. — Сначала откройте это, — указала на преграждающую мне путь к бегству дверь за спиной.
— Извини, но мы не можем. Она закрыта снаружи, — пожал плечами Карай.
— Так прикажите, чтобы ее открыли, — потребовала, отгородившись от присутствующих невидимой стеной защиты от магического нападения.
— Как прикажешь, — сдался Карай, и я услышала щелчок замка за спиной.
Открыла дверь и, пятясь, вышла из зала. Внезапно резкая боль пронзила голову, и я погрузилась в темноту.

Пробуждение было легким и безболезненным. Но воспоминания о последних событиях нахлынули раньше, чем я открыла глаза, и теперь это сделать было страшно. Прислушавшись, поняла, что нахожусь в большом помещении, где не менее десятка человек о чем-то тихо переговариваются.
— Она очнулась. — Это был голос Раниярсы.
— Теперь будет проще, — с явным облегчением произнес Карай, и я почувствовала, как кто-то взял меня за руку.
Резко открыла глаза и села, выдернув пальцы из ладони мужа.
Я лежала на столе, вокруг которого столпились фрейлины, Мордок, Анторин и Карай, чью руку я только что отвергла.
— Что вы со мной сделали? — спросила, прислушиваясь к своим ощущениям, но не чувствуя никаких изменений, за исключением того, что тяжесть и ощущение перенасыщения магией исчезли.
— Мы вытравили из тебя магию Эмани, — ласково улыбаясь, ответил Карай.
— Не верю, — ответила категорично. — Этого просто не может быть! Я бы почувствовала, если бы она завладела мной.
— А она и не захватывала твое сознание, она поместила в тебя силу, которую ты должна была передать кому-то другому в решающий момент. Теперь мы не узнаем, кому предназначалась эта сила, но меня это совершенно не расстраивает, — улыбнулся муж. — Ты с нами и ты среди друзей, Кари.
— Нет! Не верю! Этого просто не может быть! Я не могла так обмануться! — закричала я, не желая признавать, что это я была предательницей, несущей в себе угрозу для всех нас. — Рафэ обязательно увидел бы во мне изменения. Вы меня обманываете. Вы лжете!
Все медленно потянулись к выходу, и лишь Карай остался. Он крепко обнял меня, не позволяя биться в истерике, которая неотвратимо захватывала меня.
— Нет, неправда. Не верю. Я не могла, — шептала, всхлипывая и давясь рыданиями, уткнувшись лицом в рукав мужа, обнявшего меня со спины и прижимающего к своей груди.
— Я не могла, — прошептала одними губами, жалея себя и одновременно ненавидя за эту слабость.
— Это не ты, — прошептал Карай мне на ухо, когда рыдания стихли и я только вздрагивала от рвущейся наружу боли вперемежку с разочарованием. — Твоей вины нет. Виноваты все мы. Мы взвалили на тебя слишком тяжелую ношу, и никто даже не задумался, насколько тебе тяжело. А Эмани воспользовалась этим. Ты чиста. Ты была чиста душой, даже когда несла в себе ее силу, и осталась чиста. Помни об этом. Она не смогла завладеть твоей душой, а это многого стоит. Никто не может перед ней устоять, а ты устояла.
— И чуть не погубила всех нас, — всхлипнула я.
— Но не погубила же. И у тебя есть время оправдаться перед собой. Перед нами ты ни в чем не виновата, — ответил муж, развернув меня к себе.
Он смотрел на меня с такой нежностью и заботой, так ласково и бережно стирал слезы с моего лица, что я совершенно забыла, что его чувства ко мне угасли, и сама припала к его губам, ища в исступленном поцелуе спасение от снедающего меня разочарования и неприязни к себе.
Как ни странно, но Карай ответил на мой поцелуй, и нас поглотила страсть. Первобытная и необузданная страсть, которой в наших отношениях никогда не было места, захватила нас обоих, и мы отдались ей, как последней надежде на счастье.
Прямо на столе, в зале для приватных совещаний тайной канцелярии, я впервые познала, что такое страсть без нежности и любви. Да, Карай больше не любил меня, но и я забыла о нежных чувствах к нему, упиваясь жестокой и не знающей рамок приличия страстью. Сейчас мне это было необходимо, и меня не заботило, что нас могут застать посторонние, я не думала о том, что потом, возможно, пожалею об этом.

Потом состоялось общее собрание, на котором Мордок изложил план, как и где заманить Эмани в ловушку. Но я уже знала, что это лишь та часть плана, которая должна быть известна богине. На собрании присутствовали все фрейлины и магистры. И мы не сомневались, что кто-то из них является шпионом Эмани. Если же сомнения были ложными, то первоначальный план должен был сработать не хуже тайного. Единственным слабым звеном в наших расчетах оставалась Немия. Если она не поможет нам, то… на этот случай у нас был еще один план, прибегать к которому никому не хотелось. Но в крайнем случае мы все были готовы к вынужденной жертве. И никто даже не посмел возразить, когда я настояла на том, что этой жертвой должна стать я. Ведь это самый простой и логичный вариант — Эмани считает, что я являюсь носительницей ее силы, и не заподозрит подвоха еще и в этом.
Время решающей битвы было назначено, все вопросы решены, а мы не могли даже попрощаться с детьми, на тот случай, если все пойдет не по плану. Не по одному из нескольких планов…
В течение дня каждый из нас по отдельности заходил в детскую и проводил с детьми не больше нескольких минут, чтобы не вызвать подозрений. Но этого было так мало! И мы не могли сказать или показать главного — насколько они дороги нам и как мы хотим остаться в их памяти навсегда, если это последняя встреча.
Только Лелиан могла проводить время со своей малышкой, не будучи заподозренной, ведь ее дочь была еще совсем крохой и нуждалась в матери постоянно. И даже тот факт, что после похищения у принцессы пропало молоко, вряд ли вызвал бы подозрения.

Пробил час, все были на своих местах. Я примерно представляла, как должно произойти выдворение Эмани из тела Немии. Рони пытался мне это объяснить, но поняла я только одно: они сумели воссоздать материю межпространства, совместив ее с туманом и антитуманом. В теории это должно было спровоцировать отторжение человеческого тела и на некоторое время поглотить ментальную сущность Эмани, поместив ее в замкнутое пространство заранее подготовленной сферы. Таких сфер у нас было несколько, одна из которых находилась в детских покоях, во избежание неожиданностей.
Юлона, выполняя свою часть игры, покинула дворец и отправилась в монастырь. Раниярса отбыла в поселение с источником жизни на задворках Наминайской империи, а Рафэ решился посетить Доминанию. Анторин связался с сопротивлением в родном Наминае, а Возрения под моим руководством начала мобилизацию всех магических и немагических войск. Фрейлин я разослала по провинциям — для воодушевления народа перед решающей битвой. Дворец остался практически без защиты, на что и был наш расчет. И главным нашим козырем была принцесса Никелла, которая начала взывать к бабушке, как только осталась без неусыпного присмотра магистров. Я сама не могла проинструктировать девочку, но была уверена, что она, обладая незаурядным умом и унаследовав от прародительницы завидные способности, поняла все рекомендации Лелиан и не подведет.
Да, мы рисковали жизнью ребенка, и я не могла избавиться от гнетущего ощущения неправильности происходящего. Но тот факт, что мой сын в этот момент вместе с кузиной Дэзире пытается заставить своего кота, даже не понимая, что это ненастоящий кот, рассказать ему тайны грядущего, волновал намного больше. Даже моя сестра была вовлечена в спектакль, ее мы отправили с посланием к не покинувшим столицу горожанам на центральную площадь.
Шли часы, но ничего не происходило. Эмани словно смотрела на все наши старания со стороны и смеялась.
«Началось», — вдруг получила я ментальное послание. За считаные секунды Анторин, Карай, Рафэ, Рондай, Раниярса и Лелиан оказались рядом со мной.
— Я чувствую два сигнала: с городской площади и из детских апартаментов, — произнес Рони, держа в вытянутых ладонях полусферу, переливающуюся всеми оттенками серого — от почти черного до едва замутненной молочной белизны.
Карай и доминант обменялись быстрыми взглядами, после чего Рафэ кивнул и исчез, бросив: «Я на площадь!»
Мы же в мгновение перенеслись с пригородных полигонов в детские апартаменты. Рондай едва не выронил полусферу, подхватив одной рукой заваливающегося Карая. Но муж быстро пришел в себя, держась, как я поняла, только на непреодолимой силе воли. Большую часть тумана он истратил на наш перенос.
— Скорее! Она здесь! — выкрикнула Лелиан, как только мы появились, поддерживая под руку обмякшее тело Немии.
Раниярса подбежала и схватила королеву-мать за голову, впившись пальцами в ее виски.
Немия слабо застонала, но не пришла в себя. Едва слышный хлопок — и запах утренней сырости известил нас о появлении Рафэ.
— Не понял, — произнес он, держа в руках обмякшее тело… Немии.
— И которая из них наша? — осведомился Рондай.
— Да какая разница! Обе пригодятся, — заявила я и наградила вновь прибывшую Немию пощечиной. Да такой, что доминарий едва удержал ее. Обе женщины открыли глаза.
Никто из нас не ожидал, что из их ртов одновременно вырвется оглушающий, лишающий мыслей и чувств, заставляющий кровоточить уши крик.
Мы все упали как подкошенные, зажимая уши и корчась от боли. Едва не теряя сознание, я увидела, как дверь открылась и в комнату вошла Никки. Она окинула нас испуганным взглядом и схватила за руку одну из Немий. После чего, без труда ведя за собой безвольную куклу, умеющую только кричать, подошла ко второй… Крик резко прервался, и две совершенно идентичные женщины слились воедино. Маленькая принцесса же рухнула на пол как подкошенная.
— Нет! — совершенно нормальным голосом выкрикнула Немия. — Моя девочка! Мое наследие!
— Мы позаботимся о ней, — заверила я королеву-мать, проследив за тем, как Рафэ и Рондай оказывают помощь ребенку. — А ты помоги нам, ты обещала!
— Она здесь, я чувствую ее, — прошептала Немия, поежившись. — Поклянись, что Никелла взойдет на трон.
Дверь открылась, и в комнату вбежали все дети. Здесь были и Карвин, и Антуан с Дэзире, и даже новорожденная дочь Лелиан на руках испуганной няни.
— Уйдите! — крикнул Карай.
— Нет, пусть останутся. Они будут свидетелями твоей клятвы, — прошептала Немия, и дверь, из которой вышли дети, захлопнулась. — Я призываю творцов грядущего в свидетели.
— Клянусь, — выкрикнула я. — Говори, как одолеть Эмани!
Тем временем Рафэ и Рони привели в чувства Никеллу и отправили ее к остальным детям.
— Она уже здесь, она почти вернулась. Вот вам мой прощальный подарок. Я удержу ее в своем теле. Уничтожив тело, вы уничтожите ее связь с этим миром. Она вернется в свою темницу. Не выпускайте ее более, — провозгласила Немия.
После чего захрипела и упала на одно колено.
— Она уже почти вернулась. Это мой тебе подарок, внучка. Ты прослывешь спасительницей этого жалкого мира! — выкрикнула королева-мать, падая на пол и простирая руку к Никелле.
Карвин испуганно вскрикнул и прижался к принцессе, увидев лишенные разума глаза обезумевшей королевы, и в это же мгновение из руки Немии вырвался пучок энергии, пронзая моего сына, вставшего на пути между Никки и даром ее бабушки.
Малыш захрипел и беззвучно опустился на пол.
— Нет! — закричала я, исступленно бросаясь к сыну. — Нет, милый! Прошу, умоляю, — шептала, обнимая бездыханное тело сына и не обращая внимания на происходящее вокруг.
Сейчас мне было абсолютно безразлично, что Немия встала и горделиво возвышалась надо мной. Меня не заботило, что это уже не она, а сама Эмани, и нас всех ждет неминуемая гибель. Моя жизнь оборвалась в тот момент, когда мой сын упал на пол.
— Вы глупы и доверчивы, — словно издалека раздавался голос безумной богини. — Мне даже жаль вас, а моя жалость многого стоит.
Карвин неожиданно открыл глаза и совсем не по-детски приложил палец к губам. Взглянув в глаза сына, я поняла, что это не его жест. На меня смотрели хитрые, непримиримые глаза Немии. И надежда воспрянула, возродившись от одного взгляда детских глаз, через которые на меня смотрела та, кто сможет одолеть излишне самоуверенную и самонадеянную богиню. В этом взгляде я прочла и раскаяние, и обещание того, что мой малыш будет жить, и прощание той, что когда-то запуталась, а теперь раскаивается и хочет все исправить.
Все эти мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение, и я уже знала, что нужно делать. Подхватила сына на руки и встала, гордо выпрямившись.
— Похвально, что ты готова встретить поражение с высоко поднятой головой, — усмехнулась Эмани.
— Да, я была готова к поражению. А ты? — усмехнулась я.
Эмани удивленно изогнула бровь, но тут же вновь улыбнулась.
— Признай поражение — и, возможно, я пощажу тебя, — великодушно предложила она.
— А я тебя не пощажу, — ответила я. И засмеялась.
Я продолжала смеяться, когда из груди моего сына вырвался луч яркого света и пронзил тело Эмани. Смеялась, глядя, как она корчится и воет от боли, сгорая на моих глазах. Неудержимо хохотала, наблюдая за тем, как останки ее осыпаются пеплом у моих ног, и не заметила, как смех перешел в рыдания, когда ее не стало.
Последующие события слились в сплошную череду поздравлений и всеобщей радости, но я словно лишилась способности радоваться. Смотрела на происходящее со стороны, отметив лишь то, что Карвин пришел в себя и совершенно ничего не помнит.
Все было настолько просто! Достаточно было Немии захотеть уничтожить себя и начать процесс саморазрушения без ведома Эмани, и богиня просто не успела подготовить для себя новое тело. Что заставило ее вернуться в изначальное состояние, в котором она была до захвата тела Немии. Но Немия не могла запустить этот процесс изнутри, будучи контролируемой узурпаторшей, и она пожелала передать сигнал к разрушению через свою плоть и кровь — Никеллу. А Карвин оказался на пути передачи этого сигнала, и именно он стал тем, кто спас всех нас от Эмани.

ЭПИЛОГ

Прошло уже более месяца с того дня, как Эмани покинула наш мир, но я все еще просыпалась в холодном поту по ночам и бежала в детские покои, чтобы убедиться, что Карвин мирно спит в своей кровати. Вздрагивала от резких звуков и сторонилась многочисленных придворных, вновь наводнивших дворец. Нет, я не отказывалась от своих обязанностей и представала перед подданными величественной, одержавшей победу над величайшим врагом королевой. И отныне меня звали Саминкарой Несокрушимой. Но это была маска, которую я носила, прилагая неимоверные усилия и понимая, что не продержусь еще десять лет, до совершеннолетия Никеллы.
Анторин и Раниярса вернулись в Наминайскую империю, где постепенно налаживался прежний уклад жизни наминайцев. Народный совет упразднили, во избежание повторных попыток недовольных подстроить власть под свои нужды. Поселение с неконтролируемо сильным источником жизни обнесли стеной и обозначили как опасную территорию, что не мешало желающим отрешиться от насущных проблем посещать это место с целью отдохнуть и испытать счастье. Местные жители сочли это хорошим поводом для заработка и принимали всех страждущих, но лишь на строго оговоренное время и за определенную плату.
Карай и Дамон почти все время проводили в Доминании, улаживая разногласия в договоре о посменной работе людей на рудниках, добывающих туманную руду. Доминанты все еще надеялись получить если не бесплатную рабочую силу, то хотя бы малооплачиваемую. Но, зная Мону, которая теперь была ответственна за права рабочих, я была уверена, что они получат не только достойную оплату своего труда, но и высокий уровень обслуживания, куда будет включено и полноценное исцеление от всех возможных последствий работы с высокотоксичной рудой. Тем более что ей помогали Рафэ и бывший комендант человеческой фермы Брунфо, искренне радеющий за благополучие людей.
Лелиан и Рондай отстранились от политики и все время уделяли своей дочери, в будущем обещающей стать сильнейшей в своем поколении, как и Карвин. Наши дети наверняка перевернут мировоззрение этого мира, а возможно, и не только этого. Но это будет позже. Сейчас же мы все пытались научиться жить заново после всех происшествий, которые едва не лишили нас всех надежды на будущее.
Очередной ночной кошмар заставил меня проснуться в холодном поту, но вскочить с кровати и отправиться к сыну мне не позволили.
— Я здесь, и тебе не нужно никуда идти, — тихо произнес Карай, обняв меня и не позволяя встать.
— Пусти, я должна убедиться, — прошептала, дрожа всем телом.
— С нашим сыном все в порядке, как и вчера, и позавчера, и во все предыдущие ночи, когда ты ходила к нему, — ответил муж.
— Откуда ты знаешь? — спросила, немного успокоившись.
— Я присматривал за тобой все это время, — усмехнулся Карай. — Но ты была так занята своими кошмарами, что не замечала присутствия верного друга.
— Туманчик? — спросила удивленно.
— Да, он, вернее я, был здесь каждую ночь, — кивнул Карай.
— Но он же пропал, — проговорила с сомнением.
— Ты так увлеклась переживаниями о том, что уже прошло, что даже не заметила, как туман вернулся в нашу жизнь. И я вернулся, милая. Я прежний и скучаю по тебе прежней, — прошептал муж, прижимаясь ко мне всем телом.
— Ты просто хочешь утешить меня, — ответила недоверчиво.
— Да неужели? А я-то думал, что это несколько иное желание, — рассмеялся Карай. — Я соскучился по тебе, милая. И больше не намерен ждать, когда ты вернешься. Я сам тебя верну, даже если для этого мне потребуется сотня дней… и ночей.
Больше муж не позволил мне произнести ни слова, — коснувшись моих губ поцелуем, заставляя вспомнить, как мы были счастливы вместе, и обещая долгие счастливые годы впереди. И я позволила себе поверить, что все будет хорошо. Боль и потери слишком долго отравляли мою жизнь, но я хотела быть счастливой и заслужила это.
Мы будем счастливы. Да будет так!